Книга А.В.Шестуна о коррупции в Подмосковье, "заказе" Воробьёва и репрессиях со стороны АП и ФСБ. Часть I

ПРЕДИСЛОВИЕ

Воробьев vs Шестун. Полная победа?!

Воробьев согласован и безальтернативно идет на новый губернаторский срок, Шестун за решеткой. долгий процесс этого неравного противостояния наблюдало все Подмосковье несколько лет. И вот закономерный исход!

Изначально мои отношения с Воробьевым складывались хорошо. Перед выборами 2013 года, когда выбирался губернатор Подмосковья и глава Серпуховского района. Я подошел к тогда еще и.о. губернатору и сказал, что если он не против, то я буду баллотироваться на пост главы муниципалитета. Андрей Юрьевич ответил: «Конечно, Вячеславович, мы же в одной команде». Воробьев за один только первый год своего правления трижды приезжал в район на открытие новых заводов: «Герофарм», «Серпуховский лифтостроительный завод» да и на следующий год совершал визиты на заводы, на открытие школы-интерната «Абсолют» и нового коттеджного поселка для семей, усыновивших сирот в Райсемёновском. Стоит отметить, что все объекты были построены на частные деньги и Воробьев хвалил район за привлечение инвестиций.

Первый и, может, ключевой конфликт произошел во время посещения премьер-министром Дмитрием Медведевым лифтостроительного завода. Незадолго до этого я неоднократно обращался к Воробьеву: компания «Капитал плюс» и завод сухих смесей не могут получить лицензию на разработку песка и гравия. Губернатор позвонил в минэкологии при мне и сказал «принять их». В министерстве же бизнесменов послали в фирму «Основа», где директор Иванченко попросил $1 за один кубометр, то есть за все месторождение $14 млн. (сегодня это почти 900 млн. рублей).

Пока мы ждали Медведева, я сказал, что инвесторам выкатили незаконную, космическую взятку, почти в миллиард (!). Воробьев взбесился и начал материться на меня, угрожал, что посадит.

Потом команда Воробьева придумала фейкового фермера, которому якобы в районе не выделяют землю. Мне устроили публичную порку с привлечением СМИ. Я, как и предупреждал, ответил критикой правительства, публично рассказав о 5 млрд. руб., что власти области тратят на собственный пиар, об аренде дорогих автомобилей и вертолетов. Мои слова подхватили в ОНФ, затем все ведущие СМИ страны.

Потом была следующая стычка: по долгам ЖКХ. Обсуждая эту тему Воробьев вновь матерился и оскорблял меня в присутствии других людей. Посадил трех районных коммунальщиков в тюрьму и сказал: «Вернете деньги – выпустим людей». А ведь район зарабатывает, но...      Уже скоро во Дворце спорта «Надежда» две тысячи человек скандировали: «Хватит пиара, верните наши деньги». Имелось в виду, что район собирает более 5 млрд., а собственных доходов область нам оставляет 800 млн. - исключительно на обязательные платежи и зарплаты бюджетникам, но не на развитие. Потом еще была резонансная голодовка за строительство школы в поселке Большевик и митинг за закрытие мусорного полигона «Лесная».

С приходом членов «подольской бригады» в Серпухов, ситуация обострилась. Случилось так, что в соседнем муниципалитете глава досрочно покинул свой пост. В тот же миг власти Подмосковья отменили в городе прямые выборы и «кривым» путем усадили в кресло градоначальника своего человека - заместителя главы Подольска Дмитрия Жарикова. Новоявленному мэру Серпухова поставили четкую задачу - «снести» Шестуна и гарантировали необходимое боевое подкрепление.

Вскоре Жариков предложил мне своего зама Батукова на пост руководителя администрации. Я отказал. Отмечу, что ранее Жариков твердил, что не станет лезть в дела района, а будет заниматься только городом. Соответственно, отношения у мэра-назначенца со мной не сложились.

Потом со стороны Росимущества по Московской области был наезд на парк Дракино, где базируется муниципальная детско-юношеская спортивная школа «Пегас». Управление требовало в суде изъять землю парка и снести там все строения. При встрече руководитель областного Росимущества Елена Паткина сказала, что ее попросил начать тяжбу Воробьев. Больше года шли суды. В итоге Росимуществу было отказано в полном объеме.

Все это время ко мне регулярно приезжал руководитель администрации губернатора Михаил Кузнецов и предлагал уйти с должности главы в депутаты Мособлдумы. Тогда же он сулил место председателя комитета, что давало право на служебный автомобиль и большую зарплату. Я ответил, что мне это неинтересно.

Вскоре Михаил Кузнецов с «министром безопасности области» Романом Каратаевым начали ездить к полковнику ФСБ Ивану Ткачеву - начальнику шестой службы УСБ ФСБ.

Я долго работал с Ткачевым по сотруднику Генпрокуратуры Сергею Абросимову, вымогавшему деньги, по так называемому «игорному делу» о подпольных казино в Подмосковье, по нарушениям в ГУЭБиПК МВД РФ. Было видно, как с каждым днем отношения подмосковных чиновников и Ткачёва улучшаются, вскоре при встречах они начали обниматься и целоваться. В итоге Иван Иванович вместе с начальником ГУВП Администрации президента Андреем Яриным и Михаилом Кузнецовым на Старой площади потребовали от меня написать заявление об отставке. В противном случае, угрожали бросить за решетку и отобрать мой дом, а детей по миру пустить. А если я вновь соберусь баллотироваться на пост главы района, то посадят и остального имущества лишат. Я отказался писать заявление об уходе...

Практически сразу правительство области в суд обратилось с иском о признании строительства моего дома незаконным. Но суд я выиграл.

Все угрозы мне удалось записать на диктофон. Я сказал им, что как только меня начнут сажать - сразу опубликую файлы.

Последней каплей терпения «тройки» стал выигранный районной администрацией суд о запрете эксплуатации полигона ТБО «Лесная» и запланированный активистами митинг за закрытие свалки. Ткачев позвонил мне в начале апреля и потребовал запретить народу выходить на площадь, добавив, что в противном случае меня «закатают в асфальт катком». Я же аргументировал, что уже обещал уставшим от смрада помойки людям, разрешить акцию, что она пройдет в рамках закона: организованно, без нарушений.

Весь апрель и май беспрецедентное силовое давление оказывалось на подразделения администрации Серпуховского района. К нам не реже одного раза в неделю приезжало по сто человек в масках. Такого наезда на муниципальный район Россия еще не видела. Нам открыто демонстрировали силу, начали арестовывать людей по сомнительным поводам, провели под сотню обысков, которые длились с пяти утра и до пяти утра следующего дня. Это можно было сравнить с нашествием ордынцев или фашистских захватчиков, которых ранее уже видела серпуховская земля.

Понятно, что все уже привыкли к «работе» полиции на губернатора и «подольских». Но чтобы ФСБ опустилась до прислуживания очевидно непопулярному главе региона, добившемуся небывалого уровня коррупции и прославившемуся неэффективным управлением областью!

Когда генерал ФСБ, начальник управления «К» Ткачев с начальником ГУВП Яриным, как гопники, шантажируют меня благополучием моей семьи, и Президент России на это не реагирует, хотя пресс-секретарь Песков знает о моем видеообращении и обещал подробно ознакомиться с изложенными фактами, когда генерал ФСБ оправдывает связь губернатора Воробьева с подольской группировкой и говорит, что президент общается с их лидером «Лучком» - Лалакиным и «сносит» меня под них, разве выигрывают при этом государственные интересы?

Разве не означает это конец демократической процедуры выборов и возрождение традиций 1937 года? Кто выиграл от того, что я в тюрьме по сфабрикованному делу? Может, пятеро моих детей, которых вооруженные люди укладывали на пол? Публичная расправа надо мной дает сигнал всей стране, что «мочить» будут не только оппозицию, но и лояльных государственный власти руководителей, которые мешают кормиться жуликоватым губернаторам, приближенным олигархам, преступным группировкам и обслуживающим их интересы внезапно разбогатевшим генералам ФСБ.

Я искренне верил в «контору», что ФСБ может быть единственным стержнем, объединяющим звеном всех правоохранительных органов. Я десять лет работал с ФСБ, не жалея сил и пренебрегая рисками. На своем пути я встречал очень много честных, профессиональных и патриотичных офицеров, желающих служить стране до последней капли крови. Даже когда за арест Абросимова Генпрокуратура в отместку возбудила в отношении меня уголовное дело по тяжкой статье 290 ч. 4 УК по заявлению местного уголовного авторитета «Графа», я счел это издержками: на войне, как на войне. Хотя Алексей Дорофеев - будущий начальник управления «М» и Иван Ткачев - начальник шестой службы давали мне слово, что ни один волос не упадет с моей головы. «Это честь ФСБ», - заявляли они, но, по иронии судьбы, именно Дорофеев и Ткачев стали моими палачами за мусорные деньги Воробьева и его друганов - «Лучка», Гарика «Махачкалы» и других подмосковных братков. Разве от моей публичной репрессии усилится авторитет ФСБ? Два этих «воробьевских прислужника» уронили честь и достоинство некогда самой мощной структуры России. Любая могущественная организация не сможет стать лидирующей по авторитету только на силе и жестокости. В первую очередь сила в справедливости, сила в правде, сила в доброте, сила в чистоте своих рядов. О какой чистоте рядов можно говорить, если Ткачев наговорил столько, что в НКВД его бы за это давно бы расстреляли, а в ЦРУ бы немедленно уволили.

Слова Ивана Ивановича слышала вся страна (более трех миллионов просмотров видеообращения к президенту в Интернете), там Ткачев говорит, сколько олигархов и губернаторов он посадил по политическим мотивам. «Он, губернатор, отказался подписать заявление об отставке – паровоз поехал», - откровенничал Ткачев, силясь произвести на меня впечатление. «Видел, как генерала Сугробова посадили?», - вещал Ткачев, - «Красиво, жестко, но команда», однако ранее он откровенничал со мной, что они зашли на его поляну обнала, и дальнейшее его назначение на управление «К» только подтвердило его слова.

Для Серпуховского региона расправа надо мной означает полное доминирование «подольских» над югом Подмосковья. Когда всех серпуховских предпринимателей начала обирать зашедшая в город «подольская команда», некоторые взбрыкнули и пошли в суды, но после посадки предпринимателя Владимира Кирницкого, который отказался платить им 10 миллионов за общее покровительство и после сноса медицинского центра Василия Стрельникова за отказ платить 8 миллионов, готовых отстаивать свои права остались единицы. После же моего ареста таких не осталось совсем. Сращивание «подольских» с УВД, ФСБ, прокуратурой при полной поддержке губернатора, фактически безальтернативно идущего на выборы, означает тотальную власть, которая приведет к массовым поборам, остановит приток инвестиций, лившийся до этого в Серпуховский район, приведет к открытию новых свалок и к отказу от судебного решения по закрытию полигона ТБО «Лесная». Тут, как нельзя к месту, подходят слова английского историка и политика Джона Актона: «Власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно».

Предстоящие выборы в районе нужны подмосковным властям только для одного: ликвидировать муниципалитет руками их ставленника и влиться в город. Никого не волнует, что сельские жители потеряют льготы на электричество, учителя, работники культуры и спорта лишатся сельских надбавок к зарплатам, что городским и сельским поселениям срежется финансирование на благоустройство и дороги, что Курилово отдадут в Калужскую область.

Публичное вмешательство председателя Центризбиркома России Эллы Памфиловой дает надежду на мое участие в выборах на пост главы Серпуховского района. И если Шестун выиграет выборы находясь в СИЗО, это будет событием российского уровня и как дальше сложится политическая ситуация, никто сейчас не представляет. Надежда не оправдалась…

Как это ни странно, я не чувствую себя проигравшим, впрочем, как и выигравшим. Знал ли я что меня посадят? Конечно, знал и публично говорил, что вероятность оказаться за решеткой после моего видеообращения равна 90%. Тем не менее, я отказался уезжать из страны, я и не думал разоблачать их из уютной и безопасной Европы. Почему? Во-первых, я люблю свою Родину, во-вторых, я хотел показать всем жителям России, что есть люди, которые могут вскрыть гнилую сущность столь высокопоставленных чиновников, их варварские манеры и подлость, не знающую пределов. Я ощущаю себя героем, патриотом, пусть финал которого и печален. Только одно не дает мне покоя: мог ли я не ставить интересы района, страны (кто-то скажет – свои амбиции) против интересов своей семьи? Мои дети страдают. Я уже не говорю, что содержание пятерых детей, находящихся на моем иждивении, ставит жену в сложную ситуацию. Знаю, как им теперь придется тяжело. Это и только это разрывает мне душу.

Значит, все-таки реально это победа Воробьева и «подольских» над Серпуховским районом, над Шестуном? Да! Конечно, это политический разгром. Вопрос, какой ценой это сделано? Каковы будут последствия? Какие репутационные потери понесла ФСБ? Вся наша страна увидела, как могут угрожать высокопоставленные чиновники, и то, что даже обнародование этих угроз их не останавливает, не ведет к их наказанию.

Местное самоуправление всей страны увидело, что они - низшая каста, что муниципалитеты уже никогда не будут самостоятельны при выборе стратегии социально-экономического развития, на чем, кстати, держится весь мир. Жители Серпуховского региона увидели звериный оскал власти. А страх - не самое лучшее из чувств, с помощью которого можно эффективно управлять территорией. Беззаконие порождает беззаконие. Террор порождает террор. Бандитская подмосковная власть уже никогда не сможет стать близкой жителям области. Слишком много мы видели подлости, коррупции, пренебрежения мнением жителей, неэффективной экономической политики, дешевого популизма, жестокости и безразличия к будущему столичного региона. Кто же выиграл и кто проиграл?

ЧАСТЬ 1. ЗАПИСКИ ИЗ «ВОДНИКА».

Они все-таки это сделали!

Когда меня спрашивали, какая у меня главная фобия, я отвечал, что больше всего боюсь попасть в тюрьму. Замкнутое пространство, ограничение свободы в самом жёстком виде, отсутствие информации и свежего воздуха, не самая лучшая компания, плохая еда и ощущение себя преступником, изгоем общества казались мне худшим, что может произойти в жизни. И вот я здесь, в этом аду…

Первое, в чем я ошибался, - это плохая компания. Московское СИЗО-5 «Водник» так устроено, что первоходов стараются поселить с такими же вновь прибывшими. Эта разумная практика, как я слышал, существует и в других тюрьмах. За две с половиной недели пребывания в этом мрачном месте я меняю уже третью камеру, и везде в большинстве своём мне встречаются люди образованные и, как минимум, неглупые. Может, только на карантине был народ немного попроще, например, узбек, сидящий за кражу велосипедов, или высокий, статный шестидесятилетний москвич Юра, задержанный за обмен порнографическими фото в интернете. Мексиканский болельщик с лицом в шрамах забрал в аэропорту чужую ручную кладь с большой суммой наличных. Михай Борис Петрович из Вильнюса погорел на получении денег с банковской карты. Самый близкий мне по духу Виталий Стовпец познакомил товарища с полицейским решалой.

Виталий со своим высоким интеллектом и богатым словарным запасом помогал писать мне жалобы. Все своё свободное время, особенно в первые дни, я трачу на составление обращений по поводу учиненного с моей семьей произвола и грубой фабрикации уголовного дела. Не знаю, как долго мне хватит сил писать, понимаю, что видеообращение к президенту посмотрели все руководители силовых ведомств и правозащитники, и по, большому счету, всем всё понятно. Тем не менее буду настраивать себя на продолжение борьбы. К сожалению, других методов, кроме бумажного, в СИЗО больше нет.

Пока я находился на карантине, меня посетили члены ОНК Когершын Сагиева и Ева Меркачева. Обе они – журналистки: Когершын работает на телеканале «Дождь», а Ева – корреспондент газеты «Московский Комсомолец». Их приход был светлым лучиком в темном царстве. По-человечески они пожалели меня и обещали побороться, сделать журналистский запрос Бастрыкину. Надо сказать, ОНК в СИЗО-5 появляется достаточно часто, например, Иван Мельников самый активный, он уже дважды был у меня. В спортзале мы с ним и с еще одним членом ОНК Ионовым проговорили почти час. Приходил Иван и в третью по счету камеру, в которой я нахожусь сейчас.

Служащие СИЗО прислушиваются к замечаниям членов ОНК, и общение с наблюдателями приносит реальную пользу. Например, после жалоб на отсутствие холодильника и телевизора нам сразу же «загнали их в камеру». Я, правда, не очень хотел телевизор, догадываясь, что сокамерники будут гонять его с утра до вечера, и это будет мешать мне писать обращения. Но стоило мне заикнуться об этом ОНК, как вся «хата» (это камера) начала кричать, что я эгоист, и это не по арестантскому укладу думать только о себе.

После трех дней в карантине меня перевели в камеру 502. Это была восьмиместная «хата» без «перегрузки»: 8 человек на 8 мест. Почти все постояльцы 502-й сидят по 159-й статье, то бишь интеллектуалы, в основном, банкиры, близкие мне не только по духу, но и по возрасту. Только двое, Иван и Рома, были молодые, но в целом на атмосферу не влияли. Ваня был типа смотрящего по камере, но это касалось лишь соблюдения общих правил гигиены, и он сам, как и все, в день своего дежурства драил туалет с таким же усердием.

502-я камера была образцом благополучия, идеалом благоустройства. Здесь было все: современный телевизор с большим экраном, огромный холодильник, все виды посуды, кипятильники, тазики, переноски и всего одна двухярусная кровать. Даже туалет не в кабинке, а просто за невысокой перегородкой был приспособлен к возможности помывки там всего тела. Все обитатели сидели уже подолгу: кто по году, кто по два. Мне очень не хотелось переходить отсюда, всего два дня я здесь наслаждался жизнью.

Переехав в камеру 509, я попал в так называемую «воровскую хату», которая предназначена для того, «чтобы жизнь мёдом не казалась»: две двухярусные кровати, отсутствие телевизора и холодильника, сломанная вентиляция, туалет без стен до потолка, потому что там не была запланирована вытяжка изначально, непокрытый клеенкой стол ужасного серого цвета, как и шкафы, обшарпанные батареи, стены и потолки. Здесь я уже почти две недели, с 18 июня. Со мной в камере 41-летний строитель Алексей, которому вменяют 159-ю статью. Он бывалый, и уже ранее сидел в этом СИЗО. Владимир из США, который всю жизнь прожил в Америке, женился там на японке, и она родила ему двух детей, - представитель алмазной фирмы «Алроса». Он занимался реализацией бриллиантов на рынке Нью-Йорка, пока его не кинул русский еврей – забрал камни и не расплатился. Когда Володя приехал в Москву хоронить своего отца, то его, 55-летнего интеллигента, задержали и отправили в тюрьму.  

После того, как у нас забрали из камеры Рамзана Исаева, чеченца из Ростовской области, владельца машиностроительного завода, вместо него привели Вадима из Севастополя, тоже по 159-й статье УК. Он самый колоритный по внешнему виду, вес примерно 160 килограммов. Он поставлял топливо для котельных ФСО, причем заранее предупреждал заказчиков, что в Крыму евродизеля в чистом виде нет, и это будет другое качество. Попал Вадим под кампанию зачистки в Крыму, и его арестовали за 20-миллионный контракт и пересортицу топлива.

Моё глубокое убеждение, что как минимум половину людей до следствия нет смысла держать под стражей. Тот же Вадим мог бы заплатить залог и работать дальше, потому что его дело – это арбитражное разбирательство. Все руководство страны не раз высказывало мысль, что по 159-й статье, экономической, нет смысла держать людей в тюрьме до решения суда. Однако таких сидящих все больше и больше, тюрьмы переполнены, а экономика России стагнирует. Из-за усиливающегося пресса предпринимателей многие переезжают на Запад не столько за «длинным рублём», сколько за отсутствием риска оказаться за решёткой. Причем это люди не оппозиционной направленности, даже олигархи и чиновники из высших эшелонов власти предпочитают хранить деньги и поселять семьи за рубежом.

Мои отношения с властью в СИЗО складываются не очень ровно, да это и понятно. У них стоит задача от ФСБ гонять меня по камерам, чтобы сломить дух и быть в курсе всех моих движений. Руководству СИЗО не нравится, что я общаюсь с ОНК и с советником директора ФСИН по правам заключённых Москвы Анной Каретниковой. Она очень демократична, вдумчива и старается, чтобы все было справедливо и законно в отношении арестантов. Все начальники СИЗО перебывали у меня в камере, а также приглашали в свои кабинеты, где обычные кресла уже кажутся мне верхом удобства и благополучия. Мне туда даже страшно садиться, и это всего-то за три недели пребывания.

Самое неприятное в камере 509, где я сейчас нахожусь, - это страшная жара и отсутствие вентиляции. Двое человек в камере курят, так что приходится еще дышать и этой отравой. После всех моих жалоб, которые я пишу по инерции и руководству ФСИН, меня начали поджимать здесь, пока по мелочам. Например, специально говорят, что пришёл адвокат и одновременно надо идти на прогулку. Я был вынужден отказаться от прогулки, но все равно полтора часа прождал конвой, прежде чем меня отвели к адвокату. Отбирают газеты, копировальную бумагу, не пускают в спортзал. За три недели я был там только один раз. К слову, посещение спортзала стоит 300 рублей, душевая после занятий - 200. Ежедневная прогулка по часу в 20-метровой чердачной комнате на самом верху здания даёт возможность подышать свежим воздухом и позаниматься на турнике. Еще я наливаю воду в полуторалитровые пластиковые бутылки и упражняюсь, как с гантелями. Для меня всего одна радость в тюрьме – это прогулка и спорт.

Тюрьма делится на несколько частей. Пятый продол (коридор), где сижу я, самый строгий: здесь не бывает телефонов, алкоголя, игры в карты. В каждой камере висит по нескольку телеобъективов. Зато здесь почти нет перенаселения в камерах.

В шестом продоле, как и в пятом, сидят в основном бизнесмены и чиновники, но вольностей уже намного больше, есть и перенаселение, как правило, 17-18 человек в 15-местной камере.

Общий корпус, «воровской продол». Здесь есть всё. В первую очередь, это «дороги» (верёвки, по которым по ночам передают всё, что нужно, в том числе, записки («малявы»). Там большое перенаселение, спят по очереди. Сидят там, в основном, не первоходы, а настоящие рецидивисты. Там есть смотрящие, которые следят за порядком и пользуются большим авторитетом.

Арестантов со всех продолов я вижу, когда иду к адвокату, а это происходит почти каждый день, а также при поездках на суды по продлению ареста. Когда подолгу находишься в одном помещении, волей-неволей обсуждаешь условия содержания.

Вообще на централе меня многие знают, обнимают при встрече, хотя проявление любых чувств в тюрьме не приветствуется. АУЕ – арестантский уклад един, этот лозунг часто кричат в коридорах общего корпуса.

Поездки в суд – это особая каторга, поэтому большинство участвует в заседаниях через видеоконференцсвязь прямо из СИЗО. Последняя моя поездка в Мосгорсуд началась в шесть утра, а вернулся я в камеру к полуночи полностью изнемождённым. Очень долго собирают в КамАЗы, в которых арестанты набиты, как селёдки в бочке. Там жарко, темно и жёстко. В Мосгорсуде жестоко обыскивают, раздевают догола и на период ожидания сажают в камеру («стакан») размером примерно 2,5 квадратных метра еще с одним человеком, и вот так сидишь и ждешь судебного заседания, а после него опять многочасовое сидение в таком же «стакане». Затекают руки и ноги. Сухой паёк, который дают, есть невозможно. Ну, и многочасовая дорога назад. Ужас! Ужас! Но ради того, чтобы увидеть своих близких, посмотреть в глаза судье, следователю, прокурору, это стоит вытерпеть. Следователь и прокурор не стараются говорить ярко и много. Пряча глаза в пол, почти шепчут «просим продлить арест».

В Мосгорсуд нас начали собирать уже в шесть утра. Долгие обыски, снятие отпечатков, комплектация по машинам, слава Богу, посадили раздельно курящих и некурящих. Когда едешь в суд, то есть возможность пообщаться со многими. Во-первых, долго ждёшь во внутреннем дворике перед автозаками. Около 30-40 арестантов стоят вместе около часа, и потом еще едешь более часа. В одном отсеке примерно четырнадцать человек, где тоже можно поговорить.

Очень много узбеков и таджиков, не меньше половины, и они самые оптимистичные. Познакомился с русским 50-летним парнем из Москвы, обычный работяга, трудится наладчиком штор-жалюзи для магазинов, а обвиняют его по статье «терроризм». Рассказывает, что дважды со знакомым был на посиделках секты «Аум синрикё» в обычной квартире, где участвовало три-четыре человека. Вроде как в дискуссиях участия не принимал, а только готовил еду. Теперь ему грозит срок от 15 лет. Автоматом тебе становится легче, и твоя несправедливость по сравнению с его становится мелкой и незначительной.

Пообщался с тремя дагестанцами из Хасавюрта, которые обвиняются в изнасиловании девушки и, вроде как, даже не отрицают. Попросила она за смягчение претензий девять миллионов рублей, но они посчитали, что много, и вот теперь им сидеть не менее десяти лет. Не унывают, сидят на общем режиме, ночная жизнь там бурлит, и они в красках рассказывали мне, как весело им там живётся, хотя спят по очереди.

Слава Богу, что я не сидел в этом вертепе, где даже присутствие телефонов не смогло бы компенсировать эту неспокойную жизнь с вечным дымом, очередью в туалет и невозможностью писать необходимые бумаги, в том числе, и из-за загруженности стола («дубка»).

Все ужасы этапирования и ожидания с лихвой компенсирует возможность увидеть своих близких, друзей. Тяжело всем смотреть в глаза, потому что там ужас! Видя, с какой болью они смотрят на меня, я начинаю комплексовать.

Смотрю на них, и любовь к ним разрывает мне сердце. Вижу, как тяжело Ване видеть меня в клетке, вижу огромную любовь в глазах Маши, вижу, как осунулась моя жена Юля. Бесконечно тяжело осознавать, какие страдания я им доставляю, как я допустил этот ужас для своей семьи. Пытаюсь успокоить себя, что это будет им хорошим уроком в жизни, что этот пуд соли, который им предстоит съесть, научит ценить их простые радости жизни и более ответственно подходить к своим поступкам. Но все равно это очень больно! Невыносимо! Проклинаешь себя! Даже сейчас, когда пишу эти сроки, то слёзы просто катятся из глаз, а я и не помню, когда в жизни плакал в последний раз. Всё равно я буду ездить столько, сколько смогу, чтобы увидеть семью и близких, потому что счастье видеть их выше горечи и самоистязания за неоправданные риски.

Адвокат Генри Резник на ступеньках Мосгорсуда поддержал в трудную минуту Юлю:

- Я хочу вам сказать. Судя по той информации, что имеется, а я пользуюсь той информацией, что и другие, ваш супруг мне симпатичен.

 

Примерно 7 июля 2018 года меня перевели в камеру 500 из камеры 509, где было очень жарко, так как за стеной находилась общая душевая, к тому же я спал на втором ярусе, и кровать (шконка) была старого образца, примерно на 15 сантиметров короче меня. Дискомфорт создавало ещё и отсутствие вентиляции, вдобавок двое сокамерников были курящие, и в камере постоянно стояла сизая дымка. Стрёмный парень Алексей Бельков, сидящий по ч.3 статьи 159 УК (редко с третьей частью сидят в тюрьме) на 99,9% вёл со мной внутрикамерные разработки. Поэтому когда я переехал в 500-ю и увидел там знакомых Ивана и Стаса из 502-й, то очень обрадовался.

Правда, 500-я после ремонта сильно воняла краской, и у меня болела голова первые дни, и поджимало сердце. Несмотря на это, десять дней прошли в такой хорошей компании, с нормальными одноярусными кроватями, просторной компанией.

Стас был банкиром, и создавал ПИФы – паевые инвестиционные фонды, интеллигентный и высокообразованный человек 42 лет с хорошей семьёй. Владелец банка, на основе которого он делал ПИФы, уехал в Лондон из-за того, что его небольшой банк разорился, как и подавляющее большинство других в стране, а Стаса сделали крайним, потому что не смогли достать владельца банка, хотя у него все деньги лежали на счетах, и никуда ничего выведено не было.

Со мной из 509-й перевели 160-килограммового Вадима из Севастополя и добавили к нам ещё Сашу Шлапака – риэлтора, которого обвиняли по 210 статье УК. Он уже сидел почти три года и водил на тренировки по хоккею своего сына в Серпухове. 40-летний Саша уже успел посидеть в другой тюрьме и на общем режиме в «Воднике», он был самым опытным сидельцем и занимал нас различными тюремными историями. Саша очень много поездил по всему миру так же, как и Стас, и поэтому по телевизору у нас постоянно был включен канал о путешествиях, где ведущие нежились в лазурном море, в джакузи, совершали прогулки по живописным горам. Меня это напрягало, красивые картинки резко контрастировали с нашим суровым тюремным бытом.

Пробыл я в этой камере десять дней, и это было самое счастливое время начала моей отсидки (кто знает, может, и не только начала). Я очень благодарен за эти прекрасные десять дней всем ребятам, с которыми мы вместе ходили в спортзал, обустраивали камеру, проводили шахматные турниры…

Кстати, мы избрали 25-летнего Ваню старшим по камере. Напомню, что в 502-й он также был «смотрящим» несмотря на то, что сидящие там 40-50-летние банкиры и бизнесмены были харизматичны и высокообразованны. Ваня, несмотря на свой молодой возраст, был удивительно справедливым, оптимистичным и обладал педагогическими способностями.

В эти дни я впервые не ужасался утром, просыпаясь и открывая глаза: «А-а-а! Я в тюрьме!»

Эти десять дней были счастливыми не только из-за просторной камеры и хорошего коллектива, но и временем надежд и радужных перспектив. Меня регулярно посещали члены ОНК, и однажды Иван Мельников сообщил мне, что председатель ЦИК Панфилова Э.А. публично возмутилась тем, что мне не дают доверенность на участие в выборах на пост Главы Серпуховского района, и даже собиралась приехать ко мне в СИЗО-5.

 «Никто не может препятствовать Шестуну участвовать в выборах», - вещала она. Тюремное начальство суетилось и бегало вокруг меня, потому что все ведущие СМИ страны процитировали её слова.

Вообще за 35-дневный срок моего пребывания в «Воднике» моя публичность и активность были очень велики, а я считал, что только большой общественный резонанс может меня спасти. Моё имя частенько появлялось в ТОПах Яндекса с моими комментариями и отзывами известных людей. Моё дело назвали политическим многие ведущие политики и политические обозреватели, режиссёры и общественные деятели. Павел Грудинин и Евгений Ройзман очень тепло отозвались обо мне, Навальный назвал дело «политическим», а обвинения «пустыми», но всё же попутно пнул меня по привычке. Депутат Госдумы коммунист Валерий Рашкин сделал много запросов и активно возмущался «заказухой» за то, что «человек сказал правду».

Моя активность и большая публичность были ещё и благодаря тому, что в СИЗО-5, как и во всех других тюрьмах, исключая «Лефортово», была возможность электронной переписки. Хоть там и была цензура, но если ты вечером в 21:00 сдавал письмо, то утром оно уже было на электронной почте у получателей. Мне писало огромное количество людей со всей страны, а я отвечал им. Мой адрес опубликовали в моих соцсетях и СМИ, мне приносили ежедневно огромную пачку писем.

Ко всему прочему в «Воднике» ко мне каждый день ходил адвокат и рассказывал, что происходит на воле, а я делился своими новостями и планами борьбы с этими оборотнями. Ежедневные беседы с адвокатом в светлой комнате с большими окнами и свежим воздухом давало большой стимул моей деятельности. Я был в курсе всего, что происходило, и оперативно реагировал на все новые проблемы и вызовы. Конечно, это очень не нравилось СК, ФСБ, ФСИН, и окончательно их терпение лопнуло, когда ко мне в СИЗО-5 «Водник» приехал М.А.Федотов.

