Женщина. Тюрьма. Общество

Согласно официальным данным, за первое полугодие 2017 года в России было осуждено 44 159 женщин. Среди них — 8 185 человек лишены свободы, 15 человек на срок от 15 до 20 лет. 132 женщины освобождены от наказания по приговору, 251 — оправдано. Положение женщины в тюрьмах и колониях остается тяжелым. Права осужденных женщин постоянно нарушаются, условия содержания зависят как от конкретного региона, так и от личности отдельно взятой колонии. Мы поговорили о положении женщины в тюрьмах и СИЗО с одним из авторов проекта «Женщина. Тюрьма. Общество» правозащитником Леонидом Агафоновым.

Женщина. Тюрьма. Общество

Фото: взято из аккаунта Леонида Агафонова в соцсети

О проекте

— Я занимаюсь правами женщин давно. Я тюремный наблюдатель, следил, не нарушаются ли права заключенных по всей стране. Они везде нарушались, но женщины были особой группой. Во-первых, это женщины. Во-вторых, они настолько не знали своих прав, настолько были подавлены этой системой, что даже ей не сопротивлялись. Многие даже не понимали, что у них есть права.

Нарушались права абсолютно всех категорий женщин: беременных, женщин с тяжелыми заболеваниями. На все мои запросы и жалобы из надзорных ведомств приходили отписки. В какой-то момент я решил, что нужно писать о том, что происходит, так как это единственный метод воздействия на наши силовые структуры. Первое расследование, касательно нарушения прав женщин в центре содержания иностранцев, когда погиб отнятый у родителей мальчик Умарали Назаров, мы опубликовали на сайте правозащитной сети «Так-так-так» под названием «Где моя мама». Когда мы работали над этим материалом, поняли, что проблема системная. И что детей всегда отнимают у родителей, когда те оказываются в центре для мигрантов. И этот случай со смертью мальчика, позволил выявить общие нарушения прав женщин-мигранток. После этого первого расследования мы запустили проект «Женщина. Общество. Тюрьма».

Сейчас над нашим проектом работает десять человек. Наталья Донскова — наш редактор, отвечает за размещение статей на сайте. На нас работают и юристы, и фотографы, и художники. Это люди помогают нам в подаче материала, а также консультируют наших подопечных и выступают в качестве экспертов. Наш проект занимается любыми женщинами, которые связаны с системой УФСИН: осужденные женщины, которые находятся в тюрьме с детьми, женщины, которые освобождаются, женщины, которые ждут своих мужей из тюрем. Также мы запустили серию «Женские лики тюрьмы», в которой пишем о женщинах-сотрудниках УФСИН, об адвокатах и правозащитниках. И сейчас мы выходим за пределы России и пытаемся рассказывать о сотрудниках тюремной системы в других странах.

О беременных в тюрьмах

— Беременных женщин редко переводят в отдельную камеру в СИЗО, они содержатся в общих, вместе со всеми. Иногда женщины вынуждены спать в холодных камерах, таскать тяжелые матрасы. Потом душ. Женщин выводят раз в неделю мыться на 15 минут. Что там может успеть помыть беременная женщина? Я разговаривал об этой проблеме с начальством управления УФСИН, мне обещали разобраться, но как выводили раз в неделю мыться, так и выводят. И все прекрасно знают, что в камерах нет ни горячей воды, ни душа. Я был в других странах, например, в Сербии, и там мужчины моются два раза в неделю, женщины — каждый день.

Раньше большой проблемой было наличие двухъярусных кроватей в камерах. Хотя, согласно нормативным актам в камерах должны быть только одноярусные. Беременным заключенным очень тяжело спуститься и забраться на двухъярусную кровать. Представьте, каждый раз, когда надзиратель заходит в камеру, то все заключенные должны встать с кровати и выстроиться в линию и сделать доклад. И женщины, на пятом, шестом месяце были вынуждены спускаться вниз. Бывало так, что женщинам приходилось спать на полу, на тоненьком матрасе, так как она самостоятельно не могла забраться на свою кровать. И что самое главное, одноярусные кровати положены по закону. Восемь месяцев мы разбирались с этим кроватями, жаловались. Наконец, я пригрозил, что если что-то с женщинами случится, то их по судам затаскаем. Только после этих угроз они наконец-то убрали двухъярусные кровати.