 

Часть 2. Записки из «Лефортово»

 

            Интерес к моей истории в России очень велик. Жена Юля записала видеообращение вместе с моими детьми к президенту России, и ролик набрал за неделю более четырех миллионов просмотров в сети с тысячами комментариев. Многие мне писали, что впечатлены от увиденного, и что это никого не оставляет равнодушным. Сам я посмотреть обращение не могу, но представляю, с каким выражением говорили мои дети, силу эмоций и степень горечи в их словах и глазах. Уверен, что такая глубокая связь с детьми мало у каких отцов есть. Моя любовь к ним не имеет предела, и дочка с сыновьями отвечают мне взаимностью. Представить себе, что я ложусь спать без поцелуя, или ухожу с утра, не обняв своих детишек, невозможно. Конечно, здесь большая роль Юли: она воспитывает и настраивает их так, что папу надо слушаться и любить. Ни одного отпуска я не провел без детей, думаю, что за многие годы практически не было таких выходных, которые бы я не посвятил семье.

            Из-за большого резонанса ко мне в СИЗО «Водник» часто ходили члены ОНК и самый активный из них Иван Мельников. Посетил он меня и в первый день моего прибытия в Лефортово, когда я находился в шоковом состоянии от смены изолятора, и его приход был как нельзя кстати. Он поднял мне настроение еще и тем, что сообщил жене о моем местонахождении.

            Находясь в «Воднике», я ежедневно молился за своих детей и семью в целом, за то, чтобы Бог вызволил меня из этого ужасного места. Это свершилось! Правда, поехал не домой, а в еще более страшную тюрьму. Я потом гневался на себя, что не ценил СИЗО-5.

Понятно, что я достал жалобами руководство «Водника», ФСИН РФ, следователей, ФСБ и Администрации Президента. Очевидно, что никому не понравилось вмешательство председателя ЦИК Э.А.Памфиловой в мою судьбу. Она неоднократно заявляла, что Шестун имеет право участвовать в выборах на пост Главы Серпуховского района, и никто не вправе ему препятствовать. Многие центральные СМИ процитировали Памфилову, и руководство СИЗО суетилось, нервничало. Кстати, она собиралась приехать в «Водник» на встречу со мной. Но апогеем головной боли для начальства изолятора был приезд 16 июля ко мне в изолятор председателя Совета по правам человека при Президенте М.А.Федотова с его коллегой из СПЧ А.В.Бабушкиным. Вся тюрьма «стояла на ушах» от их визита. Встреча проходила в кабинете начальника СИЗО-5 Д.С.Папуши с присутствием на ней большого количества полковников из управления ФСИН.

Федотов с Бабушкиным заявили, что обеспокоены возбуждением на меня уголовного дела по столь сомнительным обстоятельствам, спрашивали про условия содержания в СИЗО, но самое главное – настаивали на заверении доверенности для моего участия в выборах. В ответ начальник СИЗО занял несгибаемую позицию, мол, согласно 103 ФЗ все действия с доверенностью должны идти с разрешения следователя, который, конечно же, игнорировал наши письма и тупо говорил, что не получал никаких запросов, хотя мы отправили их более десяти, да и СИЗО-5 при мне отправило пять обращений по этому поводу. Председатель ЦИК Памфилова также направила свои обращения во все структуры, включая срочное письмо на имя генерального прокурора. Позиция и Памфиловой, и Федотова была единой: не требуется никакого разрешения следователя на мое конституционное право быть избранным.

            После посещения меня в СИЗО-5 председателем СПЧ, УФСИН, следователями СК и ФСБ наверху, видимо лопнуло терпение, и на следующий день вместо заверения доверенности, обещанной Федотову, меня этапировали в СИЗО-2 «Лефортово».

            Переезд из камеры в камеру является шоком для любого человека, а отправка в другое СИЗО – это, конечно, сильнейшее потрясение. В «Воднике» я обустроился за месяц пребывания, приобрел товары длительного пользования, которые нельзя забрать с собой, с трудом мне положили деньги на счет, чтобы я мог получать товары из местного магазина, оплачивать спортзал, заказывать дополнительные необходимые продукты, выписал газеты и журналы, оплатил множество товаров в магазине и даже не успел их получить. С собой, конечно, ничего забирать нельзя ни по юридическим мотивам, ни по тюремным понятиям, ко всему прочему ты просто физически не унесешь все вещи в руках.

            На сбор всегда дается 10-15 минут и никогда не говорят, куда ты едешь: в другую камеру, другое СИЗО или, может быть, на волю?.. Просто: «С вещами на выход». Переезд был очень тяжелым, с длинными обысками и просмотром каждой вещи отдельно, и длился он с обеда до глубокой ночи. Автозак – отдельная песня. Собрали вещи, положили и простояли несколько часов внутри двора «Водника» - ждали пристава с извещением из Серпуховского суда, связанным с выборами в район. На улице было +30, внутри около 40 градусов, так как водители не включают двигатель, стоя на месте, а соответственно не работает вентиляция. Но все это были цветочки по сравнению с тем, что я увидел в Лефортово, этом мрачном замке Иф, куда привозят людей сломать их волю и уничтожить все человеческое.

            Я много раз читал о жестоких порядках в СИЗО-2, а именно так называется это место, но увиденное превзошло все ожидания. Опытные сидельцы в «Воднике» предупредили меня, что если я так активно буду заниматься своей защитой, общением с правозащитниками, жалобами, публикациями в СМИ, то меня отправят в Лефортово, а там даже возможности увидеться с адвокатами почти нет, словом, рисовали мне все ужасы. Но мое падение все ниже и ниже я уже не мог остановить, иначе это был бы уже не я. Ко всему прочему много ведущих политиков России называли мое уголовное дело политическим, так почему я тогда не в Лефортово, рассуждал я.

            Тюрьму в Лефортово строил еще император Александр II, по всем архитектурным правилам. Внутренний интерьер здесь, как в американских фильмах: четырехэтажное здание имеет широкие проходы-коридоры со «вторым светом», то есть потолков в коридорах нет до четвертого этажа. Вдоль же камер расположены узкие проходы, а две противоположные стороны здания соединяют через каждые 30-40 метров железные мостики. Выглядит все это достаточно зловеще и фундаментально. Меня утешали слова знакомой Кати, которая сидела вместе с моим заместителем Еленой Базановой: «Представь, что ты в квест играешь». Я подумал, что это неплохое объяснение, похожее на правду, ведь главный герой любого авантюрного романа обязательно попадает в тюрьму, так почему же я, ведущий столь рискованный образ жизни, избежал бы этой участи?

            Мое глубокое убеждение, подкрепленное мнением сидельцев, что Лефортово – это «фабрика смерти», место, где полностью подавляется воля и унижается человеческое достоинство, здесь «глубокая заморозка» - отсутствие связи с внешним миром. Это единственная тюрьма в мире, где заключенные не видят друг друга, где существует правило, по которому по коридору может пройти только один арестант, поэтому продольные постоянно перекрикиваются «пятый пошел», «пятнадцатый зашел», словом, традиции, копирующие времена КГБ и царских устоев. Александр строил эту тюрьму для военных преступников, изменников Родины. В камере площадью 8 квадратных метров сидело по одному человеку. Сейчас по двое. Это, пожалуй, все, что изменилось с тех пор.

            Лефортово – единственная тюрьма, где нет горячей воды в камерах, где железный туалет в виде конуса (его даже унитазом не назовешь) стоит посреди комнаты ничем не огороженный, и твой сосед смотрит на тебя с расстояния двух метров, как ты справляешь нужду. Очень унизительно и негигиенично. И это в 21 веке! Позор! Мало того, отхожее место еще и под прицелом камер видеонаблюдения, а среди надзирателей много женщин.

            Это единственная тюрьма в стране, где нет электронной переписки (везде с цензурой, конечно). Здесь нет услуг дополнительного питания, как во всех других тюрьмах. С моим диабетом я теперь не могу заказать творог, яйца, рыбу. Диета, которая выписана здесь мне, почему-то составляет одно маленькое яйцо (чуть больше перепелиного) на два дня и маленькую коробочку яблочного сока (непонятно зачем, ведь при диабете его как раз нельзя). Творог не дают.

            Здесь нет спортзала, а в прогулочных двориках площадью десять квадратных метров нет турника, как в СИЗО-5. Ножи выдают в дневное время только пластиковые, которыми невозможно разрезать никакие продукты.

            Зато охранников в «Лефортово» во много раз больше, чем в «Воднике», но порядка от этого не прибавляется. Всем известно, что до сих пор в подвале существует камера пыток, и сидящих по статье «терроризм», в основном, узбеков и таджиков там пытают током. Например, узбек Бехруз Махмудов, сидящий здесь, написал много жалоб на то, что его пытали током, привязывая провода к его половому члену, так что у него на полгода пропала эрекция. Не помогли ни письма в Генпрокуратуру, ни правозащитникам, ни Президенту. Неудивительно, что арестанты часто заканчивают жизнь самоубийством. Например, недавно бывший ВДВшник Тарас повесился в камере, а его сосед Серажитдин Эргашев после увиденного сошел с ума, и его увезли в психушку «Бутырки» - «Кошкин дом», где его били пациенты этого заведения, сидящие в основном за убийство. Впоследствии ему все же удалось восстановить свою психику, и по переводу на зону он сказал, что никогда больше не будет жить в России и уедет в свою Киргизию.

            Самое страшное в «Лефортово» для меня – это не бытовые неудобства и даже не этот жесткий, строгий режим, а полная «заморозка». Адвокаты сюда не могут попасть неделями, так как в изоляторе всего шесть кабинетов для встреч на 150-200 сидельцев, и защитники устраивают жеребьевку за право попасть к клиенту. Вкупе с тем, что здесь нет электронных писем, а цензура задерживает на несколько дней обычные почтовые отправления, то ты оказываешься отрезанным ото всего мира, становишься бесправным, беспомощным и слепоглухонемым человеком.

            В письмах к вышестоящему начальству и правозащитникам я задаю вопрос: что я делаю здесь? Почему главу сельского района поместили в Лефортово вместе с террористами, олигархами, генералами, губернаторами и серийными убийцами? За всю историю существования этой тюрьмы здесь ни разу не было главы муниципалитета. Чем я так опасен для государства? Тем, что записал на диктофон и опубликовал в видеообращении к Президенту РФ, как мне угрожает посадкой генерал ФСБ Ткачёв и начальник ГУВП администрации Президента Ярин, требуя написать заявление об отставке? Выглядит все это, прямо скажем, некрасиво, как два больших человека, государевы люди угрожают отцу многодетной семьи, что в случае непослушания «мы у тебя дом отберем, а ты с пятью детьми пойдешь по миру».

Вообще надо сказать, что Лефортово деградирует. Во времена Александра II сюда сажали военных преступников, в советские годы – изменников Родины, в начале 2000-х здесь тоже были только арестованные по преступлениям против государства, однако в наши дни в изоляторе стали появляться и бизнесмены. Легендарная тюрьма коммерциализируется, и уж, конечно, совсем опустили ее статус, посадив сюда и меня.

Мой сосед по камере миллиардер Манаширов говорит, что за три года, как он заточён здесь, он впервые видит столь мелкого сидельца. Лефортово превратилось в место содержания арестантов, на которых поступил «заказ», хотя справедливости ради надо сказать, что террористов и госизменников здесь все же больше.

Самые известные здесь из олигархов – братья Магомедовы: Магомед и Зия. Они сидят два месяца, у них 210-я статья УК РФ – «преступное сообщество», хотя они чистые бизнесмены, их уважают в Лефортово. Ведут они себя достойно как в бизнес-сообществе, так и в самом Дагестане. Если арест правительства почти в полном составе – они все находятся в Лефортово – жители республики поддержали, то арест Магомедовых вызвал обратную реакцию населения.

Не менее известен и губернатор-24 Санкт-Петербурга 45-летний Дмитрий Михальченко. Он построил большой порт в Питере, владеет строительной компанией «Балтстрой» и множеством ресторанов, кафе, бутиков. Михальченко – друг Матвиенко и Полтавченко, экс-директора ФСО Мурова, Воронина из управления «К» ФСБ России и руководителя ФТС Бельянинова. У него 17 адвокатов. Из-за клаустрофобии он очень болезненно переживал первые дни ареста, громко кричал и требовал камеру побольше.

Ткачёв приводил его в пример, как можно посадить человека за что угодно, если есть заказ. Конечно, миллиардеру Михальченко не было необходимости провозить вино мимо таможни, это совсем не его уровень, но сегодня никто не боится фабриковать дела, мало того, тот же Ткачёв этим гордится и козыряет своими возможностями.

Камеры в Лефортово очень маленькие, все стандартные по 7,8 квадратных метров, и я давеча не поверил Роме Манаширову, моему соседу, который утверждал, что они с замминистра культуры РФ Гришей Пирумовым, с которым долго просидели в этой камере и сильно подружились, тщательно промеряли стены вплоть до миллиметра. Тем не менее мы потратили около часа, еще раз измерив спичечным коробком камеру. Так и есть: 7,8 квадратных метров, что, кстати, меньше положенных 4 квадратных метров на человека.

В этой же камере сидел губернатор Кировской области Никита Белых, что с его огромным ростом и весом очень непросто. Он уехал на зону в Рязань, где сейчас занимается заготовкой сена. Его здесь никто не любил, в первую очередь, персонал СИЗО. Белых никак не мог выйти из образа губернатора, очень много жаловался, разговаривал со всеми, как с подчиненными, и руководство СИЗО слили его в камеры с узбеками и таджиками, сидевшими по статье «терроризм». Но надо сказать, что Белых вел себя прилично, никого не сдал, вину не признал. Он большой и с большим духом, администрация СИЗО издевалась над ним, не давая лечения, а ведь он сидел с опухшей ногой и с первым типом диабета – на инсулине.

За неделю нахождения здесь я уже замучил все руководство изолятора своими регулярными встречами с членами ОНК и обсуждением нарушений прав арестантов. Не знаю, как долго у них еще будет интерес ко мне, но за неделю четыре встречи – это, конечно, много.

В субботу ко мне с членами ОНК, журналистом «Московского Комсомольца» Евой Меркачёвой рвался член СПЧ Андрей Бабушкин, чтобы убедить начальство изолятора дать мне доверенность на выборы, но его не пустили, так как он не член ОНК и не имеет права на беспрепятственный проход в тюрьму.

23, 25 и 27 июля руководство СИЗО-2 развернуло на КПП нотариуса, которого привели мои адвокаты, так что, видимо, не помогло вмешательство председателя ЦИК Э.А.Памфиловой, и Юлии Шестун придется самой идти на выборы главы района, ведь до конца регистрации остался уже один день.

Юля очень неплохой оратор, проницательная и внимательная. Недаром она работала главным редактором «ОКА-ФМ» и впоследствии преподавателем в одном из серпуховских институтов. Я понимаю, что против нее будет работать административный ресурс губернатора и «подольских», которые подмяли под себя администрацию района.

Я написал открытое письмо, что не осуждаю никого из своих сотрудников. Им сложно сопротивляться, ведь каждый из них оказался в ситуации человека, стоящего на коленях с приставленным к затылку пистолетом. Все видели, как легко посадили меня за постановление 2010 года, дважды проверенное судами, десять раз следователями СК, и каждый раз признавалось, что все законно и обоснованно. Более того данное постановление даже не я подписывал. Любого из руководящего состава администрации района эти люди в состоянии бросить за решетку, легко и просто, даже в отсутствии вины. Плюс в наше непростое время многие боятся потерять работу. Большинство служащих – женщины, а им сам Бог велел думать о детях, о семье.

Конечно, жене Юле будет тяжело выиграть избирательную кампанию из-за того, что ключевые управления образования, культуры и спорта будут работать на Ермакова. Я уже не говорю о том, что жить с такой оравой детей, с клеймом, что муж сидит в тюрьме. Уверен, что ее ждут большие испытания, обязательно будут и провокации, и новые «сюрпризы» от силовиков. Уровень, на котором меня «мочат», - космический. Уголовное дело возбудил руководитель ГСУ СК РФ генерал-лейтенант Кабурнеев, меня упрятали в Лефортово, да и само задержание с 40 автоматчиками, с укладыванием меня и Маши на пол, с заламыванием рук и приставлением оружия к вискам совершено с показательной жестокостью.

Во время апелляции в Мосгорсуде за меня дали поручительства казачий атаман Сергей Одиноков, член СПЧ при Президенте РФ Леонид Никитинский – журналист «Новой газеты» и многие другие. Знаю, какое давление было оказано на Одинокова, и очень благодарен ему.  Мужчина!

Леня Никитинский написал яркую статью в «Новой», которую завершил такими словами: «И вряд ли мы ошибемся, предположив, что, придя в себя в СИЗО, Шестун обдумывает свою книгу. Я не сомневаюсь, что мы ее ещё прочтем». Теперь это главное мое хобби, причем я никогда не писал тексты для книги сам. Бывало, надиктовывал с последующей правкой. Возможности в Лефортово вести свое жизнеописание, да и готовить жалобы с ходатайствами по уголовному делу и по содержанию в СИЗО неограниченные. Во-первых, в камере всего два человека, а зачастую находишься там даже один, и никто тебя не отвлекает. Во-вторых, телевизор показывает только два канала: Россия 1 и НТВ, трансляция низкого качества, да и сам телевизор маленький и очень старый, и в этом отличие от «Водника», где плазма с цифровым качеством, и сокамерники ее гоняют с утра до вечера. В-третьих, адвокатам в СИЗО-2 пройти сложно, и у тебя не уходит время на общение с ними, нет электронной переписки, соответственно, и писем почти не приходит, нет спортзала… Сплошное свободное время.

Помимо больших возможностей реализовать себя в качестве писателя в Лефортово есть еще несколько плюсов. Здесь очень много известных людей с резонансными делами, с некоторыми из которых получается пообщаться. Это поднимает мою самооценку, да и подогревает интерес общественности к моей истории, а для меня это возможность к освобождению.

Здесь нет никаких криминальных разборок и тем более заказных убийств, как в «Воднике», где полгода назад убили топ-менеджера Роскосмоса, и его тело нашли с вилкой в заднем проходе. В «Лефортово» сейчас сидит первый замдректора ФСИН РФ Коршунов, а директор ФСИН Реймер уже уехал отсюда на зону. По иронии судьбы, те, кто сажал Коршунова – двое офицеров управления «М» ФСБ Никитюк и Струков – буквально пару дней назад тоже оказались в Лефортове.

В СИЗО-2 баланда, еда для всех, более высокого качества, чем в «Воднике», белье гораздо чище, а конвоиры корректнее.

После ремонта второй части здания арестанты переедут в обновленные камеры, и приводить в порядок начнут уже то помещение, где мы сейчас находимся. Обещают евроремонт, плазменные панели и большие холодильники. Не хотелось бы мне дождаться этого новоселья, но общая практика говорит о том, что меньше, чем за год, отсюда почти никто не выходит. Одному из моих знакомых в свое время, правда, удалось покинуть эти застенки по решению Лефортовского суда через три месяца, но это исключение из правил.

Продолжая находить хоть маленькие плюсы в моем ужасном путешествии по тюрьмам в 53 года, еще раз акцентируюсь внимание на прекрасных людях, которые мне здесь встречаются. Мы даже обсудили этот феномен с членом ОНК Евой Меркачевой. Она процитировала строки из сказки про Чиполлино, когда Синьор Помидор посадил его отца в тюрьму:

– Бедный ты мой отец! Тебя засадили в каталажку, как преступника, вместе с ворами и бандитами!..

– Что ты, что ты, сынок, – ласково перебил его отец, – да ведь в тюрьме полным-полно честных людей!

– А за что же они сидят? Что плохого они сделали?

– Ровно ничего, сынок. Вот за это-то их и засадили. Принцу Лимону порядочные люди не по нутру.

– Значит, попасть в тюрьму – это большая честь? – спросил он.

– Выходит, что так.

 

Когда я прибыл в Лефортово, у меня забрали все вещи и посадили в камеру на карантин в одних шортах и футболке, не дав теплой одежды. Карантин расположен на первом этаже, там очень прохладно, я замерз, но продольные после подъема сделали мне несколько замечаний, что я под одеялом. Это сильно действовало мне на нервы, и я начал грубить им, пока не пришел и.о. начальника СИЗО-2 Ханов Александр Юрьевич и не успокоил, что меня сейчас переведут в постоянную камеру с соседом. Им срочно понадобился карантин для размещения начальника СК по Москве генерала Дрыманова.

После страшной первой ночи меня, наконец, поселили с постоянно проживающим. Камера на втором этаже с Кубасаем Кубасаевым, начальником ФАС по республике Дагестан, гостеприимно распахнула свои двери. Невероятно сейчас вспоминать свои стереотипы о тюрьме, что там пытаются унизить, подчинить. Ничего такого в семи камерах, в которых я побывал, не видел. Наоборот есть тюремная солидарность, огромное желание помочь, особенно тому, кто прибыл и находится в шоковом состоянии. К тому же у новенького нет продуктов с собой, кипятильника и прочих необходимых мелочей. Но первое, в чем нуждается «новосел», так это в добром слове, а арестанты стараются ободрить и успокоить его. Курбан Кубасаев, именно так просил называть себя 62-летний дагестанец, сразу окружил меня вниманием и удивительным кавказским гостеприимством. Курбан был после операции по удалению опухоли, из его живота торчал катетер, по которому стекала жидкость в пакет, привязанный на теле.

- Вот гады! - возмутился Кубасай. – Не дали хотя бы немного полежать в больнице после операции.

С его слов, возбуждение уголовного дела по статье 290 УК РФ «взятка» на него было заказано местными силовиками, чтобы посадить на его место своего человека. Всем известно, что с давних пор при сильном дефиците рабочих мест в Дагестане надо заплатить приличные деньги, чтобы попасть на любую должность, даже на работу медсестрой или водителем, поэтому его версия весьма правдоподобна. Мне же кажется, он просто попал под кампанию зачистки всего Дагестана. Взятку ему влепили, как сейчас это делается, запросто, без поимки с поличным, просто основываясь на показаниях. Знаю это по себе. В 2009 году по заявлению криминального авторитета Графа (Сергея Романова) на меня было возбуждено дело по ч.4 ст.290 УК РФ – «взятка в особо крупном размере», и три года шло расследование. Дело потом закрыли за отсутствием события преступления, так как он заявил, что три года назад дал мне взятку, ничем не подтвердив.

Когда я писал жалобу Бастрыкину на незаконность возбуждения уголовного дела, то указывал, что СК уже однажды совершил трагическую ошибку, и только благодаря чуду я тогда не сел в тюрьму. Привел в пример средневековую традицию, что если приговоренный к казни срывался с виселицы, то палач его по новой уже не вешал.

Курбан обжился в камере, с сентября-месяца у него был небольшой телевизор и свой чайник, плюс небольшой холодильник. В Лефортово не разрешают, как в других тюрьмах, покупать крупную бытовую технику и дарить ее СИЗО, поэтому далеко не во всех камерах есть подобные удобства. Вторая кровать, на которой я спал, оказалась короткой, и я попросил поменять ее, тем более она не была прикреплена к полу. Вместо новой кровати я услышал: «С вещами на выход!» Мне было очень жаль уходить от Курбана, я уже успел за сутки нашего общения обсудить полжизни и найти не меньше десяти общих знакомых.

У Курбана многодетная семья, и наши жены ровесницы. Первая семья у него трагически погибла в полном составе, угорев в доме от печки. Когда Курбан что-то произносил о своих детях, то из его глаз сразу начинали капать слезы, а я-то думал, что только мне свойственна такая слабость. Курбан набрал мне полную сумку продуктов, мы крепко обнялись, и я пошел с конвойными в новый мир.

По дороге я встретил Когершын Сагиеву, члена ОНК, корреспондента телеканала «Дождь». Она еле узнала меня, ведь я подстригся налысо. Когершын сказала мне, что за месяц после первой встречи в «Воднике» я сильно постарел и осунулся. Придя в камеру, я спросил у своего нового соседа Ромы Манаширова, правда ли это, показав ему фото из газет с Басманного суда при аресте, и он ужаснулся, сказав, что это два разных человека.

Конечно, здесь очень серьезно подрываешь свое здоровье. Многие из людей сидят в изоляторе по два-три года, а генерал ГУЭБиПК Сугробов просидел четыре года. Все это время арестанты находятся в камерах с тусклым освещением и даже на прогулках не попадают под солнечные лучи, что сильно угнетает.

Лефортово можно назвать тюрьмой Ивана Ивановича Ткачёва. Даже когда я иду по ее длинным коридорам, мне кажется, что его дух здесь витает. Очень многие из известных арестантов посажены именно этим высокопоставленным генералом ФСБ – все губернаторы, находящиеся здесь. Ведут они себя по-разному.

Вячеслав Гайзер, губернатор Коми, занимается спортом, очень чистоплотный, не унывает и не ломается, несмотря на огромное количество эпизодов, 27 уголовных дел и внушительное число подельников; 23 друга Гайзера – это уже стало афоризмом. Мало того, его сдали замы по досудебке.

Леонид Маркелов, губернатор Марий Эл, сидит с нами в соседней камере, он серьезно болен, даже не ходит на прогулки, в подломленном состоянии, зато пишет стихи, и мы называем его здесь Царь Леонид.

Александр Соловьев, губернатор Удмуртии, вышел отсюда полуживой, с полностью подорванным здоровьем.

Никита Белых уехал на зону, так и не подломленный Ткачёвым.

Главнейший враг и конкурент начальника управления «К» СЭБ ФСБ Денис Сугробов наиболее достойно держался, занимался спортом, всегда был подтянут, не писал жалоб, понимая, что уровень заказа так высок, что бесполезно, не подписывал с ними никаких соглашений, и так себя вела почти вся его команда.

Олигархи братья Магомедовы, Роман Манаширов, Константин Пономарев, Дмитрий Михальченко – все они не подламываются и не сотрудничают, что говорит об их стержневом характере.

Здесь сидят не только жертвы Ивана Ткачёва, но и его друзья, помогавшие сажать в тюрьму других людей по его просьбам: начальник СК по Москве Александр Дрыманов, генерал СК Денис Никандров, который всех сдал – Максименко, Ламонова и самого Дрыманова.

Друзья Ткачёва гораздо слабее, чем его жертвы. Сдают друг друга, кто кого опередит, чтобы получить меньший срок, кричат по ночам. Особенно голосил Денис Никандров, чтобы ему принесли Библию, из соседней камеры. В то время в 2016 году бизнесмен Манаширов, как он рассказал, пожалел его и передал ему Тору, ведь он горский еврей, хотя именно Никандров сажал Манаширова и не давал ему свидание с 80-летней матерью. Когда же в последствии Денис сам оказался в тюрьме, то он умолял отменить в Госдуме закон, запрещающий свидания взявшим ст.51 Конституции.

Всеобщая практика в Лефортово – это досудебное соглашение. Достаточно подлая процедура, возведенная в ранг закона в 2009 году. Раньше в тюрьмах таких людей называли «суками», а сейчас это позволяют себе даже блатные. В Лефортово из политических громких дел почти 90% идут с досудебкой, когда один из подельников сдает или оговаривает других и за это получает половину срока или выходит под домашний арест.

Бывает, кстати, довольно много случаев, когда тот, кто сдает, получает более крупный срок, не говоря о том, что досудебщиков не любят ни арестанты, ни люди в погонах. В одном из интервью Президента РФ спросили: «Что Вы больше всего не любите?» Он ответил: «Предательство».

Вот пример. Григорий Пирумов, замминистра культуры, получил срок полтора года за отсиженное по шести эпизодам по ст.159 УК РФ мошенничество. Мало того, следствие ФСБ сделало его организатором, а подельник Сергеев Дмитрий, учредитель строительной компании «Балтстрой», сдал Пирумова, подписав досудебное соглашение со  следователем, однако срок получил больше, чем Пирумов, - 4,5 года. Ко всему прочему после освобождения прямо в зале суда, Сергеева опять арестовали ФСБ и обвинили по ст.210 УК РФ – «преступное сообщество». Теперь ему грозит от 12 до 20 лет лишения свободы.

Итак, возвращаясь от Когершын Сагиевой, я взял сумки в камере карантина, где их временно оставил, и конвой меня привел в новую камеру к Роману Манаширову. 19 июля 2018 года в 15:00 по документам он правильно назывался Геннадием Хияевичем, но попросил называть себя Романом, потому что с маленьких лет его называли Рамбом, и это имя у евреев происходит от названия большой клиники, построенной в Хайфе, которая в свою очередь названа в честь святого человека, описанного в Торе.

Роман Манаширов – 49-летний горский еврей из Кубинского района, поселка Красная Слобода в Азербайджане. Этот пятитысячный поселок хорошо известен в Москве, прежде всего, как поставщик миллиардеров. Год Нисанов и Зарах Илиев с состоянием по 4 миллиарда долларов у каждого – соседи и бывшие друзья Романа Манаширова и его брата Соломона.

Большое счастье, когда тебя поселяют с культурным и интеллигентным человеком. Роман сразу же накрыл мне стол, успокоил меня, сказал, что все, что есть у него, - общее. Его камера была более уютна, чем у Курбана. Из-за первого этажа она была более прохладной, в ней холодильник побольше, телевизор, а также вентилятор, оставшийся от его друга Гриши Пирумова. В холодильнике лежали помидоры из Баку высшего качества, зелень, огурцы, жареное мясо, индейка, курица, орехи. Рома сидит здесь уже почти три года, и сразу бросалось в глаза, что администрация легендарного Лефортова относится к нему с уважением. Всех конвоиров, медиков, поваров он знал по имени, и они отвечали ему взаимным уважением.

У Манаширова тоже пять детей примерно того же возраста, как и у меня, а наши жены ровесницы – обе 1979 года рождения. Фотографии его детей всегда стоят на его тумбочке, а как только речь заходит о них, то так же, как и у Курбана, у него наворачиваются слезы. Достаточно странно смотрятся такие матерые мужчины со слезами на глазах, но никто из нас этого не стыдится.

Как оказалось, у нас с Романом около 50 общих знакомых, и это только с первого взгляда. История его ареста еще более мерзкая и безосновательная. Наверное, надо начать с того, что он построил самый крупный ТЦ Columbus в России и Восточное Европе. У него в собственности «Армада», «Пражский пассаж» и другие. Роман строил Columbus с любовью, с помощью голландских архитекторов, материалы привозились из Европы, а строители – крупнейшая турецкая компания «Ренессанс». После сдачи в эксплуатацию центр торжественно открыли 14 февраля 2015 года, в День всех влюбленных. А уже через полгода, в ноябре 2015-го, 2-я служба ФСБ задерживала Манаширова в гостинице «Украина» за, якобы, посредничество во взятке по событиям 2013 года. Сумма взятки для миллиардера смотрится просто смешной – два миллиона рублей, не говоря о том, что это было два года назад, и Роману более ничего не известно об этом событии. Однако его сажают в Лефортово.

Через год после многочисленных обысков долг Манаширова в сумме 370 миллионов долларов «Газпромбанку» покупает банк «Открытие» для бывших рейдеров таких, как Сергей Гордеев. Причем все кредитные обязательства ООО «Мирс» (компания семьи Соломона Манаширова и его партнеров) не нарушала. Дальше они заставляют брата Романа Манаширова – Соломона и его партнера Ильдара Самиева продать Columbus, иначе угрожают обанкротить с помощью выкупленного долга. Это событие ни разу не было описано в прессе. ТЦ вынудили продать за 520 миллионов долларов, хотя его реальная стоимость – 1350 миллионов, так как именно за эту сумму хотела купить его американская компания «Морган Банк». 24 апреля 2017 года Columbus перешел в структуру «ПИК» - строительной компании под руководством Сергея Гордеева.

После этого партнера Манаширова, экс-депутата Госдумы Ильдара Самиева, сажают в «Матросскую тишину» за непонятное экономическое преступление, очевидно, сфабрикованное, а брата Манаширова, 47-летнего Соломона, объявили в международный розыск за неуплату налогов, хотя все налоги еще в конце апреля 2018 года были оплачены.

Роман сидит в Лефортово уже три года без свиданий и телефонных звонков. Зато ему сделали провокацию от повара по имени Петр, который по заданию ФСБ в феврале 2016 года предложил Манаширову купить телефон в СИЗО-2 за 300 тысяч рублей. Разумеется, на следующий день при обыске у него нашли трубку, а повар Петр тут же дал признательные показания. Позже Петр приходил извиниться и плакался, что его это заставило сделать ФСБ. Все же на суде он дал правдивые показания, но этот эпизод с возбуждением уголовного дела по ст.291 УК РФ до сих пор фигурирует в материалах дела. За три года Манаширову прилепили шесть эпизодов по еще более неправдоподобным обстоятельствам. С декабря 2017 года начался судебный процесс и продлится до середины сентября 2018 года.

 

ЧАСТЬ 3. ХРОНИКИ ГОЛОДОВКИ

 

Глава 1. «Первый день голодовки».

 

            Сегодня, 30 июля 2018 года, я встал очень рано. Думаю, часа в 4 – 4:30 утра. В тюрьме запрещены часы, а телевизор не работает из-за сломанной антенны. Вчера мы с Романом Манашировым поздно легли, примерно в 23:30, хотя отбой в 22:00, когда отключают свет. В камере он, конечно, горит круглосуточно из-за видеонаблюдения, но с меньшей яркостью.

            На десятый день своего совместного проживания мы решили поиграть в настольные игры. У меня были шахматы, которые прислала мне Юля, это был комплект фигур и клеенчатое поле. Они были дороги для меня, потому что дома частенько мы с Гришей использовали эти шахматы в своих ежедневных турнирах. Рома попросил научить его играть в эту древнюю игру, но после десятиминутного объяснения понял, как это сложно, и предложил перейти на домино или шашки. Домино я никогда не любил, но Рома просил, и я, позевывая, сыграл с ним одну партию до 101 очка. Взялись за шашки. Рома оказался хорошим игроком, и два дня мы по три подхода с большим азартом упражнялись. Равный уровень игры только добавлял драйва в наше шашечное побоище. Меня это отвлекло от внутреннего мандража. Дело в том, что я объявил голодовку с 30 июля, сделал это в виде многочисленных заявлений, которые разослал всем крупным руководителям России, озвучил свои требования на заседании Басманного суда 27 июля, где оспаривали законность возбуждения уголовного дела против меня.

            Разумеется, мы не надеялись выиграть эту жалобу, реально осознавая особенность басманного правосудия, ставшего уже притчей во языцех. Зато есть небольшая надежда на Мосгорсуд и Верховный суд, где всегда существует небольшой шанс на успех. Заседание сначала перенесли, а затем провели через видеоконференцсвязь, хотя я надеялся на личное присутствие, чтобы посмотреть на своих старших детей. Прошу Юлю привезти младших Гришу и Матвея на продление ареста в Басманный суд 8 августа. Может быть, мне удастся их поцеловать в коридоре суда или до начала слушания в зале.

Так вот, я объявил о голодовке в своей речи на суде, и все слышали об этом через трансляцию. Плюс в зале были журналисты из «Рупора Москвы», «Новой газеты», «Дождя», «Пасми».

Мне, конечно, очень страшно идти на этот шаг, ведь подобный протест – это не только отсутствие еды, что очень опасно при моём заболевании (диабет), но еще и одиночная камера без удобств, телевизора, газет и общения с соседями, а эти вещи очень важны, чтобы не сойти с ума. Ко всему прочему это большая ответственность, ведь если не удержаться, то потом твоей репутации придет конец.

            Третий день подряд у меня болит сердце из-за этого тягостного решения, который я вынужден принять по причине многочисленных нарушений моих прав в Лефортово. Мои требования просты и понятны:

            - ежедневное посещение адвоката (две недели я без защиты);

            - регистрация на выборы (мне отказали в доверенности);

            - изменение меры пресечения;

            - расследование угроз Ярина и Ткачёва.

            Голодовка – это умышленное причинение себе вреда и, конечно, шаг немного ребяческий. Меня все убеждали, что отказ от пищи не лучший метод чего-то добиться, - адвокаты, правозащитники из ОНК, Федотов из СПЧ, моя жена, большинство сокамерников. Особенно отговаривали врачи Лефортово, повидавшие многое в этом мрачном месте. Самая главная мысль, которую пытались внедрить мне, что у власти нет реакции на голодовки, хоть ты убейся. Даже в летальных случаях ни один тюремный врач не напишет, что смерть наступила от голодовки. Сердечный приступ, что угодно, но только не это.

            Я же себя убеждал в обратном и приводил доводы в пользу голодовки, это повод, чтобы напомнить максимальному числу граждан России, что творят эти высокопоставленные чиновники по отношению ко мне. Ко всему прочему, попадающих в Лефортово по одному преступному эпизоду в 90% случаев загружают дополнительными, чтобы добить их наверняка. Следователи в первый же день, совершенно не стесняясь, сказали мне в СК РФ на Техническом переулке, что добавят еще более 10 эпизодов: «как скажут сверху, так и сто прилепим».

Так вот, пока еще не прилепили, есть смысл обратить внимание. Но самое главное, что в субботу был последний день регистрации на выборы в район. За день до этого следователь в Басманном суде показал на обозрение разрешение на доверенность, которая мне нужна для регистрации на выборы, но на руки не отдал, только позволив сфотографировать.

Известный правозащитник, член нескольких крупнейших организаций по отстаиванию прав человека в России Валерий Борщев публично связал мое уголовное дело с выборами:

- Практика арестов перед выборами известна, отработана и используется властями, чтобы под любым предлогом устранить неугодного человека. Я думаю, правоохранительные органы в случае Шестуна старались найти любую зацепку. Многим людям дело кажется подозрительным, надуманным. На самом деле, это все - следствие процесса разрушения местного самоуправления.

Российский политик Геннадий Гудков, как и многие другие, также был немало удивлен моим арестом:

- Я к Александру Шестуну отношусь очень хорошо, считаю, что в своей деятельности он был абсолютно прав, но я прекрасно понимаю, что он просто переоценил свои силы, и система отомстила ему абсолютно противоправно, по произволу. Но, тем не менее, она сделала с ним то, что делает с сотнями и тысячами других людей, которые пытаются, будучи частью системы, ей оппонировать. Ведь Александр Шестун был в команде власти, плоть от плоти «Единой России». Мы вступили в новый этап репрессий, которые происходят настолько бессмысленно, глупо и жестоко, что вызывают повсеместное осуждение. Но власть закрывает глаза на это осуждение.

Я много думаю о последних событиях и, видя, как страдают мои дети, моя жена, моя мама и брат, все время возвращаюсь к мысли, что не должен был ставить в такое затруднительное положение мою семью. Как я мог идти на такие риски? Голодовку я тоже объясняю себе для удобства, а, может, и реально, объективно этот шаг нужно предпринять, чтобы прекратить страдания семьи. Я видел, как Юля плакала навзрыд и просила не делать голодовку, спросил ее почему, ответила: «Жалко».

Все же, если отбросить сопли, и слюни, и даже вред здоровью, то я не жду реакции общества и ведущих правозащитников России.

Глава ЦИК Памфилова Э.А., председатель СПЧ - Михаил Федотов, члены ОНК открыто возмущаются тем, что меня не пускают на выборы. Начальники СИЗО ссылаются на 103 ФЗ, что без разрешения следователя нельзя удостоверить доверенность, хотя Федотов, Памфилова и ОНК говорят, что нет необходимости в разрешении следователя на конституционное право быть избранным. 27 июля 2018 года в Басманном суде во время оспаривания возбуждения уголовного дела следователь вертелся, как уж на сковородке, показал нам и судье разрешение для СИЗО-2 «Лефортово» на выдачу доверенности на выборы, но заявил, мол, на руки не отдам, хоть что делайте, отправлю по фельдъегерской почте.

 

 

Глава 2. «Четвёртый день голодовки».

 

Сегодня четвертый день голодовки, и можно сделать какие-то выводы. Терпеть голод вполне возможно, хотя первые дни очень тяжело. Говорят, дальше, на шестой день и далее, будет хотеться меньше есть. Но к 10 августа, когда в Басманном будет продление ареста, и мое личное присутствие обязательно, я наверняка буду выглядеть так, чтобы ни у кого не было сомнений, что я не притворяюсь и не жру потихоньку.

Меня начальство СИЗО-2 оставило сидеть в 31 камере с Манашировым, это одновременно хорошо и плохо. Плюс в том, что есть с кем поговорить, в шашки поиграть, ведь жалобы круглосуточно тоже невозможно писать. Страшно при голодовке сидеть одному – вдруг станет плохо? Там никто ни надзирателя, ни врачей вызвать не сможет.

Минус – это то, что ты сидишь в комнате 7,8 квадратных метров, которая забита продуктами Романа. Хочешь ты или не хочешь, но взгляд постоянно упирается в еду. Возможно, не все будут верить, что я голодаю полностью. Честно говоря, я и сам до конца не верю, что смогу выдержать это испытание. Тем не менее четвертый день я голодаю только на воде, без пищи, и у меня пока получается держаться.

Раньше я часто интересовался голоданием, но как-то все было некогда, да и силы воли не хватало попробовать. Теперь же сам Бог велел, все равно здесь заняться особо нечем. Я лишен спорта, а это необходимое условие голодовки – исключение всяких физических нагрузок. На прогулках и в камере я теперь не отжимаюсь и не беру с собой «гантели» в виде бутылок с водой, а сижу и читаю газеты Манаширова и немного хожу по кругу в прогулочной комнате. Терпения мне хватает не есть даже крошки, боюсь только, чтобы организм не дал сбой.

Пару дней назад я поставил фото на столе и теперь круглосуточно смотрю на своих любимых детишек, на Юлю, на маму. При этом камера даже изменилась и наполнилась духом моих самых родных людей на земле. Поймал себя на мысли, что каждый год думал: «А вот если посадят или убьют, запомнят ли меня Гриша и Матвей?» И отвечал себе: «Конечно, Гриша запомнит, он ведь уже большой». Эта мысль постоянно не выходила у меня из головы, и, видя эти сказочные фото, думаю, что могу и не увидеть больше свою маму, а Матвей забудет меня, даже если Юля будет ему постоянно напоминать обо мне.

За время голодовки я скинул уже шесть килограммов, с 93 до 87, и у меня сильно осунулось лицо, выступили жесточайшие красные пятна вокруг носа, так что теперь на продлении ареста в Басманном суде боюсь испугать своих младших детей.

Сегодня у меня наконец-то появились члены ОНК – Ева Меркачёва и Евгений Еникеев. Как назло, только я начал голодать, а первые три дня было очень тяжело, особенно второй и третий день, их не было. Приход любого человека, который сочувствует тебе в тюрьме, больше радости, а в Лефортово – это счастье. Вчера у меня был надзорный прокурор, и даже от общения с ним у меня было душевное облегчение. Он посоветовал мне несколько практических вещей, и я, конечно, был благодарен ему.

Так вот, Ева и другие члены ОНК после встречи сообщают новости семье, и это тоже дополнительный бонус, ведь письма здесь идут не менее двух недель, а телеграммы 5-6 дней, так что теряется актуальность информации. Главная моя надежда от встречи с Евой – что будет публикация в «Московском Комсомольце».

 

 

Глава 3. «Пятый день голодовки».

 

Сегодня пятый день моего отказа от пищи, и есть правда меньше хочется. Самые сложные дни для голодающего – это второй, третий и четвертый, дальше организм начинает привыкать, и уже нет такой ломки, хотя сейчас, в 8 утра, в метре от меня мой сосед Роман ест завтрак, приговаривая, как это вкусно, при этом чавкает и чмокает так громко, что я вспоминаю Юлины замечания по этикету поведения за столом.

Манаширов все эти дни ведет со мной беседы о прекращении голодовки, приводит много доводов, подсовывает продукты, я даже обвинил его во «внутрикамерных разработках», то есть работе по заданию руководства ФСИН и ФСБ. Роман вчера мне даже предложил миллион рублей за то, чтобы я поел. Думаю, что всё же одному сидеть было бы еще тяжелее.

Вчера был насыщенный день. Помимо того, что я написал много жалоб и немного воспоминаний, у меня было три встречи. Про общение с Евой я уже писал. Добавлю про визит к начальнику СИЗО Лефортово в его кабинет. Алексей Алексеевич Ромашин, улыбчивый полковник лет пятидесяти, в хорошем настроении, пытался очень долго разговаривать со мной в доброжелательном тоне, однако у меня не было настроения на длительную беседу. Плюс у него в огромном кабинете сильно работал кондиционер, а я сейчас все время мерзну из-за голодовки, при том что на улице +30. Несколько раз я порывался уйти, но он все говорил и говорил, пытаясь удержать меня. Конечно, основная цель была отговорить меня от моей акции, ведь общественный резонанс был достаточно велик. Более 40 публикаций в федеральных СМИ.

Алексей Алексеевич обещал мне и пропуск дополнительных продуктов, чтобы я мог соблюдать диету в связи со своим диабетом, более частые визиты адвокатов и любые медицинские обследования в гражданских больницах, но я все же встал, давая понять таким образом, что разговор окончен. Назад в камеру я шел с особо ласковым конвоиром, ведь визиты в кабинет к начальнику – явление редкое. Например, олигарх Манаширов ни разу за три года не был там. Я без сил упал на кровать. Любой визит, прохождение по гулким лестницам и длинным зловещим коридорам отбирают у меня все силы из-за слабости организма при голодовке.

Конечно, про Манаширова это шутка, ведь он за три года так никого и не сдал, хотя ФСБ ему предлагало немедленное освобождение при показаниях на генералов правоохранительных органов. Однако Роман не смог их оговорить ради прекращения своих страданий, которых не мог пожелать никому. Касаемо других вещей наши мнения часто расходятся, и это кажется мне более интересным для дискуссий и поиска истины. В частности, Манаширов осуждает мое видеообращение к Президенту с записью Ткачева и говорит, чтобы я никого не записывал, и что это непорядочно.

Много было людей, в том числе, и моих друзей, которые осудили выкладывание записи в интернет. В основном, это люди из крупного начальства. Все же более 90% оставивших отзывы граждан полагают, что все сделано правильно, что только так можно спасти нашу страну Россию. Мое видеообращение набрало три с половиной миллиона просмотров и несколько тысяч комментариев, так вот комментариев с осуждением меня было около десятка. В остальном же полное одобрение.

 

 

Глава 4. «Мимолётная встреча с детьми»

 

            Сегодня, 9 августа 2018 года мылся в бане с Манашировым. Мы раздевались в боксе, где из потолка идут трубы отопления или водопровода, на которых три с половиной года назад повесился таджик, который не выдержал пыток. В Лефортово сидельцы не любят раздеваться там и зачастую отказываются это делать.

            Только что расстался с адвокатами Беспаловым и Камалдиновым, сегодня отпустил их пораньше, в 16:00, а обычно держу их до упора – 17:30. Все потому, что не было необходимости переписывания моих бумаг, на которое уходит очень много времени, ведь передать друг другу в Лефортово ни одного документа не получается, в адвокатскую комнату тут же вбегают сотрудники СИЗО и пресекают любую попытку, не говоря уже о том, что на выходе тщательный обыск с перетряхиванием всех документов и у меня, и у защитников.

            Я опубликовал рассказ о «Лефортово» в ПАСМИ и доставил огромные проблемы руководству СИЗО-2. Все адвокаты в очереди на КПП обсуждали эту публикацию и расспрашивали друг друга: «А есть там что-нибудь про моего?» Дочь Маша тоже добавила перца, встав с плакатом на одиночный пикет возле КПП, чем вызвала большой интерес у проходящих в Лефортово, да и просто прохожих. Новость об этом даже была в топе на Mail.ru на первом месте, о Машиной акции писали «Коммерсант», «Эхо Москвы» и другие СМИ. Что же касается моего рассказа, то у многих были вопросы: «Как он смог за три недели собрать столько информации?»

Даже когда я вчера садился в автозак для поездки в Басманный суд на продление ареста, то моими соседями по клетке были миллиардеры Костя Пономарев и Дмитрий Михальченко. Встретили они меня как товарища. Я спросил:

            - Откуда меня знаете?

            - Александр Вячеславович, Вас уже все Лефортово знает! – ответили они.

            8 августа мне объявили, что сегодня суд, и через пять минут выход с документами. Вообще это нарушение не говорить заранее о заседании, ведь о нем бывает известно за несколько дней, и человека должны подготовить. Я уже не говорю о том, что адвокаты здесь проходят к клиентам раз в две недели, и выстроить линию защиты невозможно.

            8 августа был десятый день голодовки, и если вначале меня с утра до вечера все дергали и уговаривали этого не делать, чем, кстати, только подогрели мой интерес, то впоследствии никто меня не посещал, и я очутился в полном вакууме. Именно поэтому поездку в Басманный суд я воспринял, как увлекательное путешествие, пусть и с драматическими нотками.

            Много раз я просил Юлю взять с собой младших детей Гришу и Матвея на суд, чтобы я смог посмотреть на них и сказать хотя бы пару слов, а если повезет – поцеловать. Два месяца я их не видел, и моя душа разрывалась от боли и тоски.

Когда при проходе в зал суда я увидел своих ангелков и захотел их поцеловать, то мне даже полсекунды не дали задержаться и стали тащить за наручники, как корову. Я уперся и, хоть и скинул от голодовки десять килограммов и ослаб, все же силы у меня остались, и тот, к которому я был пристегнут, чуть не оторвал руку, пытаясь сдвинуть меня. Тут же ему на помощь бросились несколько конвоиров и стали выкручивать мне руки, пихая меня в зал суда. Представляю, какой шок был у детей, которые увидев папу впервые за два месяца, столкнулись с такой неоправданной жестокостью.

            На все заседания суда приходят журналисты и телеоператоры из разных изданий, в том числе, и районных, конечно. Этот драматический момент был снят на видео и тут же выложен в Интернет. За один вечер сюжет набрал 50 000 просмотров с сотнями комментариев, где конвоиров называли фашистами, а Воробьёва нецензурными словами, так как всем известно, что меня посадили именно по заказу губернатора. В тот момент давление у меня было под 200, а пульс не меньше 120 ударов в минуту. Влетев, как пробка, в зал заседаний, я, запыханный и возбужденный, увидел своих адвокатов, которые смотрели на меня, как на распятого Христа, с жалостью и состраданием. Сначала я подумал, что им жалко меня из-за конфликта с конвоем, но потом они сказали, что я выгляжу, как узник концлагеря, после десяти дней голодовки.

            Юле после потасовки каким-то чудесным образом удалось оказаться с детьми возле меня в одном из помещений. Гриша и Матвей подошли ко мне на расстояние двух метров, и мне удалось за 3-4 минуты поговорить с ними и рассмотреть их получше. Матвей только научился говорить более или менее и пытался подойти ко мне вплотную, бил по рукам конвоирам, мешавшим ему в этом:

- Отпустите моего папу! – безапелляционно вещал мой малютка.

            Изо всех четверых сыновей Матвей с рождения выделялся боевым характером и любым путем добивался своего. Настоящий бандит – так я его охарактеризовал, когда меня спрашивали про самого младшего. Гриша как раз полная противоположность Матвею, никогда не нарушал правил, удивительно законопослушный и творческий ребенок, абсолютно не агрессивный, «врожденно интеллигентный» - так сказал на Дне рождения друг семьи Николай Рожков. Слёзы ручьем катились у меня из глаз, когда я видел и слышал своих малышей. Это как взрыв атомной бомбы внутри меня. Острая боль и великое счастье одновременно. В моей израненной душе порхали бабочки на душистых цветах.

            Детей увели, и мы с адвокатами обсуждали вопросы почти целый час, который нам дали на ознакомление с материалами дела.

            Я поменял московского адвоката Исаака Якубовского с его конторой, кстати, земляка сокамерника Манаширова – горского еврея из поселка Красная Слобода в Азербайджане, на Андрея Гривцова и Михаила Трепашкина.

            Михаил Трепашкин – адвокат, правозащитник, бывший полковник ФСБ, сам сидел в тюрьме за политику, имеет репутацию оппозиционера и бузотера, ориентированного на европейские ценности. Мне он нужен для связи с правозащитниками, Европейским судом и прессой.

            Андрей Гривцов – бывший следователь центрального аппарата Следственного комитета, сидевший в тюрьме по обвинению в вымогательстве денег у рейдера Палихаты. Андрею удалось выбраться оттуда, доказать свою невиновность без помощи адвоката. Он творческий человек, пишет статьи, книги, активный пользователь Фэйсбука. Андрей значительно моложе Трепашкина, ему около 40 лет, и он более сдержанный и прагматичный. Обоих этих адвокатов я знаю уже лет десять, со времен дела подмосковных игорных прокуроров.

В то время ко мне приезжали люди со всей страны, потому что я часто появлялся на центральных телеканалах, в федеральных газетах с разоблачением коррупции в органах прокуратуры.   Моя бывшая староста группы Галя Волкова в Костромском технологическом институте, ныне заведующая кафедры, профессор:

            - Ты был лучик надежды для людей!

            Лучше не скажешь…

            На «звездных» адвокатов у меня нет денег, да и толку никакого при том, что есть политический заказ «космического» уровня. Никакие доводы и аргументы не помогут.

            Мы обсудили все вопросы с адвокатами, они записали мои поручения, связи-то нет, как я уже неоднократно писал, и даже бытовые новости могу передавать близким только через адвокатов. Писем электронных в Лефортово нет, хотя есть во всех других тюрьмах, а почтовое письмо идет не менее двух недель, и информация становится неактуальной, даже телеграмма отсюда находит адресата только лишь спустя пять дней. Конечно, все неудобства в этой тюрьме для «глубокой заморозки», чтобы раздавить личность, унизить человеческое достоинство, отсечь от всего мира.

Переходя в другой зал заседаний, где был сам процесс, я увидел большую группу поддержки из района, своих родственников. Как всегда, в зал не поместилась даже половина желающих. У всех таилась надежда на счастливый исход, но я пытался их успокоить, что решение Басманного суда заранее против меня и иным никогда не бывает, поскольку суд находится под влиянием СК и ФСБ, и что это всего лишь возможность увидеть друг друга, поговорить с адвокатами и просто прогуляться, сменив обстановку. Плюс это возможность обжалования в Мосгорсуде, где влияние СК и ФСБ уже не так сильно, и иногда чудеса там происходят, и людям меняют меру пресечения на домашний арест или подписку о невыезде.

Все наши судебные заседания посещает сотрудник УФСБ по Москве и Московской области, их ведомство ведет оперативное сопровождение моего дела. Это лишний раз показывает отсутствие независимого суда, тем более следствия. Со мной в Лефортово сидят генералы СК, которых посадило ФСБ за непослушание: Максименко через две камеры от меня, Никандров из 97 камеры на втором этаже, Дрыманов, заехавший в 41 камеру сразу после меня.

Так сложилось, что СК всегда немедленно и беспрекословно выполнял все просьбы, поручения и пожелания начальника управления «К» ФСБ России Ивана Ткачёва и капризничал, когда общался с управлением «М» ФСБ, хотя они-то как раз и курируют следствие. Харизматичный генерал ФСБ Алпатов, руководитель «М», в свое время показал СК свою силу и возможности людям, близким генералам СК и Ткачёву, посадив их, как простых карманников.

Так вот, этот молодой белобрысый ФСБшник после заседания суда, не стесняясь, вместе уходил по улице с девушкой-следователем СК, мило беседуя и придерживая ее за локоток. Хотя следствие, как и суд, должны быть нейтральны и объективны. До заседания видел, как опер из ФСБ заходил в кабинет к судье, скорее всего, озвучив ей мнение руководства, что Шестуна отпускать нельзя. На процессе же он строчил отчеты начальству – главе службы экономической безопасности ФСБ по Москве и Московской области Юрию Плаксенко и некому Алексею Александровичу о том, как проходит процесс, и при выступлении моей жены писал в телефоне:

- Жена выступает!

- Сфоткай дуру, - скомандовал собеседник.

- Картинно рыдает, говорит, что рада, что он хотя бы жив.

Экран с сообщениями ловко сумела сфотографировать сидящая рядом журналистка и опубликовала этот хамский диалог в Интернете прямо в этот вечер, выложив фото экрана и телефона в руке.

Все заседание суда я не смотрел и не слушал судью, прокурора и следователя, немного выслушав речи адвокатов, чтобы оценить их красноречие. Я поедал глазами своих детей Машу и Ваню, жену Юлю, братьев Игоря и Мишу Черенова, всех своих родственников и друзей. Разговаривать не разрешают, и мы шепчем губами и жестикулируем, как дикторы телевидения с сурдопереводом.

17-летний сын Ваня плакал, когда судья зачитала решение о продлении на три месяца ареста, и я утешал его, что результат заранее известен. Следствие и прокуратура просили четыре месяца продления, а судья решила, что много и сократила до трех.

 

 

Глава 5. «Истории миллиардеров»

 

Когда я вернулся в камеру ожидания к Михальченко и Пономареву, сообщив, что судья сократила срок содержания под стражей, то они засмеялись:

- Цирк! Который происходит регулярно.

Я очень много читал и слышал об этих миллиардерах. Они чуть младше меня, им примерно по 47 лет, и они безусловно очень яркие и талантливые люди с большой харизмой и обаянием. Я слушал их открыв рот, а они наперебой артистично рассказывали о подробностях своих дел и просто о бизнесе и личной жизни на воле. Мы провели вместе более десяти часов, которые пролетели, как одна минута, а если считать еще и с переездом, то более тринадцати часов, потому что на обратном пути мы заезжали в Мосгорсуд. С нами ехал в автозаке и в Басманный суд, и обратно заместитель Михальченко – Борис Коревский. По возрасту он мой ровесник, по виду – высокообразованный интеллигентный человек. Борис высокий и статный, в отличие от Михальченко и Пономарева, имевших одинаковое телосложение – немного полноватое, рост ниже среднего.

Коревский рассказал о поведении Никиты Белых в тюрьме, развенчав миф о его барстве и чванливости. Простой, общительный и принципиальный, с ним всегда было приятно общаться. У него только один изъян: когда в автозаке все его просили не курить, он все равно доставал сигару и пыхтел, задымляя и так маленькое пространство. Сейчас Никита уже в колонии и чувствует себя там прекрасно, в отличие от Лефортово, где он постоянно болел и притеснялся руководством СИЗО-2. Однако только выговоров у него было чуть ли не более 10 штук, а это влияет на получение УДО (условно-досрочного освобождения). Сам Белых рассказывал, что никаких денег он в «Лотте Плаза» не брал, как утверждало следствие и показывали все телеканалы. Краска была нанесена не на деньги, как положено, а на ручку сумки. Его случай очень похож на дело министра Улюкаева, где под видом колбасок ему пытались передать сумку, испачканную краской для денег. Обеими операциями, кстати, руководил генерал ФСБ Ткачёв И.И.

В колонии сейчас экс-губернатор Кировской области получил в своё распоряжение целую студию звукозаписи, где сочиняет и аранжирует песни шансона. Ходит уже без трости и пользуется там большим уважением.

Еще раз хочу всем читателям напомнить, что тех, кто не пошёл на досудебное соглашение (не оговорил других за льготы для себя) или не пошёл в упрощенном порядке (признав свою вину и получив минимальный срок) единицы. В основном, Лефортово и существует для того, чтобы подломить волю и без фактов и документов построить обвинительное заключение, только на показаниях. Тех же, кто сопротивляется, карают нещадно, находя им все «новые и новые эпизоды».

Михальченко, например, не признал свою вину по контрабанде небольшой партии вина (пять тысяч бутылок), которую ему вменяют, хотя он не был ни отправителем груза, ни его получателем. Ему грозило около десяти лет лишения свободы. Однако две недели назад Дмитрию Владимировичу предъявили ст.210 УК РФ – организованное преступное сообщество, и теперь он может получить, как Сугробов, - 22 года колонии. В этот момент я сидел в соседнем адвокатском кабинете и слышал, как кричал Михальченко и возмущался действиями следователя, когда тот знакомил его с новым обвинительным заключением после двух с половиной лет отсидки в Лефортово.

Перспектива увидеть трех своих детей уже взрослыми людьми и не увидеть больше свою пожилую мать у него стопроцентная. Очень тяжело смотреть на мужчину в полном расцвете лет, с неудержимой энергией и блестящим интеллектом с таким страшным будущим.

С каким воодушевлением Дмитрий рассказывал о строительстве нового порта в Санкт-Петербурге – его любимом детище. Вложил он туда более 25 миллиардов рублей, купив самое современное оборудование для углубления канала, ведь ни один порт в Питере не может принимать крупные морские корабли, поэтому их перегружают в польском Гданьске, а потом на более мелких судах грузы доставляют в северную столицу.

Смотря на Михальченко, Манаширова, Сугробова, Белых, Гайзера, Максименко, братьев Магомедовых, Пономарева, Захарченко, не признавших свою вину, не сдавших никого, я чётко начинаю осознавать, что мое поведение гиперактивной защиты, вероятно, приведет к плачевным результатам. Ко всему прочему у меня это проходит еще и на фоне активного разоблачения ключевого генерала ФСБ Ткачёва, о котором здесь говорят только шёпотом на ухо. Не говоря уже о пикете, голодовке и дерзких публикациях от своего имени. За всю историю Лефортово здесь не было такого шума! Чтобы три человека из 150-170 заключенных одновременно голодали, не припомнит никто из сотрудников СИЗО. Я с диабетом, Юрий Корный, обвиняемый в подготовке к теракту через Youtube, который страдает ревматоидном артритом, а обезболивающие пить при голодании нельзя, и подозреваемый в госизмене экс-сотрудник штаба Черноморского флота Леонид Пархоменко (причина его голодовки – давление следствия на семью).

Все адвокаты и опытные сидельцы в один голос говорят, что каждое твоё движение увеличивает твой срок. Честно говоря, меня это не останавливает от выбранного пути. Вот только одна мысль не даёт мне покоя, что от моей принципиальности страдают сторонние люди, сотрудники администрации, предприниматели, я не говорю о своих детях, которых надо кормить, растить и воспитывать. А как жить молодой красивой жене Юле? Похоронить свою личную жизнь? Как тяжело моей маме?

В то же время урезониваю себя, ведь в первый день задержания в Следственном комитете на Техническом переулке мне сообщили, что повесят на меня ещё не меньше десяти эпизодов, чтобы посадить всерьёз и надолго.

РБК задавали мне вопрос через адвокатов, почему на меня по инициативе заместителя председателя СК генерала Краснова было возбуждено уголовное дело руководителем ГСУ СК РФ генералом Кабурнеевым и создана следственная группа из 16 (!!!) человек, прямо как у Ходорковского? Я им отвечаю, мол, скорее всего, именно им губернатор Воробьёв приказал, ну и, конечно, обида Ярина и Ткачёва за видеообращение сыграли свою роль. Поэтому мягкое поведение навряд ли принесло бы мне результаты. Надо было сразу мне не упираться с губернатором, Яриным, Ткачёвым. Просто возобладали эмоции, возмущение, что такие большие силовики ведут себя, как гопники с большой дороги, шантажируют домом и семьёй в обмен на заявление об отставке.

Я рассчитывал, конечно, на реакцию Президента и на гораздо большую поддержку общества против этого произвола. Общество, оказалось, уже давно свыклось с таким положением вещей и воспринимает это, как устоявшиеся правила, пусть и более похожие на пиратский кодекс: кто силен, тот и прав. Очень ёмко и ярко выразился в статье «Новой газеты» Леонид Никитинский: «Шестун думал, что зашёл с козырного туза, но туз оказался не той масти».

Возвращаясь к поездке в Басманный суд, стоит описать и миллиардера Константина Пономарева, не менее яркого, чем Михальченко и не менее скандально известного героя множества публикаций в «Коммерсанте» о его тяжбах с Ikea. Признаться, я много статей прочёл об этом событии, но до конца не понял всей сути вопроса. После яркого двухчасового рассказа Константина я был сражён его широкой эрудиицей, глубокими знаниями законов, педантичностью, смешанной с цинизмом. Если Михальченко рассказывал очень эмоционально, ярким голосом, активно жестикулировал руками, казалось, что вот-вот он пойдёт бить своих врагов, то Пономарёв более спокойно и ясно излагал свою историю.