Это все выглядит как мелочи, но из-за такого отношения, из-за тяжелых условий содержания у женщин часто случаются выкидыши. Эти случаи система УФСИН очень тщательно прячет, мы о них случайно узнаем. Система УФСИН поступает очень хитро: вызывают скорую и отправляют под охраной в гражданскую клинику. Естественно, выкидыш уже случился и чиновники из УФСИН просто отмечают, что женщина была в больнице. Сама беременность женщины, которая находится в СИЗО, в их документах не фиксируется. Потом женщина пишет нам, что у нее был выкидыш и из-за этого у нее начался воспалительный процесс, а в УФСИН считают, что выкидыш случился в гражданской больнице. У УФСИН нет никаких проблем, так как по документам у женщины нет никакой беременности.

Женщина. Тюрьма. Общество

Фото: www.novayagazeta.ru

Кроме того, в тюрьмах и в СИЗО нет никакой диагностики. Никто не хочет разбираться в этой проблеме. Был случай, когда женщина вышла из тюрьмы, пошла к врачу, у ребенка диагностировали ДЦП. А в тюрьме этим никто не занимался, не водил женщину к гражданским врачам. С питанием большие проблемы, так кормят их такой же баландой, как и всех остальных. Им, правда, полагается какое-то небольшое количество масла, молока, яиц. Если не будет передач со свободы, каких-то медикаментов, то на тюремной баланде выносить ребенка очень тяжело.

Роды — это отдельная песня. Практика такая: конвоя не хватает для сопровождения заключенной в больницу. По закону, конвой должен быть женским. В нем должны быть три человека, но как правило, женщин сложно найти для конвоя, и потому подключают и мужчин, которые, естественно, присутствуют при родах. Осужденная находится под постоянной охраной. И когда у женщины начинаются схватки, конвоиры приковывают женщину наручниками к кровати, чтобы та не убежала. Женщины очень часто нам об этом говорили, одна даже рассказала, что ее пристегнули к родильному креслу. И через два часа после родов, если у женщины нет патологии, она отошла от наркоза, ее увозили, чтобы не долго держать конвой. Когда мы звонили руководству СИЗО и спрашивали: почему так быстро увезли женщину обратно, нам отвечали, что это не они, это в больнице не дали возможности подольше подержать пациентку. А когда делали запрос в департамент здравоохранения, что нам приходил ответ, что они рекомендуют женщине находиться в больнице в течении 3-5 дней. То есть охранники сами увозят женщин. Понимаете, они врут по любому поводу. Даже в таких мелочах. Мы знаем, что у вас не хватает конвоя, так и напишите. Нет, у них всегда будут оправдываться, что это не они.

О женщинах с детьми в тюрьмах

—Срок, когда родившей женщине привозят ребенка, составляет от пяти до четырнадцати дней. Зачастую бывает так, что за такой период женщины теряли молоко. В моей практике был только один случай, когда женщина все-таки смогла прокормить ребенка грудью. Она все три недели ожидания сцеживала молоко. Я когда зашел к ней в камеру, у меня такая радость была, что она смогла прокормить ребенка грудью. Естественно, в патронажной системе никого нет. Дети остаются без присмотра, так как они не являются заключенными и у них нет никаких прав. Педиатр, который работает на полставки, нанят не для родившихся в тюрьме детей, а для осужденных девочек-подростков. Даже питание детей в тюрьме не предусмотрено. Единственную статью расходов, в которую их смогли включить – это питание собак.

Мы также жаловались на этапирование женщин с детьми в СИЗО. Мы требовали, чтобы детей тех матерей, которых доставляют в суд, перевозили в нормальных микроавтобусах со специальными креслами. А не в автозаках. Но в УФСИН не стали улучшать условия перевозки, а стали заставлять женщин писать доверенность на своих сокамерниц, чтобы те посидели с ребенком.