Бизнес Константина – промышленные дизельные генераторы для крупных торговых сетей и промышленных объектов. В частности, он был поставщиком электроэнергии Ikea, которая сдавала свои торговые площади «Ашану», «Меге» и другим центрам. У них были постоянные споры в цене аренды, и инвесторы постоянно требовали скидок от стоимости, указанной в договоре, но Пономарёв упёрся и взыскал через суд несколько десятков миллиардов рублей со шведского концерна. По словам Пономарёва, у Ikea была серьёзная «крыша» в виде сына одного из очень высокопоставленных руководителей спецслужб (фамилия имеется), и шведы ответили уголовным преследованием упрямого владельца генераторов. Константин не успокоился и подал на них иск в Шведском суде, где генеральный менеджер мебельного гиганта был вынужден рассказать всю правду о покровителях в России, указав конкретные фамилии. Когда же Пономарёв поставил в Крым 71 промышленный генератор, а это 25% электроэнергии всего полуострова, хоть и с 50%-й скидкой, то опять за два года недополучил денег и решил обратиться в арбитражный суд, но терпение силовиков лопнуло. Не помогло даже то, что 14 генераторов подарил Луганской Народной республике. Причем за всю электроэнергию в Крыму получателем были заплачены деньги по тарифам в 2-3 раза большим, чем в договоре у Пономарёва. Деньги эти растворились во властных структурах Крыма, но никто не собирался их отдавать.

На Константина возбудили уголовное дело по его же заявлению, которое он писал на Ikea, чтобы те вернули деньги по тарифам, указанным в договоре, а Пономарёв взыскал больше с учётом неустойки и просроченной аренды. Вот и сидит в Лефортово уже 14 месяцев, но, правда, совсем не унывает и относится к этому, как к очищению кармы. Не сильно его расстраивает и то, что у него на счетах заморозили 74 миллиарда рублей. Часть денег арестована следствием, а часть он не может использовать из-за того, что к нему не допускают нотариуса, положенного по закону.

При всем том, что ущерб по уголовному делу значительно ниже арестованной суммы и составляет 4,7 миллиарда рублей. На все генераторы был также наложен арест. С удивлением узнал, что Пономарёв находится в списке Магнитского, и многие правозащитники и просто люди с демократическими ценностями относятся к нему настороженно. «Зачем давал показания на Браудера и Магнитского?» - с удивлением спросил я его. Оказалось, что ранее Константин был аудитором в крупной иностранной фирме, впоследствии организовал свою компанию и взял туда на работу бывшего коллегу Магнитского. Закончилось это тем, что Браудер и Магнитский с помощью силовиков отжали у него бизнес и технологию, как продавать акции «Газпрома» на мировых биржах, несмотря на законодательный запрет, и получать большую прибыль из-за разницы цены внутрироссийской и заграничной.

Завершая рассказ о поездке в Басманный суд, которая длилась с 9 утра до 23 вечера, хочу сказать, что она произвела на меня огромное впечатление и позволила сделать многие выводы. За это время у нас не было пауз в разговорах – видимо, сказывается режим «заморозки» в Лефортово, где нет ни переписки, ни встреч с адвокатами, ни свиданий, ни контактов с другими арестантами, кроме соседа по камере. Мы обсудили всех сидельцев в СИЗО, правила и нюансы содержания под стражей, питание, работу судов и следователей.

Уже в темноте возвращаясь назад через Мосгорсуд, я спросил у Бориса Коревского, как ведёт себя известный полковник-миллиардер Дмитрий Захарченко, сидящий с ним в одной камере. Борис охарактеризовал Захарченко как собранного, сильного духом человека, который не сотрудничает со следствием, не сливает других, чтобы спасти свою шкуру, занимается спортом, не хнычет.  У него арестовали пожилого отца, забрали имущество у его родственников, приобретенное ими давным-давно из собственных средств. После того, как Захарченко отказался признавать, что те 9 миллиардов рублей, изъятых в съемной квартире, имеют к нему отношение, на него традиционно возбудили ещё пару особо тяжких статей без каких-либо доказательств. Владельцы ресторана La Maree после длительных настойчивых рекомендаций силовиков написали, что давали ему взятку, и СК возбудил уголовное дело по особо тяжкой статье 290 УК – взятка. В доказательство привели и показания рестораторов, и скидочную карту (!!!) на имя Захарченко.

И хотя на съемной квартире у Захарченко по официальным данным изъяли 9 миллиардов рублей, но, как говорят, на самом деле там было 13 миллиардов, однако после спецназа четыре миллиарда исчезли. Можно точно утверждать, что из хранилища в банке, куда поместили эти деньги как вещественные доказательства, пропали три миллиона евро. По данному факту сейчас проводится расследование.

Почти все мои описания личностей из Лефортово касаются тех немногих, кто не подломился и не начал оговаривать и предавать своих коллег, а таких, повторяю, абсолютное меньшинство. Мне не хочется тратить время и чернила на людей, не устоявших перед этим катком, хотя я не осуждаю их, понимая, что для этого им бы потребовалось пожертвовать собственной жизнью, а на это не все готовы.

Понимаю также, что жизнеописание личностей не совсем объективно из-за односторонней подачи информации, но все же я вижу, что происходит в реальной жизни. Если мы заедем на Рублёвку, то увидим замки высокопоставленных чиновников стоимостью несколько миллиардов рублей, и их не два и не три, а тысячи, однако сидят в Лефортово далеко не самые богатые генералы Сугробов, Никандров, Ламонов, Максименко, Дрыманов и другие. Я детально знаю конкретные факты массового хищения бюджетных средств руководством Московской области, торговли должностями, вымогательства взяток, поставленного на поток, и исчисляется это сотнями миллиардов рублей в год. Мои сообщения о преступлении просто не расследовались, а обобщенные справки о коррупции в Подмосковье, которые я готовил по просьбе Ткачёва, цинично передавались им Воробьёву для зачистки следов. В Лефортово, однако, находятся под стражей губернаторы самых нищих областей: Белых, Гайзер, Маркелов, Соловьёв, Хорошавин, которые все вместе не смогли бы собрать столько коррупционной ренты, сколько собирает Подмосковье. Все очень просто: у мелких губернаторов нет такого прикрытия, как, например, у Воробьёва.

 

 

12.08.2018

 

Сегодня 14-й день голодовки без какой-либо еды. Из жидкости только вода и зелёный чай без всего. Как ни странно, я чувствую себя очень хорошо, есть мне уже дней десять не хочется. Мало того, я даже пугаюсь от одной мысли о приёме пищи, настолько плотно я забил себе в голову мысль о запрете еды. Знаю, что моя мама каждый день плачет из-за этого, и я пытаюсь ей через адвокатов донести мысль, что мне даже нравится это ощущение легкости и необычайной ясности ума. Мы каждый день играем с Романом в шашки, и чем дольше я голодаю, тем больше у него выигрываю. Плюс мне легче справляться с приступами самопоедания, что я мог бы сделать по-другому, дабы не оказаться здесь. Это общая проблема всех сидельцев, бесконечно рассуждающих, как они могли избежать ареста.

До голодовки у меня при волнении давление поднималось до 160-180, а теперь всего 110 на 80, потому что нет энергии в организме, а значит и на эмоции нет сил. Сон очень крепкий, вот только спортом совсем не занимаюсь из-за рекомендаций врачей не тратить лишнюю энергию во время голодания. Наконец, я просто доволен собой, что смог выдержать подобное испытание и не опозорился. Ко всему прочему сахар у меня в норме даже без приема таблеток при диабете.

 

 

            13.08.2018

 

После двухнедельного перерыва ко мне, наконец, пришли члены ОНК Иван Мельников и Александр Ионов с целью уговорить меня начать принимать пищу. Александр – высокий, видный молодой человек, всегда одетый в самую модную и дорогую одежду. Он рассказал, что участвовал во многих международных процессах, защищал Виктора Бута и других известных российских заключенных в зарубежных тюрьмах, а также поделился тем, что владеет частными военными компаниями, воюющими в Сирии и других горячих точках планеты.

Самая главная новость от Ионова была в том, что вчера в полночь он разговаривал с моей женой Юлей и узнал, что её снял с выборов Серпуховский городской суд по иску технического кандидата от «подольских», якобы, по причине недостоверности подписей, собранных в поддержку Юлии Шестун для регистрации её кандидатом на пост Главы Серпуховского района. Я попросил ребят из ОНК позвонить Юле и успокоить, что можно это оспорить в вышестоящих судах, добавить довод, что если даже я не смог справиться с этой бандой, то ей и подавно сложно.

Ко всему прочему снятие с выборов лишний раз покажет звериный оскал подмосковной власти и их ставленников в Серпухове – «подольских» парней. Мне рассказывали, что когда приоритетный кандидат Ермаков приезжал в район к жителям, то они ему говорили:

- Вы нашего Шестуна посадили, а теперь просите за вас проголосовать. Вот поставьте рядом Александра Вячеславовича, тогда мы и подумаем, кого выбирать.

Уверен, что у Юли большой шанс выиграть выборы, хотя бы просто на фамилии-бренде «Шестун», даже если бы она не занималась активной агитацией. В конце концов, увидев женщину с четырьмя детьми, с посаженным мужем в тюрьму по откровенной заказухе, просто из жалости и солидарности люди проголосуют, видя такую несправедливость. Да и можно обжаловать решение Серпуховского городского суда в вышестоящих инстанциях, это тоже будет лишний информационный повод, что даже «бабы испугались».

Председатель СПЧ Федотов М.А. готовит письменное заключение о незаконности отстранения меня от выборов, и, я думаю, есть возможность через суд отменить результаты.

Еще бы председатель ЦИК Памфилова Э.А. не испугалась окриков со стороны Администрации Президента, а то, что они будут, я не сомневаюсь, ведь курирует выборы там не кто иной, как Андрей Ярин, вымогавший у меня заявление об отставке. Поддержка Эллы Александровны в суде может сыграть ключевую роль, не говоря о том, что у нее есть право решений по выборам в широком спектре. Если помечтать о возможности развития таких событий, то меня зарегистрируют на повторных выборах, тогда вполне возможно будет выиграть избирательную кампанию, которая очевидно прогремит на всю Россию и не только. Человек, упакованный в Лефортово, не выходя из этого бункера, выиграл выборы у столь мощного административного ресурса, как губернатор и «подольские».

Выборы мне важны не только как избирательный процесс, но и как возможность показать всей России, что люди, несмотря на свою аполитичность, не любят несправедливости и жестокости по отношению к многодетной семье.

 

 

            14.08.2018

 

Сегодня 16-й день голодовки без какой-либо пищи или питательных жидкостей типа сока, киселя или бульона. Каждый день я хожу к врачу, он проверяет у меня давление и температуру, разумеется, взвешивает. Сегодня весы показали 81,1 кг от изначальных 93 кг. Это обычный результат для подобного срока голодовки. В первые дни теряешь по одному-два килограмма в день, а потом по 200-300 граммов.

Сказал врачу-терапевту Илье, что члены ОНК, приходившие ко мне три дня назад, предложили мне попроситься в тюремную больницу «Матросская тишина», чтобы там пройти нормальное медицинское освидетельствование и подлечиться, да и из длительной голодовки выходить непросто, всё же кишечник больше двух недель не работал вовсе. Я подумал, что это неплохое предложение и написал на следующее утро просьбу к начальнику тюрьмы об отправке меня в «Матроску».

Когда я соглашался на предложение написать заявление, Саша Ионов и Иван Мельников обрадовались, как, впрочем, и подполковник СИЗО Иванов Николай Васильевич, присутствовавший при встрече. Ведь и в самом деле это был бы неплохой выход для Лефортово выйти из этой скандальной ситуации с пикетами возле КПП, стоящими там ежедневно, регулярными моими публикациями в прессе, подробно описывающими секретные данные о заключенных, пытках в подвале и страшных порядках этой тюрьмы.

 

 

15.08.2018

 

Лефортово можно сравнить только с одной тюрьмой в мире – Гуантанамо. Только там содержат террористов и пытают, как и в этой тюрьме, с такой же секретностью и цинизмом.

Например, по местным слухам, два года назад подельнику Серажитдина Эргашева узбеку Тачболтаеву в заднее отверстие засовывали швабру, отчего он почти год ходил врастопырку и сразу признал свою вину. Он до сих пор сидит здесь по статье «терроризм», и ему еще повезло. Например, говорят здесь, заключенный здесь около трех лет назад по ст.226 «сбыт наркотиков» таджик и вовсе не выдержал пыток током и умер.

За три последних года в Лефортово умерло более десяти человек, и не было практически ни одной публикации в прессе, все скрывается очень искусно.

Все сидельцы слышали о подвальной комнате пыток, где в основном занимаются с таджиками и узбеками, сидящими по статье «терроризм», и особо не возмущаются, понимая, какой вред могут нанести подобные люди. Кстати, все сидящие по статье «терроризм» на 100% признают свою вину из-за побоев и пыток.

Как сказали мне врачи, что в этом СИЗО хорошо, так это то, что все сидят в одинаковых камерах по 7,8 квадратных метров без горячей воды, с железным унитазом – олигархи, террористы, генералы.  В других тюрьмах есть камеры получше и похуже, и там часто наличие денег или влияния дает приоритет при выборе. Говорят, только экс-директор ФСИН Александр Александрович Реймер имел особые условия содержания. Он часами просиживал у начальника тюрьмы Ромашина в кабинете и, как рассказывают, ел там горячую пищу из ресторана, звонил по телефону без ограничений.

Реймер просидел в Лефортово два года, со следователями вообще не разговаривал, посылал их лесом, обзывал их животными, ненавидел их. Сидел в 28-й камере с полковником-миллиардером Захарченко. Между собой они не ладили, вроде, из-за того, что Реймера осудили за хищение трех миллиардов рублей, а у Захарченко нашли девять миллиардов – это явное несоответствие и нарушение субординации, все-таки у директора ФСИН было звание генерал-полковник. Типа брал не по чину.

Когда тучи начали сгущаться над Александром Александровичем, он сбежал с деньгами в Израиль, а эта страна не выдаёт никого другим государствам, тем более, что Реймер – этнический еврей. Но его обманом вытащили в Москву и арестовали. Один из его доверенных людей позвонил ему и сказал:

- Я был в Кремле, там готовят тебе новую должность!

И 65-летний руководитель ФСИН, прошедший огонь и воду, повёлся, как мальчишка, на столь неправдоподобное предложение. Уже находясь в колонии Кировской области, Реймер сказал в интервью, что никогда бы не подумал, что в 68 лет сможет оказаться в местах лишения свободы, которые он и организовывал.

Ромашин, как говорят, привечавший Реймера у себя в кабинете, в принципе никогда ему не подчинялся по сути. Это только формально «Лефортово» в системе ФСИН, однако всем известно, что сюда могут посадить только по прямому указанию директора ФСБ или его замов.

 

           

15.08.2018

 

Последние десять лет я много взаимодействовал с 6-й службой УСБ ФСБ России, управлением «М» и другими подразделениями ФСБ и прекрасно знал, что «Лефортово» - это вотчина конторы, как и спецблок 99/1 «Матросской тишины». Бункер ФСБ – так мы называем «Лефортово» между собой.

Возвращаясь к оценке публикации видеообращения к Президенту с аудиозаписями генерала ФСБ Ткачёва и начальника ГУВП Ярина, мнение «конторских» тоже разделилось на две части: осуждавшие меня и поддерживающие. Например, офицеры 6-й службы в большинстве осуждали, хотя было немало иных мнений. А вот сотрудники управления «М», в основном, наоборот поддержали, назвав Ткачёва идущим по головам, беспринципным карьеристом, не брезгующим связями с уголовными авторитетами, не имеющим высокого интеллекта, но с большим аппетитом. Мой арест М-щики назвали беспределом и предательством самой конторы, поступившейся своими принципами, не говоря уже о том, что даже в профессиональном плане за всю историю конторы просто не было ни одного такого прокола со стороны ключевого генерала ФСБ, начальника управления «К». Напомню, что Ткачёв руководил разработкой и задержанием всех губернаторов, министра экономического развития Улюкаева, олигархов, Сугробова и прочих.  Записи его разговоров частично были опубликованы в видеообращении к Президенту РФ, где генерал подробно рассказывает, что он сажает всех по заказу, вне зависимости о того, совершал человек преступление или нет.

Когда я отвечал на его угрозы, что Президенту будет не очень приятно узнать, что меня прессуют для того, чтобы освободить это место для представителей «подольских», то Иван Иванович отвечает:

- А что ты думаешь, что Президент не знаком с Лалакиным («Лучок» - лидер «подольских»)?

- Думаю, что нет, - парирую я.

- Зря ты так думаешь, конечно, они встречаются, - безапелляционно заявил Ткачёв (аудиозапись имеется в наличии).

 

 

15.08.2018

 

Сегодня вечером ко мне пришёл врач Илья и сказал, что руководством принято решение все же отправить меня на обследование в «Матросскую тишину», что, конечно, я воспринял положительно, хотя любой переезд – это большой стресс, а тем более на таком сроке голодовки. Разумеется, это временное нахождение, но для меня любой глоток свежего воздуха сейчас необходим.

«Матроска» для меня хороша тем, что туда может пройти адвокат хоть каждый день, там есть электронная переписка, кафе и прочие вольности.  Конечно, надо поправить здоровье. Плюс это увлекательное путешествие и смена обстановки, там я смогу увидеть много новых людей с их интересными историями, чтобы писать об этом в дальнейшем с публикацией в СМИ. Другое хобби в тюрьме сложно придумать, а мне это приносит еще и практическую пользу, вынося на общественное обсуждение тот беспредел и заказуху, которые идут в отношении меня и других известных личностей. Есть надежда, что услышат на самом верху. Потом, как говорится, на миру и смерть красна.

Сегодня у нас траур в камере. Манаширов приехал из суда с чёрным лицом: прокурор попросил для него 15 лет лишения свободы. Всю ночь он стонал во сне, никогда я раньше не слышал подобного. Особенно он расстроился из-за реакции своей 80-летней матери, которой в суде стало плохо с сердцем. За эпизод с подсунутым ему телефоном поваром Петей, приносящим нам ежедневно баланду в камеру, ему запросили шесть лет лишения свободы. Напомню, что Пётр предложил купить телефон, а через сутки при обыске у Ромы его нашли.

Повар, когда приносит мне еду в камеру, заходит внутрь и бормочет все время: «Меня заставили ФСБ! Меня подставили! Прости!» Я 18-й день голодаю, и поэтому еду они ставят не на окошко в двери, а заносят внутрь из-за того, что я отказываюсь, и она стоит весь день под носом.

За якобы посредничество при взятке, которую Рафаилов, совладелец Черкизовского рынка, вроде как, давал за своё освобождение из-под стражи Манаширова пять лет назад, ему запросили девять лет. Накрутили еще несколько эпизодов преступлений Роме, вот и получается срок, который даже убийцам и миллиардным расхитителям государственной собственности не дают.

Рафаилову, разумеется, после заявления на Манаширова и после его соответствующего ареста по традиции закрыли его уголовное дело по особо тяжкой статье 210 УК – «преступное сообщество», которое было возбуждено за огромную партию контрабанды на Черкизовский рынок стоимостью два миллиарда долларов. Тогда Жана Семёновича Рафаилова и Тельмана Исмаилова показывали по всем телеканалам страны как главных преступников.

Вечером я тоже получил очень неприятное известие о том, что меня все же не отправят на «Матроску», а положат в гражданскую больницу на пять дней не для лечения, а для проведения медицинского освидетельствования согласно постановлению Правительства РФ №3, чтобы выяснить, позволяет ли мне здоровье находиться под стражей. Перечень там такой узкий, в основном, болезни типа рака, при которых больше года не живут. Адвокат туда зайти не сможет. Перевозят в автозаке с вещами, с многочасовыми обысками, то есть поездка займёт целый день, а я ослаблен голодовкой. Сегодня откажусь от этого «доброго» предложения руководства «Лефортово». Даже если меня пошлют туда насильно, ни слова не скажу никому и не дам проводить на себе никаких исследований.

Отказ перевести меня в «Матроску», где лечиться не менее месяца, означает, что я нахожусь под полным контролем ФСБ, и это не может меня не расстраивать.  Огорчает меня и то, что в «Матроске» уже не было бы смысла проводить голодовку, ведь там адвокаты хоть каждый день, да и с доверенностью на выборы они мне не препятствовали. Плюс выходить из длительной голодовки под наблюдением врачей было бы здорово. Можно было бы проверить и, возможно, как-то пролечить кишечник. Да и вообще, когда уже настроился, а тут вдруг бац и все переиграли, любого это расстроит. К сожалению, теперь у меня нет ни одного повода останавливать голодовку, хотя срок приближается к критическому.

Встречался с начальником СИЗО-2 Ромашиным у начальника медчасти в кабинете, где мне пригрозили, что даже если я откажусь, то меня насильно отправят в гражданскую больницу на пять суток. Адвокат, который просил отправить меня на медосвидетельствование в уполномоченную больницу, написал отзыв своего заявления.

Не знаю, на каком основании он будет устраивать эту клоунаду. Наверное, чтобы потом всем отвечать, что Шестун сам отказался от лечения.

 

 

20.08.2018

 

Сегодня (21.08) ко мне пришли адвокаты Гривцов Андрей с помощником Сергеем и Пашей Беспаловым. Андрей ведёт трех человек в «Лефортово». Один из них – начальник УСБ СК РФ Михаил Максименко, единственный изо всех генералов СК, кто не пошел на досудебку и получил 13 лет лишения свободы, сейчас его уже отправят в колонию. Он прошёл Чечню, имеет боевые ранения, контузию, и у него серьезно пошатнулось здоровье. Ему также вменили взятки многолетней давности, не имея ничего, кроме показаний свидетеля. Никандрову и Ламонову из СК дали по пять лет, потому что они сотрудничали со следствием и оговорили всех своих подельников. В перспективе они уже через полтора года смогут выйти на свободу по УДО. А с учетом принятого закона, по которому год в СИЗО приравнивается к полутора годам колонии, и того раньше. Сотрудничаешь с ФСБ и СК – быстро вернёшься домой, стоишь на своих позициях – уедешь на 13 лет.

Максименко очень подозрительный и даже не пьёт воду из бутылок, которые продаются в ларьке в Лефортово – боится, что отравят. Считает, что вода из-под крана – самое безопасное.

Подозрения насчет воды у него были не беспочвенны. Например, Сугробов неоднократно в автозаке рассказывал всем попутчикам, что пока он ходил на прогулку, ему в бутылку с водой попадали психотропные вещества, чтобы на допросе он наговорил что-нибудь на себя, и выходил полдня из этого состояния.

Максименко очень болезненно воспринимает своё заключение, ему слышатся голоса из розеток, из стен, что, кстати, является здесь достаточно частым явлением, и не он один жалуется на это.

Например, соседи Манаширова Эргашев, учредитель «Балт-Строя» Дмитрий Сергеев, накаченный и прагматичный бизнесмен, тоже неоднократно говорили об этом. Максименко даже однажды отправили на Бутырку в «Кошкин дом» - так называется психиатрическая больница ФСИН.

Попросил адвокатов передать Юле, чтобы не делала то, что ее не просят. Визит моей жены к начальнику «Лефортово» Ромашину А.А. ничего, кроме унижения, ей не принес, все равно он сделает то, что ему скажет ФСБ.

Адвокат рассказывал впечатления Юли, как хихикал начальник медсанчасти Павел Михайлович Алексаков и сам Алексей Алексеевич. «Посмотрим, как его выпустят из тюрьмы с его-то заболеваниями!» - ёрничали они. Конечно, она сразу сделала сравнение между начальником СИЗО-5 «Водник» Папушей и Ромашиным. «Он более человечный!» - передали мне Юлины слова, сказанные о начальнике СИЗО «Водник».

Вспомнил своё пребывание в СИЗО-5, как на фешенебельном курорте, по сравнению с мрачным и унылым «Лефортово», где, кажется, даже жизнь остановилась. То и дело в памяти всплывают веселые лица ребят, сидящих там, задушевные разговоры, наши шахматные турниры, азартная игра в теннис до седьмого пота и нередко искренний смех своих сокамерников.

За месяц своего пребывания, общаясь с сотнями людей в «Воднике», ни разу не слышал причитаний об их тяжелой доле, которые регулярно слышу здесь. Когда на встрече я беседовал с членами ОНК в кабинете у полковника Ханова А.Ю., я посетовал, что в «Лефортово» за всё время нахождения ни разу не слышал смеха, на что с полным серьёзом возразил Александр Юрьевич:

- Смеяться по правилам внутреннего распорядка запрещено!

Написал приглашение-просьбу посетить меня председателю ЦИК Памфиловой и председателю СПЧ Федотову. Здорово, конечно, что они вступились за мои права, но почему-то бросили меня на полдороги, столкнувшись с небольшими для них трудностями, а для меня – трагедией. Если бы не их активное вмешательство, то я бы так и находился в «Воднике» в человеческих условиях, а не загибался бы сейчас в этом зловещем замке Иф. Федотов и Памфилова, скорее всего, имеют неприятные замечания со стороны Администрации Президента за то, что вступились за меня. И все же я надеюсь на их принципиальность и настойчивость при ведении начатого дела. Тем более обидно, что до выборов я так и не был допущен, хотя не осужден и имею полное право по Конституции участвовать в выборах.

Членов ОНК две неделе не было видно, а тут как прорвало, и я, конечно, этому рад, потому что любая встреча с людьми, к тому же призванными тебе помогать, всегда приятна. Все они очень разные, и каждый по-своему интересен.

Позавчера вместе с частым гостем у меня Женей Еникеевым – худосочным программистом-айтишником, молодым и участливым, появился брутальный мужчина лет за сорок с короткой прической и накачанной мускулатурой.

Конечно, речь сразу зашла о голодовке и путях к ее прекращению. Разговор шёл в присутствии начальника отдела лечения «Лефортово» подполковника Итермана Андрея Викторовича. Все наши встречи, да и каждое моё движение теперь записывается на видеорегистратор сотрудниками ФСИН, даже еду в камеру заносят и ставят тоже с фиксацией.

            Первым делом я попросил вновь пришедшего члена ОНК представиться.

            - Комнов Дмитрий Викторович, - сухо представился он.

            - Кто вы по специальности? – спросил я.

            - Пенсионер.

            - А кем работали до пенсии? Вы еще слишком молоды.

            - Во ФСИН.

            - Где во ФСИН? – не унимался я.

            - Был начальником тюрьмы на Пресне и Бутырки, - наконец, выдавил он.

            «Тюрьма притягивает даже после выхода на пенсию», - подумал я про себя.

            Бывший начальник Бутырки удивленно вскидывал брови и хмыкал при моем рассказе о множестве запретов в Лефортово, ну, и совсем уж был потрясен тем, что меня должны насильно везти на медосвидетельствование в гражданскую больницу №20 г.Москвы. По постановлению Правительства №3 срок пребывания там ограничен пятью днями, плюс адвокат туда пройти не сможет, магазина и кафе там нет. Тащиться туда под конвоем со всеми сумками даже здоровому человеку тяжело, а для меня это верная смерть.

            Когда мне за день до этого Ромашин и начальник медсанчасти Алексаков Павел Михайлович сообщили, что на «Матроску» они меня не пустят, так как я на особом контроле ФСБ, якобы, а отправят на пять дней в 20-ю больницу ради моего же блага.

            - Как вы хотите везти меня на верную смерть? – спросил я Алексакова, возмущаясь действиями главврача. – Вы же клятву Гиппократа давали. Вы же сквозь землю провалитесь! Будете гореть в аду! Понятно, что Ромашин под колпаком ФСБ, но врач не может вести себя, как гестаповец, - рассуждал я.

            Буквально на следующий день, в субботу, ко мне пришли члены ОНК Ева Меркачева и Когершын Сагиева. Конечно, я очень рад был видеть одного из самых настойчивых и честных моих помощников Женю Еникеева, но девочки в тюрьме воспринимаются особенно тепло, тем более что они обе – журналистки («МК» и телеканала «Дождь»), и после каждого визита они печатают статьи о жестокости и беззаконии в «Лефортово».

            Ева написала большую статью о трех голодающих в нашей тюрьме, назвав ситуацию беспрецедентной, упрекнув меня, что я не бросил голодовку, хотя я обещал ей сразу после публикации в газете.

            - Статья очень хорошая, только она размещена на сайте, а у арестантов нет компьютеров, - возразил я. – Разве главный редактор Гусев поставит в печать про Шестуна, которого посадил Воробьёв? При том, что сотни миллионов уходят у губернатора только на рекламу себя в «МК», тем более, что предвыборная кампания сейчас в самом разгаре, хоть и без соперников?

            – Как съездила в отпуск Когершын? Где отдыхала? – попытался я перевести тему.

            - На Урале у своих родителей, в Кургане и Тюмени, - ответила мне помолодевшая и похорошевшая журналистка «Дождя».

            Когершын – ведущая еженедельной итоговой программы «Дождя», который я регулярно смотрю, и она воспринимается мной, как хорошая добрая знакомая, а с Евой я знаком еще дольше, созванивался с ней и переписывался в Фейсбуке. После встречи со мной она публично поделилась впечатлениями о моей истории:

- Александр Шестун долго ждал и надеялся, что ему подпишут доверенность, но под разными предлогами этого не делали. Это эмоционально очень тяжело – видеть, что то, во что ты верил, на что рассчитывал, оказывается несущественным. Это сильно подкосило его. Я, честно говоря, не была сильно шокирована. Я такое встречаю часто. Да, это наша реальность.

            Мы вместе повозмущались беспределом в «Лефортово», особенно отказом в медицинской помощи. Меркачёва – зампредседателя ОНК г.Москвы и самый опытный член ОНК, знает все порядки и негласные правила.

            Мы пожали друг другу руки, и я пошёл по гулким коридорам назад в камеру с облегченной душой и зарядом энергии. Впереди было еще воскресенье, а выходные – это самые страшные дни тюрьмы. Нет писем и газет, нет адвокатов, бани, походов к врачу или начальству, что немного отвлекает тебя от самопоедания.

 

            Моему соседу Роману за три года ни разу не дали права на телефонный звонок своим детям и престарелой матери, не говоря уже о свидании, а вот, например, террористам и наркодилерам дают без ограничения. Прокурор запросил 15 лет лишения свободы бизнесмену Манаширову при всем том, что тройные убийцы не получают столько.

Известный норвежский стрелок Брейвик убил на острове 77 человек, и на следующий год его уже обещают отпустить из тюрьмы за примерное поведение. У Брейвика апартаменты из трех комнат площадью 75 квадратных метров, туалет и кухня отдельно, спортзал и кабинет со спальней. Мало того, он ещё отсудил у государства 18 000 евро за холодный кофе, который принес ему надзиратель.

            Во всех тюрьмах мира телефонные звонки даются без ограничений, а во многих развитых странах сидельцы на выходные уходят домой.  У кого примерное поведение в тюрьме, те раз в год имеют право на трехнедельный отпуск дома, не говоря о том, что практика держать людей под арестом до решения суда по существу не имеет применения.

Я смотрю, сколько денег тратит государство на содержание 29 000 бизнесменов, находящихся сейчас за решеткой в России, загоняя страну всё глубже в депрессию. Всем хорошо известно, что если человек с деньгами попадает за решетку, то сразу со всех сторон слетаются мародёры, предлагающие «решить вопрос». Человек, получивший столько лишений и издевательств в тюрьме, озлобляется и выходит оттуда с чёрной ненавистью ко всему государству, ко всем его институтам. Зачем готовить себе врагов? Я не понимаю…

Конечно, это имеет краткосрочный эффект, страх – основной инстинкт для беспрекословного подчинения, но в дальнейшей перспективе накапливается критическая масса недовольства. В 21 веке применять массовый террор для скопившегося большого числа оскорблённых и униженных очень сложно, а другие методы уже не подойдут.

Как и все обычные граждане, я раньше редко обращал внимание на тех людей, которые терпят лишения в тюрьме, как страдают и часто незаслуженно, считал, что меня это не коснется.  Собственно, только, например, человек заболеет раком, как тут же начинает понимать, как много людей умирает от этой болезни, не получая даже минимального лечения от государства.

Надо сказать, справедливости ради, что не всем нравится «Водник», по сравнению с «Лефортово». Тот же Гриша Пирумов, которого отпустили прямо в зале суда, дав ему всего 1,5 года лишения свободы, и он за полгода свободы успел объездить весь мир, оставшись всё же жить в России. Его опять арестовали по тем же эпизодам, вменив ему ст.159 УК РФ и посадив его в СИЗО-5 «Водник». По традиции в «Лефортово» дважды не сажают.

Интеллигентному замминистра культуры не понравилась активная жизнь «Водника», и он задействовал все свои связи, и он задействовал все свои связи, чтобы его перевели в «Лефортово», где тишь и покой были ему по душе. Традиции никто не отменяет, поэтому Пирумова отправили в Кремлёвский централ, так называют блок 99/1 «Матросской тишины» - вотчины ФСБ, такой же, ка и «Лефортово».

На Кремлёвском централе, где сидел министр Улюкаев, гораздо более комфортные условия: камеры в два раза больше, чем в «Лефортово», отдельный туалет, горячая вода, спортзал, буфет, электронная переписка, адвокат хоть каждый день. Конечно, там невозможен алкоголь, телефоны и прочие вольности, какие есть во всех тюрьмах.

Как я уже писал, досудебщик Дмитрий Сергеев сидит там же. Напомню, что он сдал Пирумова, заключив соглашение со следствием, однако получил больше Гриши – 4,5 года лишения свободы условно, мало того, на выходе из зала суда радостный Дмитрий был вновь задержан сотрудниками ФСБ, и его уже упрятали по самой тяжкой статье 210 п.1 УК РФ – преступное сообщество, где срок от 12 до 20 лет. 40-летний Сергеев очень доволен своим содержанием там, не вылезает из спортзала и достиг уже идеальной физической формы, очень много ест самые дорогие и качественные продукты, мало читает, зато обвиняет Михальченко во всех своих бедах.

 

 

22.08.2018

 

            Сегодня, на 24-й день голодовки у меня аншлаг – бесконечные встречи, столько, что к полудню я уже падаю с ног. Начался день с того, что в бокс на крыше, где у нас проводятся прогулки, зашёл председатель Совета по правам человека при Президенте Федотов М.А. Это было все же неожиданно, хотя я и писал ему приглашение посетить меня в Лефортово, зная, что за день до этого Юля звонила ему и просила прийти ко мне и уговорить меня снять голодовку.

            Михаил Александрович очень приятный собеседник, интеллигент до мозга костей, и любая встреча с ним даёт надежду на лучшее, как-никак, а он – советник Президента В.В.Путина.

            Я напомнил ему, что его последний визит в СИЗО-5 «Водник», когда он убедил начальника изолятора пустить нотариуса ко мне, закончился тем, что меня сразу же этапировали в Лефортово, где я теперь несу лишения и невзгоды.

            После встречи со мной он спустился по моей просьбе в мою камеру, чтобы посмотреть на те ужасные условия, в которых мы живём. Далее он проследовал в кабинет начальника СИЗО Ромашина и около часа разговаривал с ним за закрытыми дверями. Я дал согласие лечь в тюремную больницу при «Матросской тишине», но руководство «Лефортово» вдруг заартачилось, негласно говоря, что я на особом контроле, и им, вроде как, запретили. Вероятно, это и пытался решить Михаил Александрович.

            Потом ко мне пришли Иван Мельников и Саша Ионов из ОНК с той же целью – прекратить голодовку, и разговор был неконструктивным, всё об одном и том же. Все равно я благодарен этим молодым ребятам за их работу, хоть полномочий не так много у них.

           

23.08.2018

            Как только я пришёл от ребят из ОНК, через пять минут надзиратель сказал, что мне опять надо идти. Дело в том, что идти к начальству в административный корпус довольно далеко, ты не должен пересекаться с другими заключенными, и это значительно увеличивает время в пути, потому что потоки часто пересекаются.

            Большие перемещения для меня давались уже с трудом. Когда я пришёл к сотруднику Генпрокуратуры Граме Василию Семёновичу, я уже еле передвигал ноги, тем не менее беседа с ним о нарушениях моих прав в СИЗО заняло около двух часов. Как всегда, я значительно прибавил замечаний в его протокол и обсудил с ним много попутных вопросов. Он, как и его коллега, «приписанный к «Лефортово», Владислав Лончаков, примерно 55-летнего возраста, и я поймал себя на мысли, что со зрелыми мужчинами мне интереснее общаться, чем с молодыми. То ли они интереснее, то ли меня инстинктивно тянет к ровесникам.

            Еле доплёлся до камеры, рухнул на кровать и лежал около трех часов. Когда через час врач попросил меня подойти к нему на третий этаж в медпункт, я впервые отказался от ежедневного осмотра, взвешивания и консультации. В жизни не помню, чтобы так уставал. Думаю, что не меньше от меня устало руководство СИЗО-2, которое не в первый раз сравнивает меня с другим местным бунтарем Никитой Белых, более того утверждает, что я его превзошёл.

Мне приводят в пример серийного киллера Гагиева, который сидит в соседней камере через стенку и не пишет жалоб на содержание в СИЗО. Сам он себя считает истинным бизнесменом, мало того – пострадавшим от экс-министра энергетики России Игоря Юсуфова, отнявшего к него бизнес.

Сотрудники ФСБ, которые разрабатывали и задерживали Гагиева по кличке Джако, ранее интересовались у меня его знакомым земляком-осетином заместителем начальника полиции УВД Подмосковья Игорем Боллоевым, который активно работал против меня, находясь еще в своей должности. Не знаю причин, побудивших его к этому, может быть, его брат Станислав, работающий начальником подольского ОВД и тесно связанный с городскими авторитетными лидерами, которые, как известно, сыграли не последнюю роль, в моих нынешних злоключениях.

            По расхожему мнению, бывший замначальника полиции УВД Московской области Боллоев был главным «решалой» в управлении, ездил с эскортом, занимался несвойственными для него вопросами – контрабандой, нелегальным алкоголем, и был особо приближенным к генералу Паукову.

 

            Сегодня в медсанчасти и на приёме у начальства мне сообщили, что меня, вроде, решили-таки отправить в ведомственную больницу на «Матросскую тишину». Хоть я этого и добивался, но известие почему-то не обрадовало меня. Страшно менять место обитания, при том что есть разные мнения об условиях содержания там. Потом неизвестно, сколько я там пробуду, и если это будет неделя, то это, конечно, очень плохо. Переезд туда и назад отберет у меня много сил, и любое обустройство и притирка к соседям – непростое дело. Вернуться к Манаширову в камеру я уже не смогу: здесь не сажают повторно с одним и тем же человеком вновь. Кто будет новым соседом в «Лефортово» по возвращению – большой вопрос. С бывшими сотрудниками правоохранительных органов не сажают (они только друг с другом). Остаются либо узбеки и таджики, сидящие по статье «терроризм». В идеале хотелось бы с Константином Пономарёвым, неплохо было бы и с Дмитрием Михальченко, хотя многие предупреждали о его взрывном характере. Было бы здорово оказаться с одним из братьев Магомедовых.

Не пугает меня перспектива побыть вместе с вором в законе Пичугиным, с кем-то из правительства Дагестана. Как говорится, лучше с умным потерять, чем с дураком найти.

           Надо перебираться из камеры на первом этаже, где сейчас я нахожусь, на верхние второй, третий или четвертый этажи, там теплее, и камеры по сантиметрам побольше. Тюрьму строили при императоре Александре 2, внизу стены толще, а к верху становятся уже.

          Почему-то террористов из Средней Азии держат на верхних этажах, а их примерно половина контингента, скорее всего из-за того, что адвокаты к ним не ходят, начальство с ними тоже не общается, их реже перемещают вниз, поэтому наверху они никому не помешают. Когда приходило время намаза – мусульманской молитвы, - они стучали кружками по стене, чтобы сориентироваться по времени, потому что, что часы в тюрьме не разрешаются и не в каждой камере есть телевизор.

 

 

 

Часть 6. «Матросская Тишина»

 

24.08.18. «Лефортово» - «Матроска»

 

            Время 17:40, меня отправляют в «Матроску» из «Лефортово». Даже не верится. Собрал все пожитки и бегом в машину, в Москве, наверное, будут пробки. Посадили в маленький автозак «Газель», со мной поехал терапевт Илья из медпункта «Лефортово», который осматривал меня каждый день. Я привык уже к этому работящему и молодому врачу. Это уже будет четвёртое место содержания меня под стражей за два с небольшим месяца. Сначала ИВС на Петровке, потом «Водник», затем «Лефортово» и, наконец, «Матросская тишина».

            Сегодня 26-й день голодовки, и смысла голодать в больнице уже нет: они не лишали меня права на приход адвоката (говорят, что здесь может приходить хоть каждый день), доверенности на выборы они меня тоже не лишали, так что никому здесь ничего доказывать нет смысла. Это были два моих основных требования голодовки. Если меня не посадят в карантин, и будет возможность получать натуральные соки, то можно будет уже потихоньку выходить.

            Доехали минут за 30, прям эскорт-доставка вип-такси. Из «Водника» в «Лефортово» я ехал часа 3-4 в сорокаградусной жаре.

            Обнялся с Ромой Манашировым на выходе из камеры, сказал, что помолюсь за него, приговор ему огласят в этот понедельник, прошу у него для сокамерника не больше восьми лет общего режима. У Манаширова за спиной три года в «Лефортово», а если дают общий режим, тогда год в СИЗО за полтора получается, значит, 4,5 года уже отмотал, плюс возможность получить условно-досрочно освобождение с половины срока. Если же режим будет строгий, то с 2/3 срока, а год за полтора в СИЗО вообще не идёт. Вот такая странная у нас молитва и мечты с моим тюремным товарищем Ромой…

            Итак, приехав в «Матросскую тишину» в приятный солнечный августовский вечер, я увидел свежеокрашенные стены всех корпусов, заасфальтированный двор. Вечернее солнце скользящими лучами выгодно подчёркивало рельеф здания, и я завороженно оглядывался, пока на меня не прикрикнули конвоиры.

            Внутри на оформлении, фотографировании и взятии отпечатков было уже не так опрятно, но та вежливость и простота сотрудников СИЗО-1 сразу подкупала и скрашивала впечатление от выщербленных стен с выбитыми кусками штукатурки.

            Меня сразу забрал сотрудник оперотдела для беседы в отдельный кабинет. Сергей Ершов, старший лейтенант внутренней службы, очень молодой, примерно лет 25-ти, произвёл неизгладимое впечатление на меня своей простотой и откровенной манерой общения. Ранее я не видел таких тактичных и вежливых тюремщиков. Он недавно закончил Владимирский юридический институт, ещё не успел набраться негатива на этой не самой приятной службе. Впрочем, местные сидельцы отзываются о нём достаточно нелицеприятно, мол, мягко стелет, жёстко спать.

            Сотрудники ФСИН поголовно все приезжие. Зарплата невысокая, условия труда тяжелые и неприятные, все тобой недовольны: и сидельцы, и их родные, и надзирающие прокуроры, и ФСБ со Следственным комитетом сажают пачками их, включая самое высшее руководство. Коршунов, замдиректора ФСИН, до сих пор сидит в «Лефортово», а сам руководитель Реймер уже в колонии. Правозащитники обладают правом в любой момент зайти с проверкой любой документации. Ни одна силовая структура в России не допустит общественников к своей работе, ФСИН – самая пинаемая структура в нашей стране. Именно поэтому сотрудников не хватает во всех тюрьмах и колониях, а это сказывается на качестве жизни арестантов. Например, сегодня в «Матроске» не повели на прогулку, потому что всего один провожающий, и он физически не может в выходные даже больницы вывести на свежий воздух, хоть такая прогулка и положена по закону. В Можайской тюрьме на прогулку не выходят неделями всё из-за того же дефицита кадров.

            Внутри больницы мне сразу понравилось всё: поведение врача Равиля Умралиева, оформляющего документы на входе, поведение конвоиров и надзирателей, не придирающихся по всем мелочам, наличие лифта. Наконец, когда я вошёл в камеру, то просто ослеп от розовых стен, белой сантехники в туалете, нового большого холодильника, современного телевизора с хорошей антенной, большого светлого окна, современной напольной плитки. Много ли человеку надо... Камера примерно 17-18 квадратных метров на трех человек с одноярусными кроватями. После 7-метровой в «Лефортово» ты, как в апартаментах. Соседи полностью соответствовали качеству помещения, везёт мне все-таки на хороших людей!

            Рашид Абдуллов – министр здравоохранения Ульяновской области, пробывший всего один год на этой должности. До этого 14 лет Рашид отработал главврачом детской больницы города Ульяновска. Прошёл путь от детского хирурга до главврача без помощи родителей, они умерли еще во время его учёбы в Самарском институте.

            Председатель правительства Ульяновской области Смекалин предложил должность министра ему, чтобы вывести сферу медицины из кризиса. На тот момент в районных больницах были арестованы счета из-за колоссальных долгов, и Абдуллов стал почти антикризисным менеджером, работал с утра до ночи. Был наведён порядок в финансовой дисциплине лечебных учреждений, отработан антикризисный план, выявлен дефицит денежных средств, в отрасли сформирована новая команда министерства.

            Нежданно-негаданно 17 июня 2018 года были проведены обыски дома и на работе, без допуска адвоката, с предъявлением обвинения в создании условий для совместных закупок лекарств у АО «Ульяновскфармация», 100% владельцем которого является Департамент имущества Ульяновской области. Следователи считают, что при закупках была завышена цена кислорода и возбудили уголовное дело по ч.4 ст.159 УК РФ. Парадокс в том, что согласно постановлению Правительства Ульяновской области и приказу предыдущего министра данные торги проводились с 2014 года. В министерстве был конкурсный управляющий с правом подписи, сам же Рашид ни одного документа не подписал и не провёл ни одних торгов, но, вроде как, дал устное указание.

            Это копия и моего уголовного дела, когда меня обвинили за постановление, мною не подписанное, абсолютно законное, проверенное судами. Сама форма торгов не предполагает какую-то твёрдую цену на тот или иной товар, ограничения участников в Ульяновске не было, цена соответствовала рыночной.

            Во время предельно жесткого обыска у 50-летнего Рашида случился инсульт с потерей сознания и эвакуацией на скорой помощи в реанимацию.  Через три недели Абдуллова отвезли в Басманный суд, этапировав его на самолёте из Ульяновска в Москву в сопровождении сотрудников ФСБ, что категорически запрещено делать после инсульта. Воздушный транспорт противопоказан больному с данным диагнозом в течение полугода. На заседании Басманного суда у него было давление 180/120, однако в домашнем аресте ему было отказано. Он потерял сознание прямо во время судебного заседания и был доставлен в реанимацию тюремной больницы.

            Зачем государство калечит столько уважаемых людей? Как вообще происходит выбор той или иной жертвы? Ответов нет.

 

25.08.2018. Матросская тишина.

 

Пётр I на правобережье реки Яуза поселил матросскую слободку. Этот факт и дал название улице, лежащей параллельно реке. А поскольку при Екатерине II там проживали старики-матросы, то дом стали называть матросским. Жители города старались беречь покой престарелых граждан и мимо богадельни проезжали тихо. Так к названию улицы добавилось ещё одно слово. И теперь она стала называться Матросской Тишиной. Позже здесь появилась тюрьма, известная в народе как «Матросская Тишина».

Тюрьма «Матросская Тишина» ведет свою историю с 1775 года. Тогда по указу Екатерины II на месте, где сегодня находится следственный изолятор, под протекторатом Общества Призрения был открыт дом для «предерзостных».

Дом для «предерзостных» в своём первоначальном состоянии просуществовал сравнительно недолго. Уже к 1870 году его переименовали в Московскую исправительную тюрьму. Новое учреждение было рассчитано на 150 женщин и на 300 мужчин. Целью тюрьмы декларировалось: «дать в руки этому сброду известное ремесло». Сбродом же, в свою очередь, считали заключённых – мелких преступников, воров, мошенников.

Постепенно площади исправительного учреждения расширялись.

В то время на улице Матросская тишина располагался частный сектор, и в одном из домов 4 апреля 1908 года родилась моя бабушка Лидия Кирилловна Васина и прожила здесь до четырех лет, пока в 1912 году не началось строительство трамвайных путей и депо имени Русакова, и ее дом снесли.

В том же 1912 архитектором Б. А. Альберти были спроектированы и построены новые тюремные здания.

Больница для заключённых была размещена в отремонтированных и реконструированных зданиях бывшего жилищного фонда сотрудников тюрьмы. Учреждение обслуживает не только «Матросскую Тишину», но и все следственные изоляторы города Москвы и насчитывает около 706 больничных мест (коек).

Сегодня тюрьма «Матросская Тишина» насчитывает 7 корпусов. Суммарная площадь учреждения - 41 438 кв. м. Изначально лимит заключённых, которые могло содержать СИЗО, не превышал 200 человек. СИЗО предназначалось для изолирования на период проведения следственных действий и судебного разбирательства лиц, в отношении которых необходимо было принятие строгих мер надзора.

В 2001 году, ориентируясь, на международные нормы в отношении размера площади на одного содержащегося в заключении, было установлено ограничение в наполнении тюрьмы. Но, к сожалению, фактически нормы не выполняются. В соответствии с официальными данными, СИЗО № 1 рассчитан на 2013 человек, но реальное наполнение превышает этот показатель на 21,3 % и составляет 2441 человек.

Помимо СИЗО-1, Москва насчитывает ещё семь следственных изоляторов. Среди них не менее известная «Бутырка» и «Лефортово».

Список известных заключённых, которым довелось отбывать срок в «Матросской Тишине», достаточно велик. Среди них - советские политические деятели Янаев Г. И. и Язов Д. Т., бизнесмены Лебедев П. Л. и Ходорковский М. Б., Мавроди С. П. и многие другие.

Около года назад появилась информация о том, что сокращение штата сотрудников ФСИНа привело к их значительному уменьшению. Это послужило поводом для появления опасений со стороны надзирателей СИЗО № 1. Как признавались сотрудники пенитенциарной службы, из-за сокращения численности надзирателей работать стало просто опасно. В таких условиях становится понятным, что ещё не один год будет потрачено на приведение состояния российских тюрем к мировым стандартам.

В Матросской тишине содержались криминальный авторитет Вячеслав Иваньков «Япончик», Сергей Магнитский, режиссер Кирилл Серебренников, мэр Ярославля Евгений Урлашов.

            Тюрьма «Матросская тишина» находится на востоке от центра Москвы, на берегу Яузы. Здесь большое СИЗО, где содержится порядка двух с половиной тысяч человек. Для примера, в «Лефортово» 150-200 человек, а в «Воднике» чуть более тысячи. Здесь же находится Кремлёвский централ - спецблок 99/1 на пятом этаже. Возводилась эта надстройка Берией для Ежова, потому что в «Лефортово» было много лояльных ему людей. Этот корпус не подчиняется начальнику тюрьмы Поздееву. 

Как и в «Воднике», здесь есть разные режимы содержания в корпусах. В 6-м корпусе самый строгий режим изоляции: нет телефонов, нет «дорог» и другой запрещенки, зато есть душ в камере, вежливые охранники, ежедневные прогулки. Камеры без перегруза, а бывают и пустые.

            Есть большой спецблок, там уже перегруз и нет душа, зато есть телефоны и прочие вольности. Как правило, положенцы тюрьмы сидят именно там. Сейчас на «Матросской тишине» нет ни одного вора в законе.

В спецблоке в 4-м корпусе (малый спец) в камерах нет душа, зато есть свой спортзал в отличие от 6-го корпуса, вольностей здесь немного больше.

Подавляющее большинство сидит на общем режиме, где камеры по 17 человек с перегрузом в полтора раза. То есть спят они по очереди, как и ходят в туалет. В камерах, разумеется, процветают правила истинных классических тюремно-уголовных понятий.

В данном СИЗО единственная ведомственная больница в Москве, с очень приличным медицинским оборудованием: современные приборы УЗИ, ФГС, новый рентген-аппарат, хорошие специалисты, неплохое обеспечение лекарствами.

Второй мой сосед, 39-летний Андрей Мурашев, юрист, начальник отдела госзаказа Федерального агентства воздушного транспорта, с не менее жуткой историей ареста. В преддверии выборов и последующих перестановок в Правительстве он был задержан. Следователь СК пояснил, что для того, чтобы выйти на свободу, надо дать показания на руководителя Росавиации Александра Нерадько. До выборов Президента выбить нужные показания не получилось, а после кадровых перестановок интерес к Мурашеву пропал. 27 февраля 2018 ода Андрея в очередной раз вызвали в СК на транспорте, после чего задержали во время допроса. В полночь повезли в ИВС на Петровку, но по дороге завезли в полицейский изолятор на Ярославском вокзале, где продержали до утра в железной клетке метр на метр, что даже присесть невозможно. Европейский суд по правам человека приравнивает это к пыткам.

            Предъявили обвинение, что Андрею в 2012 году якобы дали взятку, основываясь на показаниях Ивахиной В.А., директора ООО «Вираж», которая в 2012 году поставила в летное училище два учебных вертолета «Еврокоптер А-350 В-2». Выяснилось, что Веру Ивахину в 2015 году силовики взяли при обналичивании бюджетных средств из администрации Липецкой области, но так как у нее семеро несовершеннолетних детей, то ее не стали арестовывать в обмен на показания против всех знакомых партнеров. Ивахина в феврале 2018 года дала показания, что в 2012 году дала взятку Мурашеву в здании ресторана «Урюк»  на аэровокзале, которое было снесено полтора года назад. Кроме ее слов в подтверждение этого у следствия ничего нет. Обычно, как сейчас бывает, суды работают, как конвейер, и полное отсутствие доказательств не является препятствием, чтобы посадить человека на 10-15 лет за решётку.

Новые грани этой истории я узнал со слов ещё одного пострадавшего от оговора Веры Ивахиной – Владимира Юрьевича Борисова, с которым я столкнулся в коридорах больницы «Матросской тишины». Борисов в данный момент переведён в больницу из малого спеца (4-й корпус «Матросской тишины»). Владимир Юрьевич возглавляет службу авиации в Роскосмосе, и данная корпорация претензий к нему не имеет, несмотря на арест. До этого он много лет руководил деятельностью Московского авиакосмического салона (МАКС) в городе Жуковском. В 2011 – 2014 годах Борисов был соучредителем с Верой Ивахиной (50/50) в ООО «Вираж», где она ещё и являлась генеральным директором.

По словам Владимира Юрьевича, удивительная «активность» Ивахиной вызвана тем, что в ночь с 15 на 16 сентября гражданский муж Веры, Бурданов Александр Юрьевич, на почве ревности убил 25-летнего сотрудника ООО «Вираж» Станислава Кустова. Вера Ивахина приложила все свои связи в администрации Липецкой области для спасения своего гражданского мужа от уголовного преследования. Дело об убийстве Кустова, как следует из рассказа, было приостановлено по просьбе главы администрации города Усмань – Мазо Владимира Михайловича и вице-губернатора Липецкой области Божко Юрия Николаевича, которым оказывала услуги по обналичиванию бюджетных средств.

Дело было приостановлено с формулировкой «из-за отсутствия трупа Кустова», несмотря на то, что широкому кругу лиц известно, что Бурданов спрятал тело в заповеднике, недалеко от построенного Ивахиной цеха по сборке легкомоторных самолётов «Сигма».

В настоящее время следователь СУ на транспорте СК РФ Игорь Рудаков и оперуполномоченный Плотников В.М., зная об убийстве, используют Ивахину, как орудие для оговора Владимира Борисова, Андрея Мурашёва и других лиц, необходимых следствию для фабрикации уголовных дел на руководителя Росавиации Александра Нерадько.

При этом Вера Ивахина, обвиняемая в даче взятки в особо крупном размере, статья 291 УК РФ и мошенничестве, статья 159, часть 4 УК РФ, находится на свободе, и в отношении неё не избрана в качестве меры пресечения даже подписка о невыезде. Её сожитель Бурданов вместе со старшими детьми скрывается в городе Пафос на Кипре, где у них собственный дом и ресторан. Как следствие позволило выехать за рубеж подозреваемому в убийстве Александру Бурданову, в прошлом активному члену Ореховской преступной группировки, остаётся загадкой.

            Получается, что всех, с кем я сидел в камерах, объединяет одно – полное отсутствие доказательств, а событие преступления ничем, кроме слов, не подтверждается.

            Кубасай Кубасаев, начальник антимонопольной службы Дагестана, - взятка давным-давно только со слов заявителя. Миллиардер Манаширов – взятка пятилетней давности со слов Жана Рафаилова, обвиняемого по особо тяжкой статье 210 УК РФ, закрытой сразу после показаний против Манаширова. Андрей Мурашев – взятка шестилетней давности только со слов Веры Ивахиной, обвиняемой в обналичивании бюджетных денег. И, наконец, я по постановлению восьмилетней давности, много раз проверенному ранее судами и следователями. Поэтому мы уже очень давно не видели по телевизору кадров, как хватают чиновников или олигархов с чемоданами взяток и раскидывают веером купюры для демонстрации. Этого уже не надо. Суды и так арестовывают, не вдаваясь в обстоятельства, зачастую даже без телефонного звонка сверху. А дальше в 99% случаев предлагают досудебку или упрощенный порядок – сознаёшься, и тебе дают половину срока. Только представьте себе такую деградацию правоохранительной системы, когда уже почти 75% судебных дел завершается по досудебному соглашению (оговором других людей в обмен на смягчение) или в особом порядке (полное признание). Ни о какой состязательности сторон в наших судах не идет и речи, это только вызывает улыбку, и это основные принципы правосудия в России.

             Оправдательных приговоров менее 0,12% получается, так что на любого сегодня можно дать показания о даче ему взятки много лет назад, и сразу за решетку. Несколько лет назад дело по статье 290 УК РФ «взятка» по желанию обвиняемого рассматривалось присяжными, и такие дела в судах разваливались, присяжные оправдывали арестантов, прямо как в кино, поэтому сами силовики пролоббировали отмену такой возможности.

            Мой разум и душа кричат: зачем? кому надо было сажать глубоко интеллигентного Андрея Мурашева в тюрьму? Чего добивается государство этим? Почему человек с блестящей эрудицией должен гнить в нечеловеческих условиях тюрьмы «Матросская тишина», не видя своего четырехлетнего сына? Что за идиотская практика сажать людей до приговора суда, а потом по полгода ни разу не допрашивать? Мало того, государство тратит не менее 40 000 рублей в месяц на одного арестованного, не считая капитальных затрат на строительство тюрем, контрольного оборудования, конвоирование, я уже не считаю работу судов, прокуроров и оперативного сопровождения.

 

 

            27.08.2018. Матросская тишина.

 

            Два дня выходных в розовой камере, которые я наслаждался, закончились, и, как я и ожидал, обрушился вал неприятностей по всем фронтам. Всегда жизнь идёт по синусоиде, поэтому уверенность, что с понедельника надо ждать неприятностей, у меня была полнейшей. Началось с того, что при походе к врачу у меня сразу спросили, кто принёс три палки колбасы мне в камеру и сколько я съел. И.о. начальника медсанчасти №1 МСЧ-77 ФСИН Елена Молокова позвонила при мне и сказала, что генерал уже сообщил о наивысшем контроле моей персоны и минимальном сроке моего пребывания здесь. Действительно, в этот день передавали именно три палки колбасы в нашу 726 камеру, только не мне, а Рашиду Абдуллову. Конечно, я не ел никакую колбасу, которую мне можно будет в лучшем случае через месяц. К сожалению, врачей ФСИН мало интересовало моё здоровье, а лишь беспокоило, как бы не получить от начальства за столь проблемного пациента. Негласно мне было сказано, что можешь не рассчитывать на полный курс лечения, готовься через 2-3 недели назад в «Лефортово», а то и быстрее. Потом меня повели на УЗИ. Конвойный не посадил меня в общую камеру, где ожидают очередь, общаясь между собой, а отвёл в отдельное помещение, сказав, что встречается с таким впервые.

            Потом пришёл адвокат Андрей Гривцов и сообщил, что в отношении меня возбуждено еще три уголовных дела по статьям 159, 289 и 174.1 УК РФ. Таким образом, следователи помимо меня решили обвинить учредителя Бориса Криводубского и директора ООО «Центра» Сергея Самсонова в том же эпизоде, по которому была возбуждена ст.286 УК РФ.

            Возбуждать 4 уголовных дела по одному и тому же эпизоду достаточно сомнительно. Почему не 10 или 20? Как может одно действие попадать под превышение полномочий и одновременно быть мошенничеством? Одно исключает другое, и следователь всё же должен определиться, что же я нарушил в постановлении восьмилетней давности.

            Надо сказать, что это было для меня неожиданным, ведь превышение полномочий было совсем кривым, всё же действие статьи 159 УК «мошенничество» гораздо более широкого спектра применения и не зря называется «народной статьей». Мало того, следователь Роман Видюков сообщил Гривцову, что будет ещё несколько уголовных дел по 159-й статье по другим эпизодам и то, что после больницы меня вернут в «Лефортово».

            У Юли сегодня в областном суде заседание по обжалованию ее снятия с выборов на пост Главы Серпуховского района. Завтра, может, узнаю результат, хотя сложно рассчитывать на что-то, зная, какой ресурс против нас задействован.  Мало того, что сняли с выборов меня, посадив в день их назначения, потому Юлю нейтрализовали, так ещё и в нарушение закона ликвидируют избирательные участки в поселке Курилово, не известив их по закону за 70 дней, ограничившись тридцатью сутками. Ничего не боятся. Хотят отдать Курилово в Калужскую область, плюс если вдруг Юля отстоит своё право в Верховном суде, то 99% жителей этого воинского гарнизона проголосуют на нее, зная нашу позицию, что жители не крепостные и против того, что их перебрасывают в Калужскую область, не спрашивая даже их мнение. Квартира в Курилово сразу подешевеет в два раза, зарплата у бюджетников, а это школа, детский сад, амбулатория, тоже понизится даже еще больше, чем вдвое, да и неприятно людям быть материалом для чиновников.

            На встречах с Юлей многие жители плачут, и ей приходится их утешать. На самом деле, та жестокость, сопровождающая нынешнюю ситуацию, за пределами разума уже. Никто не верит в объективность обвинений следствия, и все, даже бабушки понимают, что это передел власть в самом грязном виде.

 

 

            28.08.2018. Матросская тишина.

 

Вчера, когда выходил от врачей, встретил миллиардера Вадима Варшавского, не раз посещавшего наш район. Последний раз мы виделись с ним год назад, когда Николай Дижур собирал своих однокурсников Горного института в ресторане «Клюква в сахаре» в Парке Дракино. С удивлением узнал от него, что посадил его тоже не кто иной, как Иван Ткачёв. Вот уж тесен мир…         

Члены ОНК меня здесь не посещают. Еву Меркачёву не пускают в «Матросскую тишину» из-за ее разгромной статьи о вип-камерах в СИЗО, остальные в отпусках. Может, увижусь здесь с ведущим аналитиком ФСИН по Москве Анной Каретниковой, опекавшей меня и других заключенных в «Воднике».

Воистину она заботится об арестантах с материнской любовью, и даже камуфляж только оттеняет ее стройную фигуру и подчеркивает её просвещенность. В «Лефортово» Анна Георгиевна не могла пройти из-за прямого подчинения СИЗО федеральному ФСИН, и я уже очень соскучился по этой харизматичной женщине, спасшей не одну душу.

Сегодня нам уже второй день выпадает счастье позагорать утром на крыше больницы, где проходит ежедневная прогулка. В этом году погода балует, не помню уже давно такого теплого лета. Два дня подряд я загораю по пояс и просто счастлив. Не во всех прогулочных двориках можно поймать прямые солнечные лучи, а здесь удача. Более часа я наслаждался последней возможностью получить загар. Лето идёт к завершению. Стоя в солнечных лучах, я думал: «Как же мало надо человеку для счастья! Почему ты не ценил это раньше?»

Многое начинаешь оценивать по-другому…

Не прошло и пяти минут, как я написал об Анне Каретниковой, как она зашла к нам в розовую камеру. С трудом сдержал себя, чтобы не пожать ей руку, как Когершын и Еве Меркачёвой. Анна Георгиевна – официальный сотрудник ФСИН по Москве, и должна быть дистанция для её же безопасности. Оказывается, она отслеживала по публикациям все перипетии моего пребывания в «Лефортово». Я еще в красках добавил то, что нельзя писать об этом страшном и зловещем месте.