Женщина. Тюрьма. Общество

О больных раком заключенных

— Недавно мы опубликовали на своем сайте истории четырех женщин с последней стадией рака, трех из которых уже нет в живых. Всем этим четырем женщинам было отказано в освобождении. По закону, если у заключенного четвертая стадия рака, то суд может отменить ему наказание и освободить по состоянию здоровья. Так и должно было быть, если бы суд был нормальным. Но суд отказал им. Пока мы занимались этими делами, подавали апелляции, нанимали адвокатов, две женщины — Оксана и Мария — умерли в тюремной больнице. Опять повторюсь, эти женщины не получили в тюрьме должного лечения. Их лечили обезболивающими и витаминами.

Санкт-Петербургская психиатрическая больница специализированного типа с интенсивным наблюдением, рядом с питерским СИЗО-5

Санкт-Петербургская психиатрическая больница специализированного типа с интенсивным наблюдением, рядом с питерским СИЗО-5 Фото: взято с сайта "Женщина. Общество. Тюрьма"

Во всей этой истории самым отвратительным было поведение суда и прокуратуры. Врач тюремной больницы в суде говорит о том, что они не могут лечить онкобольных, так как у них нет лицензии и оборудования, и приводит в пример Марию, у которой рак матки в последней стадии. Он говорит, что если у нее откроется кровотечение, то она умрет в течении нескольких часов. Суд отвечает: вы же можете ей помочь, отправить в гражданскую больницу. Да, говорит врач, технически я могу отправить, но пока я буду оформлять все бумаги, женщина умрет у меня на руках от кровопотери. В итоге и судья и прокурор сказали, что она не может быть освобождена, так как она нарушала режим – ругалась с администрацией. Но никто не рассматривает тот факт, что у умирающих людей может быть свое видение мира, с ними же не работает медицинский психолог. Ведь они понимают, что они умирают, они страдают от жутких болей, потому что обезболивающие препараты, которые им дают уже не справляются. Суд и прокуратура не рассматривают состояние здоровья заключенного и возможность дальнейшего нахождения его в тюрьме, они смотрят на те правонарушения, которые он совершил. Что касается Марии, то через девятнадцать дней после отказа, у нее открылось кровотечение и она умерла в течение нескольких часов. Ей даже не дали попрощаться с дочерью.

Стенограмма судебного освобождения по делу Марии

Стенограмма судебного освобождения по делу Марии Фото: взято с сайта "Женщина. Общество. Тюрьма"

Еще одна проблема тюремных больниц – отсутствие санитаров. За этими больными, в том числе и онкобольными женщинами ухаживали другие заключенные, которые не имели ни опыта, ни навыков.

Такая же ситуация и с ВИЧ-положительными заключенными. Основная проблема – нехватка препаратов. Недостающие препараты заменяли другими, которые не оказывали должного эффекта.

Об удачных делах

— Дела по освобождению или смягчению приговора у нас, конечно, есть. Так, я навещаю онкобольную, которую суд освободил по болезни. Она уже полтора года на свободе. Это удивительно, потому что обычно люди с такими заболеваниями после освобождения живут всего месяц - два.

По последним моим материалам, касательно смерти онкобольной Семеновой Оксаны, поданным в ЕСПЧ, было вынесено прецедентное решение по больнице имени Гааза, где нарушались права онкобольных. Еще два решения от ЕСПЧ ждем в этом году. Если бы хватало ресурсов, таких дел для подачи в ЕСПЧ было бы гораздо больше. Люди умирают в тюрьмах умирают, не дождавшись медицинской помощи. Онкобольным требуется помощь, которую могут оказать только в гражданской больнице. А у УФСИН нет конвоя…Но больше всего в деле Оксаны меня поразила подтасовка документов УФСИНом. Они написали в Европейский суд, что Оксана отказалась от лечения рака. Но вы же, ребята, от рака не лечите. В той бумаге, которая есть и у меня, написано, что Оксана отказалась от лечения, так как хотела освободиться по УДО, чтобы на свободе продолжить лечение. Ей даже не тот момент не был поставлен диагноз. И эту бумагу они прикрепили к документам, которые они отправили в Европейский суд.