Каретникова передвигалась в этот день по Москве в метро, поэтому была не в полном камуфляже, а лишь только в футболке, поверх которой была леопардовая жилетка. Она подробно записала проблемы моих соседей Андрея и Рашида, тут же взяла журнал регистрации и внесла соответствующие пометки. Андрей Мурашев решил свою главную проблему, которую не мог решить уже несколько месяцев. Ему не давали перечень жалоб на действия следователя, чтобы в суде подтвердить факт их отправки. Так что соседи не только получают проблемы от меня, но и плюсы тоже.

Сопровождающий офицер ФСИН Юрий Ледов спросил:

- Что у вас за странный герметик в душевой кабине ярко-жёлтого цвета?

Мой бывший сосед по розовой камере Виктор Абросичкин срезал с головки сыра, присланного передачей от родственников, восковое покрытие и, растопив его спичкой, замазал щели, чтобы вода не стекала на этаж ниже.

Абросичкин В.И., директор ФГУП «Строительное объединение» управления делами Президента РФ, заключил госконтракт 11.09.2009 на реконструкцию здания ФБУ администрации Президента и, как полагает следствие, не выполнил все ремонтные работы. В отношении него возбудили статью 159 УК.

Виктору Ивановичу уже скоро 67 лет, и он смертельно болен, но согласно постановлению правительства №3, медосвидетельствование с заключением о невозможности находиться за решёткой дают только «за день до смерти».

Умирающих в тюрьмах и колониях от хронических заболеваний десятки тысяч, а отпущенных на волю по медосвидетельствованию можно по пальцам пересчитать.

Виктор Иванович перед выборами мэра Москвы и губернатора Подмосковья предложил поставить условие руководству изолятора: если по выходным нас не будут выводить на прогулку, то мы не пойдём голосовать. Сразу понятно, откуда навыки политической борьбы за свои права, недаром столько лет отработал в управделами Президента РФ.

Кстати, это сработало…

 

 

29.08.2018. Матросская тишина.

 

Многие в больнице «Матросской тишины» меня узнают, подходят, говорят слова поддержки, рассказывают свои истории. Если записывать всё, то выйдет полное собрание сочинений. Все они очень разноплановые и попадаются совсем уж экзотические случаи. Просто когда ручки с собой нет, то не хочется голословно, без фактов, фамилий и должностей писать о серьезных вещах. Как правило, люди рассказывают только свою часть правды, когда же ты начинаешь допытываться, что же говорит обвинение, то эту сторону рассказывают менее охотно, как правило.

Сегодня утром после сдачи крови встретил Юру Корного, блогера из «Лефортово», проголодавшего более сорока дней там. Правда, он принимал питательные смеси, в отличие от меня.

- У меня артрит, и я принимаю «Диклофенак», - сказал мне Юра. – Без бульона лекарство сожжёт мне желудок.

 

 

Матроска. 29.08.18

 

Сегодня получение мелких радостей продолжилось. Конвоир дал нам большой дворик для гуляния, полностью залитый солнечным светом. Нас вывели гулять не с утра, а ближе к обеду, и нам с соседями выпало счастье позагорать в одних плавках. Блаженство! Редкая удача! В заасфальтированном дворике очень символично из пола пробивалась берёзка и тянулась своими хрупкими веточками к солнцу, прямо как мы, заключённые, стремимся на волю к своим семьям. Сколько людей здесь на разных языках молится за своих близких, я думаю, что побольше, чем в храмах всех конфессий.

Следующий день был самым счастливым за все мои два с половиной месяца пребывания под арестом – нежданно-негаданно следователь дал разрешение на свидание с женой Юлей. До этого я получил множество отказов не только на встречу, но и на телефонные звонки детям. Я человек не сентиментальный, вроде, но час беседы даже через стекло по телефонной трубке произвёл эффект разорвавшейся бомбы.

Путь к моему счастью был весьма долгим и запутанным, ощущение нереальности происходящего не покидало меня: слишком страшная была картина подземного перехода с облезлыми коридорами под сводчатыми арками, с плесенью, покрывавшей стены, потолки, двери камер и даже полы из-за высокой влажности и с отсутствием света. Заключенные, которые встречались в самом страшном месте «Матросски» - «тубунаре», были похожи на тени заключённых их концлагеря «Бухенвальд». В основном, узбеки, таджики и потрепанные славяне в 16-местных камерах сидели с огромным перегрузом, не менее чем в полтора раза, то есть по 25-30 человек. Большего ужаса я в своей жизни не видел.

           По коридору передвигались «хозбандиты» - так называют людей, которые уже осуждены и досиживают свой срок, работая в обслуге. Была раздача обеда, и они двигали тележку с баками, в которых плескались помои совершенно другого качества, чем подают в больницу и на «спецах», где сидят особо важные заключённые. За тележкой передвигались две кошки и то и дело залезали лапами в бак, чтобы поживиться баландой. В камерах, по рассказам очевидцев, пол в туалете земляной, а железное очко сидельцы затыкают пластиковой бутылкой, чтобы оттуда не вылезали крысы. На прогулку их практически не выводят. Само название «тубунар» означает, что ранее здесь находился больничный корпус с больными туберкулёзом. В данный момент туберкулёзное отделение находится отдельно от основного больничного корпуса, где нахожусь я, на более высоких этажах другого здания. На тубунаре зачастую содержат и наркоманов, больных ВИЧ и гепатитом С. Говорят, что в вену раствор наркотиков они вводят с помощью стержней от шариковых ручек, заострённых в камерах.

Примерно за двадцать минут мы с конвоиром, наконец, добрались до комнаты свиданий со стеклянными перегородками и телефонными аппаратами. Зашла Юля в красивой футболке и со свежим лицом, волосы её были распущены. Я был поражён её красотой, и голос жены для меня звучал, как симфония. Когда вошёл конвоир и сказал, что прошёл час, я даже не поверил. Свидание пролетело, как миг… Возвращаясь назад транзитом через тубунар и другие коридоры и тюремные корпуса с сотнями поворотов, запомнить которые можно лишь с десятого раза как минимум, мне уже не казалось всё таким страшным. В глазах стоял образ Юли, и я шёл широко улыбаясь, пока не услышал команду: «Стой!»

            - Как ваша фамилия? – услышал я, очнувшись.

- Шестун. Вам она известна? – спросил, увидев интерес в глазах коренастого майора ФСИН.

- Конечно! Кто же вас не знает. Замначальника СИЗО по режиму, майор Пьянков, - представился мне моложавый офицер.

Мы поговорили с Матвеем Пьянковым около десяти минут про условия содержания в «Лефортово» и местной тюрьме. Это два самых старых и известных изолятора, построенных еще в царские времена, помимо «Бутырки», но с совершенно разным отношением к арестантам. Повторю, что «Лефортово», несмотря на гораздо более финансирование, умудряется так усложнить жизнь сидящим там людям, что «Матросская тишина» для меня или «Водник» - предел мечтаний. Я поблагодарил руководство ФСИН по городу Москве, в чьём подчинении находятся все изоляторы, кроме «Лефортово», за их гораздо более человечное отношение к людям, которые ещё не осуждены, и вина их ещё не доказана.

Придя назад в свою розовую камеру, я упал на кровать и не вставал до самой ночи, тупо уставившись в потолок и счастливо улыбаясь. Андрей был на суде, Рашиду, видимо, было скучно, и он несколько раз меня переспрашивал, почему глупая улыбка не сходит с моего лица. Эмоциональный всплеск от встречи был настолько велик, что я не то что не мог ответить, мне было тяжело даже кивнуть головой. Я знал, что за душевным подъёмом последует спад. Не радуйся от побед и не огорчайся от поражений – и то, и другое отнимает силы. Но не радоваться я не мог и весь день бесстыдным образом наслаждался послевкусием встречи, перебирая в памяти все детали.

 

 

Матроска. 30.08.2018

 

Как я уже рассказывал, из-за моего приезда руководство больницы гудело, как растревоженный улей. Все конвоиры, медсёстры подтвердили, что такой спецконтроль видят впервые. Даже на КПП девушка на запрос адвокатов о визите к Шестуну сообщила им, что очень много разговоров о нём, и такие одиозные здесь не нужны, мол, от них одни проблемы. Конечно, я расстроился от того, что когда ночью потерял сознание от спазма в кишечнике, молодой хирург Борисов сказал мне на полном серьёзе:

- Совести у вас нет! Симулируете…

На мой взгляд, врачи не имеют права на такое ничтожное поведение.

По моему приезду нашу камеру посетил и начальник СИЗО «Матросская тишина» Поздеев Сергей Леонидович, что бывает крайне редко. Например, мой сосед Сергей Мурашев сидит в этой камере полгода, и полковник Поздеев ни разу в камеру не заходил. Немного уставший Сергей Леонидович произвёл приятное впечатление открытого и честного офицера лет 45-ти с печатью грусти на лице. Видно было по нему, что эта работа даётся ему непросто. Я не стал ему жаловаться на врачей, на реплику Молоковой, а её можно понять, ограничившись благодарностями за комфортную камеру, свободный заход адвокатов в шикарные кабинеты и общий настрой в коллективе СИЗО.

 

Матроска. 01.09.2018

 

Возвращаюсь к тяжелым минутам, например, сегодня у меня подавленное моральное состояние. 1 сентября я обычно объезжаю школы района, провожаю своих детей, а сейчас торчу в тюрьме! Порчу своим детям репутацию и лишаю их многих возможностей. Например, Ваня заканчивает в этом году Первый кадетский десантный корпус и планировал поступать в академию ФСБ – теперь путь туда закрыт, конечно. Маша в МГИМО тоже будет лишена перспективы работать в базовом министерстве иностранных дел. Страшно представить, что будут говорить одноклассники Грише про папу. Очевидно, что не у всех хватит такта не травмировать этого интеллигентного мальчика.

Очень неприятно было услышать от адвоката, что следователь Видюков прогарантировал ему мой возврат в «Лефортово», причём не в камеру к Манаширову, а к сидящему за терроризм узбеку, неопрятному, не говорящему по-русски, и то, что он не даст находиться мне в больнице более десяти дней. По закону он не может вмешиваться в условия моего содержания в СИЗО, а тем более влиять на медицинскую помощь.

Сейчас за окном садится солнце, с наступлением темноты начинается перекрикивание из камеры в камеру других корпусов, стоящих напротив нашего. В «Лефортово» такое полностью исключено. Здесь же каждый вечер после отбоя в 22:00 можно слышать массовые кричалки с одинаковым текстом: «Приветствие всему централу, всему порядочному люду от положенца Ильяса! Тёплые добрые слова! Крепкого здоровья! Чистого неба над головой! Золотой свободы! Скорейшего освобождения! Всего самого наилучшего от Господа Бога! АУЕ (арестантский уклад един)! Жизнь ворам! Вечно! Бесконечно!» Причем со слов «Жизнь ворам» скандируется хором. В основном, это кричат из камер общего режима, как я понял, профессиональные кричальщики, где арестантский уклад соблюдается более строго, чем на спецах. Слово смотрящего в СИЗО – закон! Два года смотрящим в «Матросской тишине» чеченец Зелимхан Засулаев, сидящий в большом «спеце» по уголовному делу по массовой драке на Хованском кладбище. Был большой резонанс в обществе, когда произошло массовое побоище со смертельными случаями между членами общественной организации «Здоровая нация», имеющей отношение к «Боевому братству» - организации воинов-интернационалистов, которую вызвал директор ГУП «Кладбища Москвы» на выдворение большой бригады шабашников-таджиков, работающих под прикрытием и.о. начальника ОВД ТиНАО города Москвы Рифата Каберова.

 Положенец в «Матросской тишине» - ингуш Ильяс. Чеченцы и ингуши практически один народ и даже имеют общее название – вайнахи. Язык практически одинаковый, за исключением нескольких слов и характерного акцента. В «Воднике», кстати, также был смотрящим ингуш Башир, а до него тоже был ингуш Мага. Меня это совершенно не удивляет. В армии в нашем полку 25 чеченцев и ингушей имели абсолютную власть благодаря своей сплоченности, хорошей физической форме и высокому боевому духу. При всем том, что дагестанцев было в два раза больше, а грузин, армян, азербайджанцев в 3-4 раза (каждой нации в отдельности). То же самое было у нас в Костромском технологическом институте.

На «Матросской тишине» сидельцы хорошо отзываются об Ильясе, считают его справедливым и авторитетным. Я никогда не встречался с положенцем ни в «Воднике», ни в «Матросской тишине», потому что всегда нахожусь на «спецах» в камерах с особо строгим режимом содержания – без «дорог» и прочих вольностей.

«Дорога» - это верёвка, с помощью которой через окна передаются «малявы» (записки), узнаётся информация друг о друге, передаются предметы первой необходимости (сигареты, чай, спички), бывает, телефоны и другая запрещёнка. В «Лефортово», разумеется, ничего такого нет, и даже не принято употреблять самый минимальный сленг, который используется по минимуму в «спецах» других СИЗО. Когда в «Лефортово» я назвал камеру «хатой», то на меня посмотрели, как на дурака. Пожалуй, единственное слово, которое там используется, - «шконка» (кровать).

 

 

Матроска. 02.09.2018

 

Здесь много обсуждений о якобы предстоящей амнистии. Власти страны приняли закон, что год в СИЗО приравнивается к полутора годам колонии, в связи с чем на свободу выйдет 100 000 человек, ослабив нагрузку на федеральный бюджет. Повышение пенсионного возраста в стране также говорит о дефиците денежных средств и даёт надежду на амнистию. Правда, адвокаты смеялись, когда я рассказал про подобные слухи.

- В тюрьме всегда говорят о предстоящей амнистии.

В Государственной Думе не исключают, что в 2018 году в России будет проведена уголовная амнистия. Благо, и повод для нее есть — в декабре исполняется 25 лет российской Конституции.

Не только родственники тех, кто находится в колониях и тюрьмах, но и представители экспертного сообщества говорят о том, что следующая уголовная амнистия в России должна стать достаточно широкой и включать в себя намного больший перечень тех, кто под нее попадает, чем это происходит обычно.

Как говорит руководитель Института проблем современного общества (ИПСО) Ольга Киюцина, цель, которая должна стоять — сократить население российских тюрем в два-три раза. Это привело бы количество заключенных в России к нормальному для цивилизованной страны уровню.

Руководитель ИПСО обращает внимание на то, что проекты амнистий в России традиционно готовят те люди, которые в принципе не особенно заинтересованы в гуманизации системы наказаний. Для этих людей само слово гуманность — нечто малопонятное и совсем им не близкое. В результате раз за разом амнистия превращается в профанацию.

Вероятнее всего, в декабре действительно проведут амнистию к юбилею основного закона страны, но попадет под нее сравнительно небольшое количество заключенных. Это будут те, кто вскоре вышел бы на свободу без всякой амнистии: люди, которые получили небольшие сроки и имеющие хорошие шансы на освобождение по УДО.

В России в действительности около миллиона заключенных, на которых расходуется около сорока миллиардов рублей в месяц, не считая капитальных затрат и попутных расходов на работу полиции, судов, прокуратуры, следователей, ФСБ и других правоохранительных органов.

Сегодня Россия не может позволить себе такие огромные расходы на миллионную армию заключённых.

В 1900 году в России насчитывалось 895 тюрем, в которых содержалось всего 90 140 человек, то есть в десять раз меньше, чем сейчас. Средний срок заключения в дореволюционной России составлял два с половиной месяца, в сегодняшней – около четырёх лет. Дореволюционные арестанты получали неплохое питание, одежду, заполняемость камер была в два раза ниже. В «Лефортово» в камерах сидело по одному человеку, сейчас по двое». «Бутырка» и «Матросская тишина» в то время также предоставляли площадь для заключённого в два раза больше, и впоследствии сидельцы с удовольствием вспоминали, как комфортно им сиделось «при царе Николашке». России к началу XX века удалось обеспечить содержание заключённых в соответствии с европейскими стандартами и принятыми конвенциями.

Силовики ссылаются на статистику количества при Сталине, на что я могу им легко возразить.

В 30-х годах В СССР на пике содержания арестантов в лагерях доходила до полутора миллионов человек, но население Советского Союза было более, чем в полтора раза больше населения России. Ко всему прочему в то время зэки строили железнодорожные магистрали, Беломорканал, крупные металлургические и химические комбинаты, принося экономическую пользу стране (заранее приношу извинения за циничную оценку эффективности, при том что миллионы людей погибли на этих каторжных работах).

Если наше государство расходует сотни миллионов рублей в годовом бюджете на содержание тюрем и колоний, то, наверное, оно хочет увидеть качественное перерождение арестантов, перековывая их в нормальных членов общества. Да не тут-то было…

В указе Президента РФ от 13.10.2004 года №1314 «Вопросы ФСИН», регламентирующим всю деятельность и структуру данной организации, из множества пунктов, расписывающих все полномочия и обязанности, в задачах ФСИН не прописана цель перевоспитания!!!

В итоге получается, что Россия пытается быть похожей на Европу, затрачивая сумасшедшие деньги на содержание огромной массы арестантов, не занимаясь их перевоспитанием, и за свои же деньги выковывает врагов государства.

В «Лефортово» один очень милый конвоир Юра, с добродушным, конопатым лицом, высказал мысль:

- Всех арестантов гораздо дешевле и полезней просто уничтожать!

Я думал, что ослышался, но он повторил безо всякой злобы и эмоцию свою мысль, подчерпнутую им из высказывания какого-то деятеля. Мы с Манашировым после этого долго обсуждали эту мудрость «из народа», не лишённую, кстати, логики.

Работая главой района, я постоянно с управлением образования организовывал экскурсии старшеклассников в серпуховскую тюрьму, чтобы они понимали, чем грозят нарушения закона. Эффект был ошеломляющий. Думаю написать законодательную инициативу, чтобы всех судей, прокуроров,  следователей, оперов сажали на месяц-другой в качестве профилактики и своего рода практических занятий в тюрьмы и колонии. Только размещать их не как это сейчас делается, с сослуживцами, а на общий режим с уголовниками, чиновниками и бизнесменами. Уверен, что от этого была бы большая польза всей правоохранительной системе России.

Посидев в переполненных камерах без горячей воды, с крысами и клопами, я уверен, они бы продвигали процесс широкой амнистии быстрее, а мера пресечения в виде ареста не раздавалась бы направо и налево судьями и прокурорами. Ведь в обычной жизни ни судьи, ни прокуроры в тюрьмах не сидят. Таких случаев в России по пальцам пересчитать.

Кандидаты на должность судьи в Японии целый год сидят в обычной тюрьме с документами на чужое имя «под прикрытием» для того, чтобы на своей шкуре прочувствовать цену судебной ошибки.

Обращусь, конечно, к своим примерам. Сергей Абросимов, сотрудник Генпрокуратуры, начальник управления по ОРД был задержан в 2009 году сотрудниками ФСБ при передаче мною пяти миллионов рублей за невозбуждение уголовного дела по преднамеренному банкротству МУП «Энергосервис» и взят с поличным. Получил шесть лет лишения свободы, просидел из них половину. Это единственный случай в современной России, когда сотрудник Генпрокуратуры, находясь на генеральской должности, был осужден и отбывал срок в колонии по статье 159 УК РФ. На суде я просил не давать ему реальный срок, заменив наказание на условное. У меня не было цели посадить его, я всего лишь защищался от широкомасштабного наезда высокопоставленных прокурорских работников.

Через день у меня задержали моего заместителя – Елену Базанову, якобы, со взяткой, которой не было. Оперативники отдали платёжку на обнальную фирму в другое крыло здания. Подчинённой Базановой. Деньги по ней перечислены не были, но в кадрах по всем каналам крутили её личные 20 000 рублей, лежавшие у нее в сейфе.

            Базановой поставили условие – оговори Шестуна и выйдешь на свободу. Заявитель – полковник ГУЭБиПК МВД Борис Калимулин с фальшивым паспортом на предпринимателя Юсупа Каримова.

Елена Юрьевна отказалась, и тогда они в качестве мести за Абросимова возбудили на меня уголовное дело по статье 290, части 4 УК РФ – взятке в особо крупном размере по заявлению криминального лидера Сергея Романова («Графа»). Он сообщил, что три года назад давал мне взятку, не подтвердив, кроме слов, это ничем, но это не помешало возбудить особо тяжкую статью. Через три года это дело было закрыто за отсутствием события преступления, но сколько сил и здоровья у меня то забрало.

Следом за этим по моему заявлению было возбуждено уголовное дело по «подмосковным игорным прокурорам», и около десяти высокопоставленных сотрудников прокуратуры было посажено за решётку.

Заместитель прокурора Московской области генерал Станислав Буянский дал показания, что арест Базановой координировал зампрокурора Подмосковья генерал Игнатенко и начальник управления по работе со следствием Дмитрий Урумов в координации с ГУЭБиПК МВД с целью воздействия на Шестуна А.В.

Генпрокуратура встала грудью на защиту своих сотрудников и продержав их больше года в тюрьме, Ткачёв со следователем СК Никандровым, а именно он впоследствии вёл это дело, вынуждены были их отпустить. Генпрокуратура не подписала обвинительное заключение на своих коллег, а без этого передача материалов в суд невозможна.

Иван Ткачёв договорился с заместителем Генпрокурора Гринем о закрытии дела «Подмосковных игорных прокуроров» в обмен на уголовное преследование генерал-лейтенанта ГУЭБиПК Дениса Сугробова по статье 210 УК РФ – преступное сообществ, таким образом, устранив своего живого конкурента по поляне обнала в банковской деятельности.

С лёгкой руки Ивана Ивановича статья 210 УК РФ, ранее применявшаяся крайне редко, именно к классическим преступным сообществам, бандам, на счету которых множество убийств, теперь легко лепится любым бизнесменам, силовикам и чиновникам. Сроки там до 25 лет лишения свободы, и это хорошая «палка» для непослушных Любая фирма, где есть директор, бухгалтер и финансист, подходит под определение преступного сообщества – группа людей в сговоре для извлечения незаконной прибыли. Если раньше в России возбуждалось 210 статей УК десятки в год, то сейчас – тысячи!..

С тем же заместителем генпрокурора Гринем Ткачёв подружился на этой почве, и с лёгкостью им удалось посадить теперь уже и меня в тюрьму по нынешнему делу.

Завершая свои истории участия в крупных войнах силовиков, могу сделать выводы, что в тюрьмах сколь-нибудь высокопоставленных прокуроров не имеется, так же практически нет даже рядовых судей.

Неужели можно предположить, что коррупция не проникла в высокие кабинеты сотрудников прокуратуры, ФСБ и федеральных судей? Да нет, просто в современной России в социальный пакет судьи наряду с пожизненным денежным содержанием, превышающим пенсию любого гражданина страны, входит и полный иммунитет на уголовное преследование. Пьяный судья, сбивший пешехода насмерть, не может быть задержан сотрудником ГИБДД. Фактически власть выдаёт защищающим её судьям индульгенцию на любое беззаконие. В худшем случае их просто увольняют.

В Сингапуре глава государства Ли Куан Ю справился с чудовищным разгулом коррупции, введя институт независимых судей. Судьям Сингапура выплачивается жалование 2,5 миллиона долларов в год, но при этом с них и крайне строго спрашивают. Наказание для сингапурского судьи, попавшегося на коррупции, одно – расстрел.

Именно поэтому в Сингапуре самый высокий уровень жизни и практически нет преступности.

Во всех развитых странах судебная власть абсолютно независима от исполнительной власти, и только в России любой федеральный судья, даже районного суда. Назначается указом Президента РФ.

Люди с реально большими деньгами давно уехали за границу, с экстрадицией у России проблемы из-за ухудшения международных отношений. Мало того, сейчас уже начали бежать те, у кого нет денег, а только разум и руки. Получается увеличение оттока капитала и утечка мозгов. Конкурсы даже в нефтяные ВУЗы, например, университет нефти и газа имени Губкина гораздо ниже, чем в Академию ФСБ или базовые ВУЗы прокуратуры и судов. Молодежь и их родители понимают, что зарабатывать на производстве или в бизнесе сложно и небезопасно, в отличие от проверяющих структур. Кто же будет работать в стране, если все хотят быть судьями и прокурорами?

Выход из голодовки оказался даже сложнее, чем заход в неё, вот уж не ожидал. Во-первых, сложнее психологически, хоть я и добился перевода в «Матросскую тишину», пусть и временно, но основные требования были не выполнены. Когда ты начинаешь голодать, то все вокруг тебя начинают бегать, уговаривать – прокуроры, начальство СИЗО, правозащитники… Каждый день идёт по нарастающей, ты доволен собой, что обладаешь силой воли, что движешься к своей цели, к тебе внимание со стороны СМИ, к тому же нет таких болей, как при выходе, и столько суеты, как в ограниченных условиях найти и приготовить необходимые блюда и отвары.

Первые четыре дня я пил только соки, у меня, правда, были только апельсины, не рекомендованные врачами из-за повышенной кислотности. Слава Богу, у моих прекрасных соседей были необходимые продукты, я же приехал практически пустой из «Лефортово». Привезли мне передачу и оплатили товары из тюремного магазина только на шестой день, поэтому я съел у Андрея и Рашида все запасы морковки, яблок, бананов, сухофруктов всех видов. Очень пригодился большой врачебный опыт Абдуллова и огромный запас лекарственных препаратов, которыми он щедро делился. Принцип, что все продукты в камере общие, работает во всех СИЗО, вне зависимости от благосостояния арестанта.

Очень много времени уходит сейчас на приготовление необходимых блюд. С утра до вечера я что-то тру на тёрке, отвариваю кипятильником свеклу, сухофрукты, морковку, выжимаю соки. Ем через каждые два часа понемногу жидкие каши, тёртые овощи, постоянно меняя и не смешивая по видам продукты.

Ответы на все мои жалобы, ходатайств и обращения не приходят из-за моего перемещения из «Лефортово». Времени сейчас хватает на описание тюремной жизни, письма своим близким, которые пошли целыми пачками по электронной переписке.

С горечью узнал здесь о жестоком приговоре Манаширову – 12 лет строгого режима за посредничество во взятке пятилетней давности, не подтвержденной ничем и купленный телефон в тюрьме у повара по провокации. Убийцам столько не дают… Как можно так жестоко относиться к бизнесменам, не имеющим отношения к природным ресурсам, нефти, газу, а занимающимся строительством торговых центров? Отобрали Columbus, ну, и так наказали уже, зачем добивать человека?! Надеюсь и молюсь, чтобы он в Верховном суде снизил хотя бы до 7-8 лет общего режима, тогда он сможет выйти на свободу с учётом уже отсиженного времени.

Власти страны приняли решение один год в тюрьме приравнять к полутора в колонии, и на свободу должно выйти сто тысяч заключённых. Это, правда, касается только общего режима, строгий не входит. Получается, что на свободу вышли люди, осужденные в основном за насильственные преступления, кражи и наркоторговлю – классические уголовники. Получается, как в 1937 году, когда советская власть относилась лояльно к уголовникам, делала им всякие поблажки и предельно жестоко к людям, не угодившим большим начальникам.

Партнёр Манаширова Ильдар Самиев сидит сейчас в 6-м «спеце» «Матросской тишины» по ст.159 с очень сомнительным составом преступления. Обвиняют, что его компании выдали известному футболисту Фёдору Смолову квартиру, оказавшейся в залоге у банка, и еще одному эпизоду. Это вопрос арбитражного разбирательства, но зачем человека два года держать в тюрьме, когда он давно погасил ущерб двум этим клиентам, и торговый центр Columbus отобран?

Экс-депутату Госдумы от «Справедливой России» Самиеву, кстати, предъявил «стремящийся» таджик Анвар, сидящий по статье 105 УК – «убийство» в камере 621, вроде как, имеющий статус бродяги (ранг перед вором в законе) за то, что Ильдар не давал своим однокамерникам способствовать «дороге», проходящей транзитом через окно его камеры. Дело в том, что расположена четырехместная камера №618 в стратегическом месте, окно выходит как раз на больницу, где мы сейчас находимся, и оттуда удобно ещё и перекрикиваться с больничным корпусом, но Ильдар не давал соседям даже этого.

 

 

Матросска. 08.09.2018

 

Рашид Абдуллов перед выходными забеспокоился, что его хотят выписать, боялся, что его отправят в «Лефортово», он, вроде, туда приписан по своему уголовному делу. Как в воду глядел. Вечером в субботу зашёл продольный и сказал: «С вещами на выход», в соседнюю камеру 729 с блогером Юрой Корным из «Лефортово». Мы помогли ему донести сумки, обняли его и пожелали как можно дольше задержаться в больнице.

Буквально через полчаса к нам завели нового соседа, тоже врача, как и Рашид, Руслана Баширова из шестого спеца «Матросской тишины». Он родился в Узбекистане, Самаркандской области 30 лет назад. По национальности турок-месхетинец. Потом десять лет прожил в Наурском районе Чечни, затем его семья переехала в станицу Курская Ставропольского края, где компактно проживают турки-месхетинцы, и там они осели окончательно.

Отец Руслана – инженер-строитель, мама – медсестра в местной больнице, он – единственный ребёнок в семье. Баширов окончил Ставропольскую государственную медицинскую академию в 2012 году, а ординатуру по торакальной хирургии в 2014 году. Потом работал в Ставрополе, компании ООО «Развитие ДНК», проводил профосмотры сотрудником компании «Газпром» и работал параллельно дежурным хирургом в краевой больнице имени Семашко. В конце 2016-го Руслан прошёл обучение по ортопедии и травматологии и работал в ООО «Ортекс» (ортопедическая сеть) на должности врача-консультанта по подбору ортопедических изделий, в его задачи также входили диагностика и лечение заболеваний опорно-двигательного аппарата. Этот ортопедический центр располагался в Москве возле станции метро «Семёновская», попутно работал в институте имени Склифосовского дежурным торакальным хирургом. Дежурил ночь через две и каждый день работал в «Ортексе»!

Жена Нилюфар работала в частной эндокринологической клинике врачом-анестезиологом, а их трехлетний ребёнок ходил в частный детский сад. Семья Башировых снимала однокомнатную квартиру в Южном Бутове.

Однажды к Руслану пришёл на прием таджик Бахтияр Махмудов. У Бахтияра было плоскостопие третьей степени, после консультации врача он остался очень довольным и через месяц пришёл на повторный приём уже со своей семьёй. У его детей была плоско-вальгусная деформация стоп, передающаяся по наследству. Потом Руслан встретил Бахтияра в мечети на Новокузнецкой, куда ходил регулярно. На протяжении двух месяцев во время вечерних молитв Баширов виделся с Махмудовым. Руслан утверждает, что никаких разговоров о поездке в Сирию не было, что любое слово таджика в этом направлении он бы пресёк. Руслан – истовый, традиционный мусульманин и согласно классических законов Корана отвергает всякое насилие, а тем более террор. Однако после двухмесячного общения в мечети их задержали и обвинили в терроризме по статье 205 УК РФ.

В декабре 2017 года рано утром десять сотрудников ФСБ задержали Баширова в съемной квартире при трехлетнем сыне Айдыне и жене.

Три месяца находясь в шестом спецблоке «Матросской тишины», Руслан не признавал свою вину. Однако за сто дней своего пребывания за решёткой путем логических размышлений, основанных на статистике обвинительных приговоров суда по статье «терроризм», он понял, что нет смысла кормить адвоката, который обещал развалить уголовное дело. Ко всему прочему семья Башировых не могла себе позволить содержание защитника даже по самым скромным московским расценкам – сто тысяч рублей в месяц.

Руслан благоразумно выбрал единственный путь, ведущий к более короткому сроку, - признание своей вины и заключение особого порядка с судьёй. В этом случае процесс проходит почти моментально, в течение трёх дней, без адвоката, без свидетелей, без изучения материалов дела. Следователю, судье и прокурору очень удобно, в этом случае отсутствует необходимость доказывать вину, а также нет риска того, что вскроются многочисленные ошибки делопроизводства и сознательные нарушения закона, которые в большом количестве допускает любой следователь.

Статистика судебных дел ужасна – 75% приговоров в России вынесены в особом порядке или по досудебному положению.

Эти 75% приговоров не имеют никакого отношения к правосудию, так как в ходе таких процессов судья не исследует доказательств, не выслушивает свидетелей и защитников, даже не пытается установить фактические обстоятельства дела, а просто утверждает своей подписью обвинительное заключение следователя, выполняя роль не судьи, а писаря.

Именно поэтому качество следствия катастрофически падает на глазах. Сложившаяся практика поголовных «добровольных» признаний вызывает у следователей чувство полной бесконтрольности и безнаказанности, ввиду чего они не утруждают себя даже формальным соблюдением норм закона.

Самое страшное, эта беда не беспокоит большинство россиян. Сотни тысяч арестантов занимаются самооговором, знание о 0,1% оправдательных приговоров не даёт им никакой надежды на спасение законными, классическими путями. Даже во времена Сталина, в пресловутом 1937 году оправдательных приговоров было 10,5%. К сожалению, наши граждане считают, что это их не коснётся, спокойно смотрят, как забирают их соседей, рассуждают, что «дыма без огня не бывает». Именно пассивное отношение общества ведёт к деградации правоохранительной системы и полному развалу правосудия как такового, не даёт возможности для высоких темпов роста экономики России.

Ежегодное снижение инвестиций в экономику России и увеличивающийся отток капитала из страны происходит прежде всего из-за отсутствия гарантий сохранности как заработанного капитала, так и самого бизнеса. Всем известно, что в России в любой момент к любому предпринимателю -  от торговца шаурмой до миллиардера – могут прийти люди в погонах и забрать всё. Это, к сожалению, подтверждает статистика. Количество сидящих людей по экономическим преступлениям выросло намного больше, чем по иным видам преступлений, более чем на 20%. По насильственным преступлениям идёт небольшое снижение. Понятно, что на уголовниках особо не заработаешь, да и опасность получить заточку в бок никого не привлекает.

Как только люди начнут понимать, что отсутствие правосудия ведёт к снижению темпов роста экономики и, как следствие, снижению расходов на здравоохранение, образование, строительство дорог и всего остального, на увеличение пенсионного возраста, наконец, мало того, что бюджетная нагрузка на огромную армию полиции, следователей, прокуроров, судей, ФСБ, Росгвардии и т.д. отбирает деньги налогоплательщиков, только тогда что-то изменится.

В России в МВД работает более миллиона человек. Если с другими странами, то мы увидим, что по «полицейскости» мы лидируем в мире, к сожалению. Показатель количества полицейских на сто тысяч жителей в России – 623 человека, Индии – 128 человек, Китай – 120, СССР – 200, США – 256, Евросоюз – от 300 до 360. В советское время милиции было в три раза меньше, однако каждый из нас во дворе знал участкового и его мотоцикл «Урал» с коляской жёлто-синего цвета. Сейчас 99% жителей не знает в лицо своего участкового, а фильм про Анискина смотрится, как фантастика.

Сколько же тратит Россия на армию полицейских?

В 2016 году на нужды МВД затрачено:

Россия – 1,08 трлн рублей – 1,26% ВВП;

США – $ 134 млрд – 0,7% ВВП;

Германия – 0,7% ВВП;

Франция – 0,9% ВВП.

Кроме МВД в России еще существует:

            Росгвардия - 400 000 человек;

МЧС -  289 000 человек;

ФСИН – 295 000 человек;

ФСБ и погранслужба – 200 000 человек;

Таможенная служба – 70 000 человек;

Следственный комитет и прокуратура – 70 000 человек;

Наркоконтроль – 34 000 человек;

ФМС – 35 000 человек.

Мы не берём армию, налоговую полицию, судейский корпус, ФСО, ФАПСИ. Даже в таком неполном виде численность сотрудников силовых ведомств – более 2,6 миллиона человек.

В России, где занятость составляет 60 миллионов человек, доля силовиков – 4,5%, что в 6,5 раз превышает долю развитых стран. В нашей стране количество силовиков равно числу людей, работающих в здравоохранении, а вот в США показатели занятых в здравоохранении превышают численность силовиков в 14 раз.

За последние 15 лет силовые ведомства увеличили свой штат более, чем вдвое, финансирование выросло в шесть раз, и это при том, что количество трудоспособных граждан снижается.

Силовые органы в нашей стране превратились в могущественную, богатейшую корпорацию, тормозящую экономический рост страны.

Сейчас, я думаю, самое время привести в пример человека, который уловил конъюнктуру правоохранительной системы и прекрасно лавирует даже в этих непростых условиях.

На днях в адвокатских кабинетах, обсуждая уголовное дело со своим защитником Андреем Гривцовым, я увидел мужчину средних лет, немного полноватого, с аккуратной бородкой, по-хозяйски ходящего из кабинета в кабинет, что не положено по закону. Его лицо показалось мне знакомым, и я спросил у Андрея, не узнаёт ли он этого человека.

- Это же Дионисий Золотов, он же Денис Тумаркин! – воскликнул Гривцов.

Я много слышал о Дионисии в «Воднике», где он сидел ранее, ещё до «Матросской тишины». После «Лефортово» Золотова этапировали в СИЗО-5, где его разместили в комфортной камере без видеонаблюдения, с телефонами, спиртным и прочими радостями жизни. Сидельцы мне рассказывали, что он свободно перемещался по тюрьме, причём не только по камерам общего режима, но и в «хатах» спецпродолов. Этого не могли себе позволить даже смотрящие по «Воднику» - ингуш Мага и впоследствии Башир.

Как и на «Матросске», в СИЗО-5 он не вылезал из адвокатских кабинетов, где ещё проходят и следственные действия. Это не «Лефортово», где контакты исключены. В «Воднике», в холле собиралось до тридцати-сорока человек, ожидая встречу и обсуждая все последние новости изолятора.

Дионисий ежедневно контактировал со служащими оперчасти и решал все свои насущные вопросы, причём делал это демонстративно, показывая арестантам мощь своего влияния на руководство СИЗО.

В начале июля 2017 года в камеру к Дионисию Золотову перевели исполнительного директора Роскосмоса по контролю качества Владимира Евдокимова. Золотову-Тумаркину потребовалось немного времени для обаяния топ-менеджера Роскосмоса, и довольно скоро жена Ракитина Валентина передала Дионисию восемьдесят миллионов рублей, заложив их в ячейку камеры хранения на Казанском вокзале. Через неделю рано утром соседи нашли Евдокимова мёртвым в туалете камеры. Как рассказывают, в заднем проходе у него была вилка, а вены изрезаны пластмассовым ножом достаточно неглубоко, но времени прошло много, и он скончался от большой потери крови.

Двое моих однокамерников видели и общались в коридорах со многими соседями Евдокимова, и их выводы не совпадают со мнением Следственного комитета, что это было самоубийство.

Валентина Ракитина обратилась в управление «М» ФСБ по поводу хищения у неё восьмидесяти миллионов рублей. Было возбуждено уголовное дело ГСУ СКР по Москве против Дионисия Золотова (Тумаркина) и его адвоката Александра Малофеева. Из «Водника» их перевели в Кремлёвский централ – СИЗО 99/1 «Матросской тишины», который курирует тоже управление «М» ФСБ.

В «Воднике» зачистили весь руководящий аппарат, начальник СИЗО-5 был уволен, возбуждены уголовные дела против сотрудников оперчасти.

Из спецблока 99/1 Золотова перевели вскоре в камеры «Матросской тишины», и вот сейчас он опять свободно рассекает по изолятору.

За короткое время нахождения в «Матросской тишине» он уже успел посадить члена ОНК Дениса Набиуллина, познакомив его в больнице СИЗО с банкиром Ильдаром Клеблеевым и договорившись о сумме пятьсот тысяч долларов США за медицинское освидетельствование с заключением о невозможности содержания под стражей. Разумеется, при передаче денег в кафе «Гранд Кофемания» член ОНК Набиуллин был задержан и помещён в «Матросскую тишину» рядом с Золотовым и Клеблеевым.

Зампредседателя ОНК Москвы Еве Меркачёвой, пожалуй, самому опытному и известному правозащитнику комиссии, не понравилась операция Золотова в отношении её коллеги, и она опубликовала разгромную статью сразу после посещения вип-камеры Дионисия и других привилегированных заключённых. Её публикация имела огромный резонанс, последовали масштабные проверки СИЗО, по результатам которых руководство «Матросской тишины» было уволено, а сидельцев из вип-камер переместили в тубунар.

Когда я содержался ещё в «Воднике», в начале июля 2018 года Мещанский суд приговорил Золотова (Тумаркина) к 3,5 года лишения свободы. Мало того, ему дали общий режим, что позволит срок в тюрьме пересчитать, как год за полтора, и теперь он может хоть сегодня выйти на свободу по УДО.

В «Воднике» все сидельцы были возмущены таким мягким приговором, ведь после смерти топ-менеджера Роскосмоса пострадали не только служащие ФСИН, но и сами заключённые: все камеры перевернули вверх дном и сильно ужесточили режим в тюрьме.

История похождений Тумаркина-Золотова весьма показательна и демонстрирует нам модель поведения, как в условиях современной России можно выбраться из тюрьмы за короткий срок, при этом ещё и заработав.

Начал он ещё в 2001 году «бомбить» фуры с таможенных складов. Обманным путём перевозил дальнобойщиков с грузом и перегружался на свои склады, получил три года, а через год уже освободился из Удмуртской колонии и снял судимость.

В 2007 году Тумаркин умудрился получить с руководства строительной компании «ДКН» 40 миллионов рублей за прекращение уголовного преследования. После обращения предпринимателя в ДСБ МВД и первых арестов Тумаркин-Золотов скрылся в Израиле.

В начале 2013 года Дионисий, предварительно договорившись со следователями на досудебное соглашение, вернулся в Москву, где сразу был задержан. В Никулинском суде Москвы Тумаркин-Золотов признал свою вину и получил три года условно, продолжив заниматься «решением вопросов». Дионисий «кинул» немецкого предпринимателя Юрия Судгаймера, владельца кировских деревоперерабатывающих предприятий на десять миллионов долларов. Немец обратился в следственный комитет, но возбудить дело против Тумаркина-Золотова не удалось. Зато через два года Судгаймер стал ключевым свидетелем в деле Никиты Белых.

Затем Дионисий «развёл» на 150 миллионов рублей застройщика, возводящего многоквартирный жилой дом в Сергиевом Посаде Виктора Круликовского.

В 2014 году Дионисий был задержан УСБ ФСБ и помещён в «Лефортово». Опера 3-й службы УСБ ФСБ требовали от него показаний на начальника УВД по ЗАО генерала Владимира Рожкова, и он согласился с условием подписания досудебного соглашения с Генпрокуратурой. Вследствие этого скандала был уволен начальник ГУ МВД по Москве Анатолий Якунин.

По досудебке Тверской суд приговорил Тумаркина-Золотова к шести годам колонии. За эпизод же хищения 150 миллионов рублей у строителя из Сергиева Посада Виктора Круликовского Никулинский суд приговорил Дионисия к шести месяцам колонии.

Завершая рассказ о похождениях Дионисия Золотова в качестве вывода позволю себе процитировать финал прекрасной статьи Андрея Сухотина, спецкора «Новой газеты», которую мы зачитали до дыр в августе 2018 года в «Воднике»:

«Вот, собственно, и все. Бывший адвокат Тумаркин (Золотов) продемонстрировал всем правоведам, как надо эффективно защищать собственные права. Не ссориться со следователями, не привлекать прессу и правозащитников (разве что к уголовной ответственности), не объявлять голодовку, не жаловаться в ЕСПЧ и не писать президенту… (Это, кстати, полный набор моих действий – прим. автора)

Начав однажды сотрудничать с системой, Тумаркин (Золотов) не просто стал ее неотъемлемой частью — на собственном примере он показал, как с ней сосуществовать».

 

Выборы. 09.09.2018

 

Ничего хорошего я не ждал от этого злополучного дня. Эти выборы и явились одной из основных причин моего ареста. Мало того, меня после вмешательства Памфиловой Э.А., требующей возможности моего участия в кампании, и прихода председателя СПЧ Федотова М.А. в «Водник», перевели в самую стрёмную тюрьму мира – «Лефортово».

Напомню, что в два часа ночи, именно в день назначения выборов Главы Серпуховского района, генерал-лейтенант Кабурнеев, начальник ГСУ СК РФ, подписал постановление о возбуждении уголовного дела в отношении меня. Никто ничего не боится, даже не пытаются как-то скрыть предвыборный, политический окрас ареста – наоборот даже демонстрируют это всем остальным, чтобы неповадно было. Подмосковные главы городских округов и муниципальных районов не избираются больше напрямую, а по сути назначаются губернатором. Только Серпуховский напрямую в этот день избрал главу района. Очевидно самого популярного кандидата, действующего главу Серпуховского района сорок автоматчиков жестоко задерживают прямо в день назначения выборов, демонстрируя силу губернатора Воробьёва и его покровителей.

Как же до этого могла докатиться наша область? Как это терпят жители? До сих пор я не могу поверить в реальность происходящего, как будто это происходит не со мной! Тошно до рвоты…

С утра меня позвали на выход, как всегда, не говоря куда и зачем мне надо идти. Пройдя через множество коридоров и лестниц, я вошёл в большой зал с огромным овальным столом. Мне предложили сесть между начальником тюрьмы Сергеем Поздеевым и моей дочерью Машей, как оказалось, они была членом участковой избирательной комиссии посёлка Большевик, где мы проживаем.

Оглядевшись, я увидел ещё человек тридцать, избирательные кабины и урну для голосования. Среди кандидатов на главу района я надеялся увидеть вычеркнутую Юлю Шестун, ведь они была изначально зарегистрирована, но потом снята по суду после требования повторной проверки председателем Мособлизбиркома Эльмиры Хаймурзиной. Однако её портрета там не было, даже Цапова они заставили сняться с выборов, чтобы «подольский» ставленник Ермаков, прозванный в народе бледным, не имел конкурентов.

Юля Шестун, правда, избралась депутатом и в Липицком, и в Данковском поселении, теперь ей надо будет выбрать одно из них. Очевидно, что если бы её не сняли, то «бледный» не выиграл бы выборы, не зря они старались убрать её с пути.

Заместитель председателя комиссии, воспитатель детского сада «Колобок» Большевика Ольга Левина сказала:

- Весь район за Шестуна! Все понимают, что Ваш арест – политический заказ!

Это дорогого стоит, ведь за эти слова её могут уволить с работы.

Мне рассказывали, что выйдя из тюрьмы, Ольга Юрьевна расплакалась, ей было жалко меня. После голодовки я ещё не набрал прежний вес, был непривычно худой, плюс моё нахождение в СИЗО, видимо, не казалось ей справедливым.

Голосовать за кандидата в губернаторы было не менее грустно – одни спойлеры. Грудинина не согласовали в Администрации Президента, и он разумно не стал далее пробовать пройти муниципальный фильтр. Дижура и то не пропустили.

Несмотря на этот цирк с выборами, я всё равно ушёл в приподнятом настроении. Меня очень ободрили слова зампредседателя комиссии плюс я увидел и посидел рядом со своей дочерью. Ко всему прочему в честь выборов я выпросил прогулку, обычно в выходные выводить нас некому.

Сразу после прогулки меня опять повели на выход, в тот же кабинет, где я беседовал более часа с начальником ФСИН по Москве генералом Морозом Сергеем Анатольевичем. Он несколько раз извинился за те проблемы, которые возникли у меня в СИЗО-5 «Водник» («Лефортово» не подчиняется ему): за невыдачу доверенности на выборы, за короткую кровать, отсутствие вентиляции в камере 508.

- «Водник» и «Матросская тишина» - просто рай, по сравнению с «Лефортово», - успокаивал я генерала ФСИН.

50-летний генерал Мороз в системе ФСИН уже более двадцати лет, начал карьеру в Саратовской колонии, потом служил в УИС Челябинской области начальником ИК-10, потом заместителем руководителя ГУ ФСИН РФ по Челябинской области. После работал начальником УФСИН по Брянской области и, а в 2013 году перешёл на должность главы УФСИН Кубани.

Мы обсудили многие проблемы содержания под стражей, даже сравнив их с опытом зарубежных тюрем. Сергей Анатольевич настойчиво просил составить письменные предложения по реформированию правил содержания в тюрьмах с экономическим и нормативным обоснованием.

- У вас яркий, аналитический ум, Александр Вячеславович, - польстил мне руководитель УФСИН по г.Москве.

- Тогда мне нужен доступ к приказам ФСИН, законодательной базе, бюджетные показатели с полной расшифровкой, международную практику работы тюрем, а также опыт СССР для полноценной аналитической справки, - сказал я. - В первую очередь нужно оформить законодательную инициативу внесения изменений в 103 ФЗ – «о содержании под стражей» и Правила внутреннего распорядка. Время идёт, прогресс не стоит на месте, и данные нормативные документы значительно устарели, - завершил я свой монолог.

- В первую очередь нужно провести широкую амнистию и разгрузить тюрьмы хотя бы до нормативного количества заключённых, особенно в уголовных делах, не связанных с преступлением против личности, а уж тем более с применением насилия, - не мог остановиться я.

Мы расстались, и я пошёл назад в камеру, умиротворённый тем, что мне хоть и малую часть, но удалось донести до генерала ФСИН. То, что он не может изменить ситуацию даже на 1% реально, думать не хотелось. Пока население этого не потребует от государства, ничего не сдвинется. Всех силовиков устраивает нынешняя вакханалия.

Придя в камеру, я поделился со своими соседями Русланом и Андреем подробностями встречи. Тут же пришло в голову, что трудоустройство обвиняемых в изоляторе – хорошее предложение и для ФСИН, и для сидельцев. Тот же Руслан – опытный торакальный хирург, ортопед, явно бы пригодился данной больнице, испытывающей большой дефицит кадров. Ни один закон не запрещает использовать труд арестантов, ещё не осуждённых.

Андрей Мурашёв – опытный юрист, тоже мог бы принести пользу больнице, так и людям, находящимся под стражей.

Уверен, что многие бы работали не за деньги или за символическую плату. Причём Андрею и Руслану не надо какого-то специально оборудованного рабочего места типа швейной мастерской.

Не успел я выпить чаю, как меня опять позвали на выход. И опять я пришёл в этот большой кабинет с овальным столом, только в комнате было всего две женщины в довольно строгой одежде. Подойдя поближе, я узнал Татьяну Николаевну Москалькову, уполномоченного по правам человека в РФ. Она сильно изменилась с тех пор, как я видел её в качестве депутата Госдумы четыре года назад. Я тогда очень плотно пообщался с ней и сфотографировался на память. Татьяна Николаевна тогда только поменяла генеральский мундир МВД на гражданский костюм депутата, была выше ростом, с энергичной походкой, спортивной фигурой и обладала командным голосом.

Сейчас я увидел перед собой совершенно иного человека. Передо мной сидела уставшая женщина с очень добрыми глазами, которая, как мне показалось, собрала всю боль российских семей, которые имеют несчастье видеть своих любимых только через решётку.

Работу доктора юридических наук на посту уполномоченного по правам человека Татьяны Москальковой одобряют многие известные правозащитники: председатель Московской Хельсинской группы Людмила Алексеева, адвокат Генри Резник, Валерий Борщёв, Светлана Ганнушкина…

Москалькову очень уважают и любят в тюрьмах, она одна из самых популярных адресатов жалоб заключённых.

Татьяна Николаевна рассказала про визит моей жены Юли и дочери Маши, который произвёл на нее впечатление. С Москальковой была Слюсарь Наталья Борисовна – начальник управления защиты политических прав аппарата уполномоченного. Они внимательно выслушали мою историю, дали практические советы по медицинской помощи, условиями содержания в изоляторе, по методам моей защиты. Татьяна Николаевна пообещала мне в этот же вечер поговорить с председателем ЦИК Памфиловой Э.А. по поводу моего недопуска на выборы. Поразил уполномоченного по правам человека в РФ и мой показательный арест в день назначения выборов с предварительными угрозами высокопоставленных чиновников, опубликованными в моём видеообращении к Президенту.

 

 

13.09.2018. «Матросская тишина».

 

Одна из тем, обсуждаемых с генералом ФСИН Морозом и Москальковой, - это огромное количество мусульман в тюрьмах Москвы. Примерно 40% составляют узбеки, таджики, киргизы, татары, жители Кавказа. Если с православными обрядами и священниками организовано всё на более или менее приемлемом уровне, то у мусульман ничего нет, кроме того, что они организуют сами.

Во всех трёх тюрьмах, где я побывал – «Водник», «Лефортово», «Матросская тишина» - пропорция примерно 40% мусульман к почти 60% православных соответствует реальности. Конечно, есть и представители других конфессий, как, например, иудеи, буддисты, не говоря о католиках, протестантах и даже мормонах, которые встречались мне в тюремных путешествиях. Например, Манаширов регулярно читал Тору и строго соблюдал Шабат, даже мне давая заниматься какой-либо работой. Я часто читал Тору вслух, других книг не было на тот момент, мне и Роме Манаширову это нравилось. Как оказалось, она полностью соответствует Ветхому Завету, за исключением разницы в именах.

Я бы назвал ещё две причины, почему государству надо более внимательно относиться к положению мусульман в тюрьмах и колониях.

Во-первых, уж слишком силён накал страсти у исламистов, они более радикальны и последовательны. Многие из них признают единственным законом для себя положения Шариата. Ситуация усугубилась ещё и тем, что силовики стали массово сажать по статье «терроризм» сторонников не столько Корана, сколько последователей Сунны Пророка Мухаммада. Большинство сидящих по экстремистским статьям, с их слов, не планировали теракты, и если и говорили про возможность воевать в Сирии, то только чтобы произвести впечатление на единоверцев, для красного словца. Тем не менее боевиков из стран СНГ и России, воюющих на стороне исламистов в Сирии действительно немало. Попадая в тюрьму, умеренные мусульмане, лишённые возможности общаться с имамом, соблюдать традиционные религиозные обряды, попадают под влияние джихадистов. Таким образом, подобная политика государства сама создаёт питательную среду для выращивания новых ультрарадикальных исламистов. Сегодня в тюрьмах и колониях силы блатных и зелёных примерно уравнялись. Зачастую власть меняется в тюрьме, переходя от приверженцев воровских традиций к джамаатовским и наоборот, бывает, что это сопровождается массовыми побоищами. Зачастую сами силовики провоцируют конфликты между этими двумя силами, применяя древнеримский принцип «разделяй и властвуй».

Во-вторых, во всех известных мне тюрьмах Москвы смотрящие и положенцы почти сплошь мусульмане. Самый верх иерархии последние годы у чечено-ингушской диаспоры, затем следуют дагестанцы, азербайджанцы, кабардинцы, татары, несмотря на то, что большая часть воров в законе – грузины, армяне, русские, курды. Назначают смотрящего по тюрьме и положенца именно воры в законе с воли, и этот парадокс мне непонятен, хотя надо отдать должное вайнахам, у них это неплохо получается.

Спросил сегодня у одного офицера ФСИН про этот парадокс, но ответил, что за деньги можно всё… Полагаю, что это слишком примитивный ответ.

Противоречие состоит ещё и в том, что смотрящие должны так или иначе соблюдать воровские законы, что входит в противоречие с традициями ислама.

Как я уже писал, везде я сидел на спецах, где общение со смотрящими практически исключено, а мне было бы интересно пообщаться с неформальными лидерами. Очевидно, что у них есть объяснение этому сочетанию.

Напомню, что ингуш Ильяс – положенец в «Матросской тишине», чеченец Зелимхан – смотрящий большого спеца, азербайджанец Талех – смотрящий 6-го спецблока, азербайджанец-бродяга Идраг сидит в одной камере 135 с Ильясом и Талехом, а якобы черкес Зураб «смотрит» за больницей. В «Бутырке» положенец – ингуш Ахмед, на «Воднике» - ингуш Башир, до него был тоже ингуш Мага. На «Матросской тишине» положенцем до Ильяса был дагестанец Суррогатный Сура (аварец или даргинец по разным данным), он вышел на свободу прямо из зала суда, несмотря на то, что обвинялся по нескольким статьям.

Предыдущий, Анзор был очень авторитетным положенцем, в глазах арестантов уважение к нему прибавилось после разрешения конфликта между чеченцем и русским, сидящими в этой тюрьме. Выслушав обоих, Анзор решил в пользу русского, а когда чеченец на родном языке стал агрессивно укорять его за то, что не поддержал нохчи (самоназвание чеченцев) вне зависимости от обстоятельств, то Анзор влепил ему пощёчину. Надо сказать, что в тюрьме рукоприкладство не приветствуется, и на это имеют право только люди, обладающие определённым рангом, да и то в лёгкой форме. Воры в законе, бродяги и стремящиеся даже не должны ругаться матом.

В конце XIX – начале XX века в царской Руси стали вводить самоуправление осуждённых, причём оно признавалось Законом Российской Империи. Возглавили самоуправление лидеры преступного мира – «бродяги» и «иваны», которые эффективно взаимодействовали с начальством, обеспечивая относительный уровень дисциплины и порядка. «Бродяга» избирался общим голосованием, и его смещение начальником тюрьмы могло привести к бунту заключённых.

Нынешние «смотрящие» возникли не на пустом месте, а явились продолжением стародавних тюремных традиций. Причем староста («смотрящий») избирался в каждой камере (как тогда, так и сейчас). Авторы инструкций того времени писали: «Избираются старосты из числа опытных, умных, обладающих сильными характерами, умеющими влиять на «шпану», разговаривать с ней, понимать её нужды».

Так, Феликс Дзержинский неоднократной избирался старостой («смотрящим») в варшавской тюрьме, Александровском и Орловском централе. Моисей Урицкий «смотрел» за Лукьяновской тюрьмой в Киеве, а Михаил Калинин избирался старостой питерских «Крестов». Хотя надо отдать должное лидерам преступного мира, что в царской России все-таки «смотрящими» (старостами) в централах были классические уголовники, начальство не жаловало «политических».

Ева дала интервью газете «Ока-инфо», где прямо и жёстко раскритиковала тех, кто стоит за моим заказным уголовным делом. Преклоняюсь перед этой хрупкой молодой женщиной, имеющей столь стержневой характер, рискующей получить неприятности за такие серьёзные обвинения высокопоставленных чиновников. Только ради столь высокой оценки Евы Меркачёвой можно было садиться в тюрьму. Для меня это большая честь, и безусловно я горжусь слышать такое о себе от человека, который лучше всех в России знает положение в тюрьмах и больше всех исписавший самые популярные и объективные статьи об этом ужасе.

- В этой истории с самого начала было множество нарушений. Все эти месяцы мы пытались добиться справедливости. На примере Шестуна видно, как к нам относится власть, - рассказала Ева Меркачёва в интервью «Оке-инфо». –  Ведь все знали про нарушения, про то, что Шестун имеет право участвовать в выборах, и Элла Памфилова сказала, что не должно быть никаких препятствий, и Михаил Федотов к нему приходил, но вместо того, чтобы впустить нотариуса, его перевели в СИЗО «Лефортово», и нотариус так и не смог к нему попасть.  То есть получается, что ни слова Памфиловой, ни слова Федотова - ничего не помогло. Есть силовики, которые сказали - ты не будешь участвовать в выборах, и так и произошло, несмотря на слова и действия тех людей, которые должны отвечать за законность выборов. Это Шестуна очень сильно подкосило, он очень переживал, потому что верил в свои конституционные права. Еще он очень сильно страдал от того, что не может увидеть своих детей. Вообще, сломить такого человека, как он, очень сложно, но когда речь заходит о детях, о невозможности встреч с ними - это очень сильно подкашивает даже самых сильных. Он говорил, что мечтал еще об одной дочке, но, видимо, этой мечте уже не суждено сбыться. Я уговаривала его, что он еще успеет стать отцом... Порой я замечала, что на него накатывает неверие в будущее, ощущение безнадежности. Это, конечно, печально. Человек пытался разоблачить людей у власти, которые совершили преступление, а в результате оказался за решеткой сам.

- Мне почему-то казалось, что обращение Шестуна к президенту станет таким охранительным билетом для него, - продолжала Ева. – Но получилось наоборот, и это страшно, что в нашей стране так происходит. Человек, который кого-то разоблачает, сам страдает от преследований. Вот это вот страшно, честно вам скажу. Это прямо печально-печально. Наша власть может удивлять как своей жестокостью, так и неожиданным милосердием. Были примеры, когда что-то менялось - и человека отпускали. Мне бы очень хотелось, чтобы Александр Шестун стал тем самым счастливым исключением. К тому же преступление, в котором его обвинили - экономическое, а в «Лефортово» содержатся преступники государственного масштаба. Никогда раньше не было там главы района, это настолько мелко для такого изолятора... Такие дела, практически фейковые, как у Шестуна, не делают чести нашей правоохранительной системе. Как однажды сказал наш известный адвокат Резник, в стране бывают вредители. Это как раз люди, возбуждающие уголовные дела, которые люди, народ, не понимают. Я думаю, Шестун стал жертвой таких вредителей.

Мне было неожиданно приятно услышать множество лестных о себе отзывов как от людей, которых я знал на воле, так и от совершенно незнакомых.

- Очевидно, что человек рискнул всем и это его выступление в Youtube — отчаянный акт мужества, - заявил режиссёр Юрий Быков. - Но у него, насколько я понимаю, есть семья, пять детей. Я человек не женатый, не семейный, но даже я когда иногда позволяю себе не то, что нечто подобное, а совершенно не идущие в в сравнение с этим выпады в соцсетях, и то мне страшно. А здесь, по-моему, человек идет по очень опасной дорожке. Что я могу сказать? Безумству храбрых поем мы песню.

Заместитель директора по науке Дома-музея Василия Поленова Наталья Грамолина, с который мы много общались сказала в прессе, что знает меня исключительно с хорошей стороны:

- Шестун неоднократно бывал у нас в музее-заповеднике и оставил о себе впечатление как о человеке умном, живом, интересующимся. Мы с ним не раз беседовали на самые разные темы и мне импонировали его взгляды, идеи, то, что он делает в Серпуховском районе. Когда я узнала, что он арестован, стала думать, чем могу помочь. Решила выступить поручителем, чтобы заключение в СИЗО, по возможности, заменили домашним арестом.

Почётный президент Федерации авиационного спорта России Владимир Иванов также публично меня поддержал:

- Да я лично вручал ему медаль Международной авиационной федерации за личный вклад в развитие и популяризацию авиационных видов спорта. Сейчас это уже история, но многие спортсмены не только из России, но и из-за рубежа до сих пор с теплом вспоминают Чемпионаты мира по вертолетному и самолетному спорту, которые проводились в Серпуховском районе. И все это стало возможно благодаря тому, что Шестун согласился принять чемпионаты. Он всегда уделял огромное внимание развитию авиационных видов спорта. Также на протяжении более десяти лет администрация Серпуховского района помогала нам проводить летную практику для курсантов областной школы-интерната имени Покрышкина...  Мне очень жаль, что он попал в такую непростую ситуацию. Дай бог, чтобы все это как-то разрулилось.

15.09.2018. Матросская тишина.

 

Позавчера беседовал со своим защитником Виктором Камалдиновым в кабинете. Ни в одном СИЗО нет таких просторных, светлых адвокатских кабинетов, с большими окнами, качественной мебелью, чисто убранных и почти всегда свободных. Теперь в «Матросской тишине» адвокаты посещают меня каждый день, так же, как было в «Воднике» когда-то. Так вот, часть окон следственных кабинетов выходит на обычную улицу Матросская тишина, а часть во внутренний двор тюрьмы.

Вдруг началось активное перекрикивание – в камере такой-то шмон, в камере еще такой-то шмон. Вернувшись после встречи с Витей в свою розовую камеру 726, через некоторое время я услышал нарастающий гул, как волны при шторме, набирающий всё большую остервенелость. Постепенно гул, состоящий из ударов железными предметами по решёткам (полагаю, что мисками) и диких воплей, стал больше похож на землетрясение. Казалось, что тюремные стены заходили ходуном. Мои соседи Андрей и Руслан высунулись в окно и удивлённо цокали языками:

- Мы такого ещё не видели за полгода нахождения здесь!