Также следствие передало в суд дело на бывшего начальника больницы имени Гааза Санкт-Петербурге по поводу неоказания помощи онкобольным. Ему вменяют  халатность в отношении смерти онкобольного.

О «женских» статьях

— Более 40% осужденных женщин сидят по «наркотическим» статьям, 25% - за убийство. Это данные на 2015-2016 года. У мужчин другая статистика, основная статья — кража.

О жестокости системы УФСИН

— Я считаю, что ГУЛАГ остался ГУЛАГом. Просто немного поменялись нормативные акты. ГУЛАГовская система не приспособлена для людей. Система давит не только на заключенных, но и на людей, которые работают в УФСИН. Число самоубийств среди сотрудников УФСИН просто зашкаливает. В 2016 году более 200 сотрудников УФСИН покончили жизнь самоубийством. Никто не задумывается об этом. Люди находятся под таким же прессингом, как и заключенные, потому что они вынуждены выполнять аморальные приказы. Нужно иногда сломать человека, подавить его.

Женщина. Тюрьма. Общество

Фото: www.kommersant.ru

О сексуальном насилии над женщинами в тюрьмах.

— Официально такой статистики нет. Все это скрывается, так как это идет в минус администрации, и как следствие, к наказанию сотрудников и руководства колонии. Такие случаи вытаскивают только тогда, когда надо кого-то наказать. Многие женщины нам рассказывали, что они подвергались насилию, но никаких доказательств найти невозможно. Прокуратура по надзору за местами лишения свободы в данном случае вообще не работает. Прокуратура вообще работает не для того, чтобы выявить и сократить правонарушения, а чтобы не допустить попадания колонии в информационную среду. Ни УФСИН, ни прокуратуре не нужно, чтобы их показатели кто-то ломал.

О самых жестоких и лояльных колониях

— Самые жестокие колонии в Мордовии. Там действительно, отношение к женщинам ужасное. Колоний в России, где более менее лояльно относятся к женщинам, не так много. Отношение к заключенным больше зависит от администрации. Вроде все хорошо, нет никаких репрессий, но завтра приходит новый начальник и исправляет все моментально. Поэтому их на зоне и называют хозяевами.

О переводе колоний под гражданскую юрисдикцию

— Это нормальная практика, во всем мире есть такие колонии. Другое дело, как это отразится на системе УФСИН. Это целая структура, на которую уходит немалая часть бюджетных денег, это огромное лобби. Сотрудники могут по выслуге лет уйти досрочно на пенсию, в 40 лет. И ради выслуги и пенсии люди готовы пойти на многое. И я сомневаюсь, что люди готовы от этого отказаться. И не захотят идти работать в колонии на таких условиях, без выслуги и пенсии. Хотя это надо сделать, в колониях должны быть гражданские начальники. Но как у нас это все будет исполняться, вот в чем вопрос.

Источник: ТВ2
Важно. Рейтинг — 1
Поделиться с друзьями

нет комментариев

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Топ-блоги: ВАЖНО

17 ноября 2018 в 22:32
Начальнику ФСИН России Е.В. Гнедову: кто остановит репрессии за отказ стать осведомителем в кузбасском ИК № 44? Мальцева Светлана Владимировна
18 ноября 2018 в 03:19
Спасти осуждённого Махлакова А.В. от пыток и убийства в колонии ГУФСИН по р.Башкортостан! Ему мстят за показания на суде по делу об убийстве Сергея Лазько в ФКУ ИК-4! Осечкин Владимир Валерьевич
18 ноября 2018 в 02:35
Опять Копейск, опять коррупция и пытки, опять "формальные проверки" и круговая порука. Кто и зачем скрывает убийство и прячет ОПГ в ФКУ ИК-1 ГУФСИН по Члб? Осечкин Владимир Валерьевич
18 ноября 2018 в 02:01
О круговой поруке и признаках коррупции в ГУФСИН, прокуратуре и СКР Башкортостана... Осечкин Владимир Валерьевич
17 ноября 2018 в 13:31
Поступает информация о преступлениях на территории ФКУ ИК-1 ГУФСИН Челябинской области, прошу проверить! Галан Виктория

Мнение