Через 10-15 минут всё утихло, но через полчаса пришла вторая волна, как при цунами, ещё больше, чем первая. Мне казалось, что ещё чуть-чуть, и мощные стены, построенные ещё в царское время, рассыплются, как труха, и разъярённые заключённые заполнят внутренний двор «Матросской тишины», хватая первые попавшиеся им под руку тяжёлые предметы. В этот момент я реально почувствовал, что без организующей силы, стихийно, такой консолидированный протест вряд ли смог бы получиться. Думаю, что если арестанты действительно бы вырвались из камер, то надзиратели и конвоиры едва ли стали бы им оказывать вооружённое сопротивление. Зарплаты у них маленькие, корпоративный дух невысок и по многим другим причинам.

Шмон – тотальный обыск, как правило, делается вертухаями из других СИЗО и силами управления ФСИН по г.Москве. Как говорят, в этот день даже в камере Ильяса №135 много что отмели (изъяли). Не секрет, что на общем режиме во всех тюрьмах и во всех камерах есть мобильные телефоны и прочая запрещёнка, которую сами же надзиратели и продают. Вечный бизнес – продал втридорога, отобрал и опять всё по новой.

Во всех тюрьмах мира стоят телефонные автоматы, и звонить можно без ограничений, а во многих странах разрешены сотовые и свободное пользование интернетом.

Почему у нас в СИЗО нельзя пользоваться даже СВЧ для разогрева пищи, и заключённые изгаляются с электрокипятильником – единственным возможным нагревательным прибором? Из кипятильника умудряются сделать электроплитку, которую, конечно же, отбирают. Что за идиотский запрет иметь часы заключённым? Тем более, что по телевизору, на глюкометрах, тонометрах и холодильнике можно посмотреть время. Почему нельзя иметь утюг? На судах обвиняемые, как чучела, выглядят на фоне выглаженных прокуроров и следователей. Как сушить вещи после стирки, если верёвки запрещено иметь в камере? Отбирают при шмоне пластмассовые вешалки, полочки, копировальную бумагу, могут отобрать телевизор или холодильник, если он перегружен продуктами, удлинители, вентиляторы. Всё это возмущает заключённых, которые и так зачастую сидят в нечеловеческих условиях из-за нехватки выделяемых бюджетных средств, так ещё и отбирают вещи, купленные за свой счёт.

 

«Американец»

Особенно ярко возмущается на ломаном русском языке вперемешку с английским американец Гейлен Грандстафф порядками в российских тюрьмах и спецификой уголовного преследования на пустом месте. Он сидит в камере на одном этаже со мной. Когда конвоир ведёт меня на ежедневную процедуру, то по дороге мы забираем американца, что даёт мне возможность поговорить с ним по дороге и сидя в очереди перед приёмом. Гейлен – мой ровесник, ему 53 года, он в прекрасной спортивной форме, не хуже, чем я до голодовки. В США Грандстафф работал пожарным, но из-за проблем с позвоночником вынужден был уволиться. В 2007 году он женился на Анне из России, ей сейчас 31 год, и они последние шесть лет проживают в Москве. Гейлен из Нью Йорка, а его родители из штата Техас. От прошлого брака у него есть 31-летний сын, американец, живущий в штате Южная Каролина, с двумя своими сыновьями, следовательно, Гейлен Грандстафф уже дважды дедушка. У американца помимо фитнеса есть ещё хобби – выращивание фиалок и кулинария, он православный и молится с утра до вечера. Всегда ходит с англо-русским словарём, чтобы общаться с окружающими его людьми. Сразу заметно, что он в этом месте чувствует себя абсолютно беззащитным и беспомощным, несмотря на атлетическую фигуру с ярко выраженным рельефом мышц.

            Гейлена обвиняют в контрабанде наркотиков, за его заказ в китайском интернет-магазине пептидов для регенерации клеток и чистящее средство для металла, где содержится гамма-бутиролактон, который может быть использован для получения психотропного вещества.

В 1994 году врачи диагностировали у Гейлена болезнь Крона – хронического воспаления желудочно-кишечного тракта. Через несколько лет гормонального лечения он узнал, что приём пептидов продлевает ремиссию и облегчает симптомы заболевании.

Гейлен ранее не принимал психотропные вещества, медицинская экспертиза не обнаружила у него зависимостей, а в целом к приёму наркотиков он относился очень плохо.

Гейлен Грандстафф уже год сидит в СИЗО-5 «Водник» на общем режиме, и ему грозит до двадцати лет лишения свободы за контрабанду наркотиков. Сидя в июне-июле в «Воднике», я слышал об этом американце. Он сидел на общем режиме, 19 человек в 414-й камере, в ужасных условиях с настоящими преступниками, и его уже дважды избивали в камере.

Я находился в «Воднике» на пятом спецпродоле, где нет двойного перегруза в камерах и насилие практически исключено. Обычно с такой тяжкой статьёй, как у Гейлена, держат на спецпродоле. Очевидно, что ему захотели усложнить жизнь, поместив его в эту дикую среду. Как утверждает Гейлен Грандстафф, оперативники требовали от него отказаться от американского гражданства в обмен на смягчение наказания, но он не согласился. Впоследствии его перевели в СИЗО-3 «Красная пресня», куда он вернётся после больницы.

Сразу после задержания ему предложили порвать американский паспорт в обмен на свободу, впоследствии это предложение было повторено после уже длительного нахождения в тюрьме. Если бы Гейлен подошёл к этому предложению более прагматично, без эмоций, то скорее всего был бы уже на свободе давным-давно. Правда, не мне поучать его: я тоже поддался эмоциям, не рассчитал свои силы, попёр против полигона «Лесная», пошёл на выборы, опубликовал видеообращение – сам себе проложил путь в тюрьму, не послушав «больших» людей.

Зато когда я слышу истории, как у Гейлена Грандстаффа, то мне становится легче. Ему за посылку стоимостью 11 тысяч рублей – 20 лет колонии, а мне после таких «косяков» примерно в половину меньше.

В нашей камере телевизор всегда включен на пятый канал в бесшумном режиме, где круглосуточно стоит время на экране и температура воздуха. По этому каналу почти круглосуточно идут сериалы про доблестных следователей и оперов, которые добывают улики, зачастую с риском для жизни, применяя при этом блестящий интеллект. Уж мне-то очень хорошо известно, да и моим соседям, что то, что показывают в российских фильмах, даже близко не соответствует реальной действительности. Нет никаких погонь, перестрелок, длительного сбора улик, дедуктивных методов расследования, моральный страданий дознавателя, злодеев-преступников и прочих киношных сказок.

Первое, чем занято большинство силовиков, начиная от участковых и заканчивая генералами, это поиском заработка денег.

Если взять случай с американцем Грандстаффом, то всем известно, что торговля наркотиками происходит под покровительством Наркоконтроля и курирующих его структур, а не организованной преступности. Причем контроль тотальный, ни одна самая мелкая точка не работает без их «прикрытия». Ни одна доходная сфера не обходится без «курирования» силовиков.

Например, перевозка сыпучих грузов таких, как щебёнка, песок, гравий, полностью курируется сотрудниками ГИБДД. Самосвалы, перевозящие инертные материалы без перегруза, не могут конкурировать с машинами гаишников, везущих двойную массу, вместо разрешённой. Практически в каждом городе России парк самосвалов принадлежит сотрудникам ГИБДД.

Хочу оговориться, что есть и меньшинство офицеров, похожих на киногероев, особенно в ФСБ, для которых честь, Родина, справедливость не пустой звук, хоть они и понимают, какой ужас происходит в нашей правоохранительной системе. Я бы назвал их «белыми воронами». Никаких поисков улиц и длительных размышлений по раскрытию преступных схем не существует в нынешней жизни. Всё делается безобразно просто. Все оперативно-розыскные дела, аналитические справки и прочие доказательства, ложащиеся в уголовное дело, в 90% случаев просто рисуются «на коленке». Никто даже и не пытается придумать сложные формулировки, переписывают под копирку одно и то же. В качестве доказательств используют показания людей, как правило, «замазанных» в этом деле, причём зачастую их сначала сажают (или просто угрожают закрыть), а потом в обмен на показания на «нужного» им человека выпускают из заключения.

Про эту вакханалию знают все участники правоохранительной системы, никто этого не стесняется, а многие даже бравируют этим. Главное, что сделать следователю, чтобы посадить подозреваемого, - это получить «политическое» добро от своего руководства. Попутно он может столкнуться и с дополнительными трудностями, например, у его объекта есть связи в прокуратуре или ФСБ, и они препятствуют следственным действиям. Тогда ему или его начальству надо потрудиться, договориться, дать зелёный свет в обмен на другие услуги с иными фигурантами. С учётом того, что оправдательных приговоров в России практически не бывает, качество сбора доказательств вины упало до неприлично низкого уровня, и когда мы достигнем дна, никому не известно. Тенденция ещё большего снижения необходимых требований только возрастает.

Слава Богу, что мои соседи по розовой камере практически не смотрят телевизор. У нас очень много книг, и они читают с утра до вечера, а я пишу свои тюремные новеллы, очень много разговариваю с огромным количеством людей из разных тюрем и колоний. Материала я набрал столько, что хватит на полное собрание сочинений. У меня исписаны в тезисах уже сотни листов бумаги, и для того, чтобы сформулировать и литературно оформить то, что уже есть, мне надо несколько месяцев работы.

Чем хороша больница: здесь заключённые со всех тюрем Москвы и колоний России, несколько сотен человек с разными судьбами и трагическими историями. В основном, люди высокоинтеллектуальные в силу возраста и своих возможностей. Добиться лечения в больнице очень непросто, даже если ты умираешь.

После «Лефортово» здесь я, как в раю. У меня получается каждый день менять носки и трусы, как на воле, а футболки стирать через день. Станок в камере, и всегда можно побриться. В «Лефортово» его выдают только на время. Каждый день ты можешь заказывать творог, сметану, рыбу из ресторана и любые вещи из магазина ФГУП «Калужский».

Мои соседи Андрей и Руслан «не гоняют» телевизор, очень доброжелательные и интересные люди. Мне прислали много книг про тюрьмы разных стран мира, художественные и публицистические произведения. Они зачитываются, особенно их впечатлила книга французского автора Анри Шарьера «Мотылёк» про человек, отсидевшего в разных тюрьмах мира 12 лет и каторгах французских колоний Южной Америки.

Прогулочные дворики здесь просто огромные: по 20-40 квадратных метров без крыши. Вчера, в субботу, 15 сентября, мы гуляли более двух часов при температуре 22 градуса и безоблачном небе. Я уже прилично загорел и чувствую себя, как на курорте. В дворик к нам залетела оса и чуть не села мне на плечо. Это мелкое, вроде бы, событие вызвало восторг у меня. Обычное жужжание осы вызывает кучу приятных ассоциаций и воспоминаний. Самое классное то, что в прогулочных двориках не включают музыку, и это прекрасно. В «Воднике» крутили «Европу Плюс», и ежедневное прослушивание 10-15 одних и тех же хитов, находящихся в ТОПе, начинают выносить мозг, причём ты знаешь даже последовательность песен.

В «Лефортово» после моих жалоб «Европу Плюс» поменяли на радиостанцию «Такси ФМ», там более разнообразная музыка, больше рока, российских песен разных времён. Музыку в прогулочных двориках включают громко, чтобы не было «межкамерного общения», и так происходит во всех тюрьмах.

У меня в больнице диагностировали кучу болезней. После гастроскопии врач из Красногорска нашёл у меня открытую язву двенадцатиперстной кишки. Во время голодовки сахар был в норме даже без приёма таблеток, а сейчас глюкоза в крови значительно превышает норму. К вечеру сильно отекают голеностопные суставы за счёт нарушения обмена веществ. Доктор говорит, что это последствия голодания, белок не усваивается, и происходят отёки ног. В тюрьме у меня сильно ухудшилось зрение, писать бумаги без очков я уже не могу. Про свой внешний вид я уж молчу…

 

Ещё одним из непременных атрибутов российской тюрьмы является обслуживающий персонал, который администрация СИЗО набирает из числа осуждённых, приговоренных к относительно небольшим срокам. Отношение к хозбандитам, а именно так их называют заключённые, пренебрежительное. Большинство арестантов считает для себя, что это западло. В «Воднике» из вообще называли козлобандой. В «Матросской тишине» хозотряд из 80 человек живёт в отдельном блоке №5, в камерах по двенадцать человек, а те, у кого табличка (кто отсидел больше половины), сидят по шесть человек, и в камере есть телевизор и холодильник. У них своя столовая и своя душевая. По территории изолятора хозбандиты передвигаются свободно. Всё техобслуживание СИЗО возложено на них: электрики, сантехники, сварщики, монтажники контрольной аппаратуры… Хозбандиты, работающие на пищеблоке, называются баландёрами. Хозабндиты носят чёрную униформу со смешными кепками, и им разрешается носить часы.

Я считаю, что ничего зазорного в их деятельности нет, мало того, надо обеспечить всех желающих работой, как это делается в Европе. Особенно популярен там труд в поле и на фермах. Я бы сейчас с удовольствием поработал физически на свежем воздухе, уже три месяца моя нога не ступала на зелёную траву.

Как правило остаться работать в хозотряде соглашаются москвичи несмотря на то, что в столичных тюрьмах добиться УДО значительно сложнее и дороже, чем в колониях. Многие соглашаются на это, чтобы сидеть поближе к дому и семье, а также гарантировано избежать блатного уклада на зонах.

Каждое утро, день и вечер я слушаю приветствие и пожелание приятного аппетита от жизнерадостного баландёра Виктора, сидящего по статье 228 УК РФ (наркоторговля). Это самая распространенная статья во всех тюрьмах, в том числе, и среди хозбандитов. Когда у нас переклинило замок в двери камеры, и мы не могли долго зайти, то конвоиры, перепробовав всю свою огромную связку ключей на ремне (прямо как в мультфильмах), провозившихся не менее часа, изрекли:

- Надо звать Артёма из хозотряда.

Он пришёл и с помощью отвёртки и ножа открыл замок за две минуты.

- Ты медвежатник (так называют тех, кто вскрывает сейфы)? – спросил я Артёма.

- Нет, получил срок по 228 статье УК, наркотики, - довольно улыбаясь после быстро проделанной работы ответил хозбандит.

Артём, Виктор и Владимир, сопровождавшие из хозотряда,- все они жители Москвы и все сидят на наркотики. От них я узнаю последние бытовые новости централа, блатными движениями хозбандиты не интересуются. Приятно смотреть на их работу и позитивный настрой, особенно на те дела, которые идут на благо заключённых, - раздача баланды, замена постельного белья, разнос заказов из магазина и ресторана…

 

 

Матроска 18.09.18. Дети.

 

Каждый день практически я получаю от кого-то из заключенных приветы. Сегодня шли с прогулки вместе с Юрой Магаданским (Корным), он передал наилучшие пожелания от экс-губернатора Коми Вячеслава Гайзера, они ехали вместе в автозаке на судебное заседание. Гайзер, как всегда, на позитиве, хотя в этот день у него был печальный юбилей - три года, как под арестом, никогда не грузит людей своими проблемами, говорит, что внимательно следит за моей судьбой и моими публикациями, особенно теми, где речь идет о генерале ФСБ Ткачеве. Для меня не очень понятно, как принцип выдачи «черной метки» на посадку тому или иному губернатору. Вячеслав Гайзер по всем рейтингам экономического развития региона и политической стабильности всегда был на верхних строчках, в «отличниках».

Буквально на следующий день уже моего соседа Руслана Баширова конвойный повел на телефонные переговоры, которые ему после признательных показаний разрешил следователь ФСБ. По дороге он встретил соседа по 6-му «спецу». Павел Марущак, руководитель управления информации из аппарата губернатора Коми Гайзера рассказал о своих судах, где свидетели, давшие ранее на него и Гайзера показания, признались, что оперативники вышибали из них под угрозой ареста. Однако судья игнорирует факт дачи показаний под давлением силовиков и пытается запутать свидетеля в малозначительных деталях. Узнав, что Руслан – мой сосед, в больнице, Марущак попросил передать привет Александру Шестуну, благодарность за смелые публикации, которые он все читает, а они дают свет надежды всем заключенным, посаженным «по заказу», что вызванный ими резонанс не позволит замалчивать произвол и беззаконие, творимое судом и следствием.

Марущак имеет четырех малолетних детей, а его семья признана малоимущей, и это главная боль всех арестантов.  Все мои соседи по камерам: Манаширов, Кубасаев, Баширов, Мурашев больше всего переживают за то, как содержать и воспитывать свое подрастающее поколение. Все мы являлись кормильцами семьи, а теперь превратились в иждивенцев, в нахлебников, отнимая деньги с пособий и пенсий. Разве государство не понимает этого?

Четырехлетние дети Мурашева и Баширова когда видят полицейского на улице, то тычут пальцем:

- Это плохой дядя, он избил и забрал моего папу!

Рома Манаширов уверен, что четверо его сыновей отомстят за переломанную жизнь отца, да и меня греет такая мысль. Получается, что страна не только лишает их будущего, записывая их отца в судимые, и им придется это вписывать во все анкеты, но и делает из них врагов государства. Я никогда не забуду, как мой малыш Матвей бил по рукам судебным приставам в Басманном суде:

- Отпустите моего папу!

Это рана, которая никогда не заживет в сердцах наших детей, а тем более у нас самих. Я никогда не забуду, как слезы катились градом при продлении ареста у моего сына Вани, не прощу никогда, что мою дочь Машу бросили на пол в доме и приставили к ней пистолет, не прощу ужаса в глазах Гриши и Матвея, когда мне приставы выкручивали руки, всей толпой отталкивая от них в Басманном суде.

 

 

Матроска. 23.09.2018

 

Мои дети, жена, мама, брат переживают за бытовые неудобства, которые я испытываю в изоляторе, однако это было тоже одно из предубеждений о плохой жизни в тюрьме. Самое тяжелое все-таки - это моральное страдание от того, что ты лишен возможности помочь своим близким, из-за перевода тебя в статус изгоя общества. Некоторая неустроенность быта волнует меня в последнюю очередь.

Казенное питание в тюрьме, баланда, вполне достойное. В «Воднике», «Лефортово» и «Матросской тишине» можно прожить без посылок из дома и дополнительных продуктов из магазина или ресторана. Узбеки и таджики говорят, что так вкусно и обильно даже на воле не ели. Я человек непривередливый в еде и достаточно часто ем баланду, находя качество вполне удовлетворительным. В «Воднике» меня часто стыдили ребята за употребление казенной пайки, Манаширов в «Лефортово» тоже практически не употреблял баланду.

С утра на завтрак дают кашу, большой кусок сливочного масла, мне как диабетику пол-яйца в день и иногда творожную запеканку. В обед суп с кусками приличного мяса, горячее с рыбой или мясом и компот или кисель. Неограниченно дают хлеб, сахар. Ужин тоже вполне съедобный. Главное, что нет жареного, жирного, не положенного мне по показаниям врача. 

Цены в ресторане и магазине ФГУП «Калужский», который обслуживает все тюрьмы в Москве, кроме «Лефортово, доступные, ассортимент огромен. Я заказываю в ресторане творог и сметану, вареные яйца, форель и морского окуня, свеклу с черносливом, морковку, творожную запеканку, морсы клюквенный, облепиховый и брусничный. В магазине я приобретаю все виды овощей и фруктов, зелень, сухофрукты, молоко, йогурты, подсолнечное масло, воду питьевую, шоколад, кофе, чай, сыры, мороженое, кондитерку, соки, приправы, соусы, заварочные каши. Жаль, что нельзя почему-то покупать и передавать ягоды в любом виде. Мы лишены возможности употреблять арбузы, дыни, малину, клубнику и т.д. Абсолютно идиотское правило, ничем логически не объяснимое. Хорошо, что в магазине можно покупать без ограничений хозтовары: салфетки, мешки мусорные, шампуни, гели для душа, зубную пасту, кремы всех видов, стиральный порошок, посуду всех видов, канцелярские товары - все, что необходимо в СИЗО.

Парадокс! Когда я служил в армии в Санкт-Петербурге, а потом на Кольском полуострове в Заполярье, то трижды из-за ревматических атак лежал в Ленинградском военном госпитале на Суворовском проспекте и просто наслаждался пребыванием там, хотя если сравнить бытовые условия с розовой 726-й камерой «Матросской тишины», то они не выдержали бы конкуренции. В госпитале у нас тоже не было возможности выходить на улицы Питера, да и зимней одежды у нас не было, только больничные халаты. В палатах нас лежало по двенадцать человек, койки были набиты одна к другой очень плотно, телевизора и холодильника у нас не было, кормежка была гораздо беднее, чем в тюрьме, а возможности купить что-то в магазине или тем более в ресторане, конечно, не имелось. Всего лишь однажды мы купили в магазине госпиталя ведро огурцов с помидорами и сделали вдвоем с товарищем десять литров салата, приправив его подсолнечным маслом, чесноком и луком, приобретенными там же. Салат в эмалированном ведре мы съели за один присест.

Все три раза, находясь там, я чувствовал себя абсолютно счастливым. Спал по 14 часов в сутки, а остальное время ел и читал. В день у меня получалось прочесть примерно по 300-500 страниц, настолько информационный голод при срочной службе нагнал «аппетит» к поеданию художественной литературы.

В юности я поглощал книги в огромных количествах, в библиотеках Серпухова меня хорошо знали все работники. Это еще при том, что я работал в госпитале в рентгенкабинете, проявляя снимки в лаборатории, а иногда мыл полы в коридоре госпиталя по очереди или работал в столовой.

В 726-й камере у нас телевизор с 25 каналами, полный еды холодильник, огромное количество книг, никто не будит по утрам, не заставляет работать, мыть полы в коридоре, а счастья нет… Мало того, это мы воспринимаем как Божью кару и чувствуем себя несчастными.  Вы спросите: «А что изменилось?»

Самое важное отличие - это статус заключенного, человека невольного распоряжаться собой и своим будущим, и что еще важнее - неподъемный груз ответственности за содержание своей семьи. Ежедневно меня мучает мысль, как много тратит государство на мое содержание в тюрьме, в отличие от среднестатистического заключенного с месячной тратой примерно 40 000 рублей. По самым скромным подсчетам на меня уходит не менее 200 000 рублей в месяц, не говоря уже о работе судов, прокуроров, конвоя, бесплатной почты и 16 следователей из моей группы. Особенно дорого выходит в «Лефортово» из-за огромного количества персонала, его гораздо больше, чем самих арестантов, да и больница в «Матросской тишине» -  тоже не дешевое удовольствие.

По странному стечению обстоятельств в «Лефортово» и в больнице «Матросской тишины» я сидел в тех же 41-й и 726-й камерах, что и Никита Белых. Мы оба больны диабетом и вызываем ненависть у тюремного руководства «Лефортово». 

Количество совпадений и пересечений настолько велико, что я поражаюсь каждый раз, как же тесен мир. Например, пересекся со знаменитым Денисом Тумаркиным, и оказалось, что мы хорошо знакомы.

Денис Тумаркин тоже успел посидеть, как и я, в «Воднике», «Лефортово» и «Матросской тишине», рассказал мне очень много интересного про местные устои. Тумаркин, он же Дионисий Золотов, хорошо знает все мои перипетии, и я был удивлен его удивительно точной оценкой происходящих вокруг меня событий. 

К нашей беседе подключился Ильдар Самиев. Как оказалось, я тоже с ним пересекался на воле. Ильдар как депутат Госдумы курировал Южное Подмосковье от партии «Справедливая Россия», и у нас тоже, конечно, очень много общих друзей и даже общих врагов. Самиев допытывался у меня, почему такой большой срок дали его бывшему партнеру Манаширову. У него несколько иная версия источника их проблем и отжатия ТЦ Columbus. Очень рад, что мне удалось близко пообщаться с Ильдаром, тем более все мои знакомые говорят о нем только хорошее. 

Самиева я вижу каждый день в адвокатских кабинетах, к нему, как и ко мне, защитники приходят каждый день, хотя роль адвоката в наших делах сводиться к нулю. Очевидно, что мое уголовное дело, как и у Ильдара, имеет высоких заказчиков и является политическим. Слава Богу, что мои адвокаты не врут мне и признают свою полную беспомощность при данных обстоятельствах. Они скорее играют роль передатчиков информации и просто приятных собеседников с воли, хотя жалобы на и ходатайства они пишут, в судах все обжалуют, как тот петух, который бежит за курицей: «Не догоню, так согреюсь!»

Сегодня адвокаты даже в простых делах не могут соревноваться с обвинением, потому что их элементарно не слушают, ходатайства не удовлетворяют, их доводы не воспринимают. Об этом открыто пишут уже все кому не лень. Количество оправдательных приговоров 0,1% говорит уже обо всем. Любой самый тухлый материал, собранный следователями, в нынешнее время проходит в суде.

«Сегодня российский суд совершенно не отвечает своему предназначению быть объективным арбитром между сторонами. Он абсолютно деформирован, над ним отсутствует гражданский контроль общества, а процессуальные регулятивные нормы настолько казуистичны и отдалены от запросов жизни, что судьям при них одно раздолье творить произвол и беззаконие», - пишет Сергеев В.И., доктор юридических наук, Почетный адвокат России.

Именно поэтому сейчас, при растущем количестве силовиков и, как следствие, росте уголовных преследований граждан, спрос на адвокатов падает день ото дня. Я это вижу собственными глазами. В «Лефортово», самой элитной тюрьме России, из 170 заключенных всего лишь к пятидесяти арестантам адвокаты ходили регулярно. Там легко это посчитать из-за огромной искусственной очереди, специально созданной для «заморозки» в изоляторе. Всего шесть кабинетов, которые к тому же занимаются вне очереди следователями, хотя возможных помещений для адвокатов в этом СИЗО предостаточно.  Из-за постоянного общения в очереди адвокаты уже в лицо друг друга знают. 

В «Матросской тишине» сидит 2500 человек, а адвокаты ходят всего лишь к 300-400 клиентам. Я не беру в расчет бесплатных адвокатов, которые обязано представлять следствие для сохранения хорошей мины при плохой игре. И эта тенденция только усиливается не только от бесполезности защитников в нынешних условиях «правосудия», но и в связи с массовым обнищанием населения. Большинство адвокатов, к сожалению, работают, как психотерапевты, и «лечат» своих подзащитных сказками о том, как они разобьют все доводы обвинения и добьются оправдания по всем статьям. Эти «защитники» не менее аморальны, чем прокуроры, следователи и судьи, сажающие пачками людей без доказательств, они также будут гореть в аду.

Востребованность же «адвокатов-решал» растет день ото дня, ведь сегодня только они могут эффективно действовать в нынешней правоохранительной системе. Причем роль состоит не обязательно в даче взятки блюстителю закона, хотя это идеальный вариант для результативного решения, но и зачастую в торговле - признание вины в обмен на облегчение наказания с возможным заключением досудебного соглашения. К сожалению, из реальных способов «защиты» у граждан современной России остался только этот метод. 

В этой связи у меня вызывает сильное удивление, с какой смелостью с легкостью меня оговаривают не только большинство сотрудников администрации, но и предприниматели и обычные люди. При всем том, что я никогда не просил и не давал указаний делать хоть что-то вне закона. Своим друзьям и знакомым я никогда не просил «особых» условий, мало того, акцентировал замам, что у данных людей должно быть абсолютно все законно, к ним первым будет особое внимание со стороны силовиков. Все документы и финансовые взаимоотношения должны быть в идеальном состоянии. Не говоря о том, что воровать деньги из бюджета - вообще последнее дело. Люди, предавшие меня, считают Шестуна «сбитым летчиком», и они, скорее всего, правы, но не учитывают только одного: ведь я-то тоже могу дать на них показания, и это будет даже более болезненно, так как я могу это сформулировать в досудебном соглашении, заверив следователем и прокурором. Следствие требует обвинительных показаний на новых фигурантов в обмен на смягчение наказания, а эти предатели как раз идеально подходят на эту роль. Они не понимают, как легко сами могут оказаться на моем месте, и, как и в моем случае, никаких реальных доказательств их вины суду и следствию не потребуется. 

 

Матроска. 25.09.2018

 

В эти сложные дни повального предательства мне сразу вспомнилась трагическая смерть моего отца и сдержанная реакция окружающих. Время тогда было тяжелое, я с трудом избрался на пост главы района, за день до голосования в меня метнули гранату Ф-1, два осколочных ранения получил мой охранник Сергей Подловилин, а я стоял в одном метре от него, вся машина Volvo  в решето, даже на втором и третьем этажах девятиэтажки, где находился наш офис, повыбивало стекла осколками. 

Мэрия Серпухова, желая провести своего кандидата Романа Горбунова на пост главы Серпуховского района, пыталась таким образом расширить зону своего влияния. Они развернули против меня кампанию черного пиара, в качестве пугала использовали тезисы «Шестун - бандит», «Шестун - убийца», однако вместо этого сделали мне рекламу. Глава соседнего Чеховского района Геннадий Недосека, несмотря на свое криминальное прошлое, был очень популярен в Южном Подмосковье. У него получилось из заштатного райцентра сделать благоустроенный современный город, превратив Чехов в спортивную столицу Подмосковья. 

Хотелось бы привести в пример несколько показательных встреч с избирателями, иллюстрирующих картину предвыборной гонки в Серпуховском районе в 2003 году. Однажды я приехал в поселок Пролетарский, где на встрече с жителями в ДК «Лира», когда при моем представлении люди начали хлопать, на сцену выбежал достаточно популярный кандидат в главы района, директор кирпичного завода Александр Кукушкин:

- Вы кому хлопаете, пролетарцы? Он же друг бандита Недосеки из Чехова, а тот девять человек в бетон закатал! - воскликнул он.

С первого ряда поднялась колоритная бабушка и, поправляя платок, возразила:

- Ну и что, девять человек закатал? Зато другим жить хорошо!

Второй случай произошел в деревне Васильевское, где за время предвыборной кампании в декабре 2003 года я побывал всего на одной встрече, проходившей тоже в местном клубе. Меня так же представили под аплодисменты сельчан, и, предваряя мое выступление, активная бабушка изрекла из центра зала:

- Мы знаем, Александр Вячеславович, что вы бандит, поэтому решили проголосовать за вас!

Я вышел к трибуне и резко возразил:

- Я не бандит и никогда им не был!

- Вы нас не пугайте, мы уже всем селом решили! - подвела черту она.

Однако генералу-губернатору Подмосковья Борису Громову не понравился вновь избранный глава муниципалитета с репутацией мафиози, к тому же глава Серпухова Павел Жданов подкидывал дровишек в этот костер. Борис Всеволодович ввел мне внешнее управление - ТИО ГВ (территориальный исполнительный орган государственной власти), а руководителем поставил первого заместителя главы города Серпухова Михаила Леонтьева. Я был лишен всех полномочий, у меня даже не было пропуска в здание правительства Московской области, а подмосковные и серпуховские газеты непрерывно поливали меня грязью.

Мой отец переживал, читая эти гнусные публикации. Когда наступил предел его терпению, то Вячеслав Александрович Шестун собрал все эти газеты в стопку и повез своим товарищам-коммунистам в Москву пожаловаться на эти статьи. Нам он об этом не сказал, и когда нам сообщила его соседка, что собака отца уже пару дней воет, мы начали его активные поиски. Обзвонив все больницы и морги Москвы, мы обнаружили его в Бауманском судебно-медицинском морге, куда свозили всех неопознанных - бомжей, умерших или убитых на улицах. 

25 января отец ехал от станции метро «Чистые пруды» до «Комсомольской», где планировал сесть на электричку, но на этом перегоне и умер. Его тело снял с поезда на станции «Сокольники» капитан полиции Левшин и записал, как неопознанный труп.

Когда моему брату Игорю отдавали его вещи, то в его сумке, полной газет, очерняющих меня, лежал паспорт, а в нем две визитки. Почему капитан Левшин не оповестил нас, как положено это по закону? На визитке моего брата Игоря Шестуна, директора Гортеатра и депутата города Серпухова, был номер его мобильного телефона, да моя визитка главы Серпуховского района была с номерами мобильных телефонов. Данного сотрудника уволили, и мы не смогли добиться встречи с  ним, чтобы узнать подробности этой трагедии и халатности. Так как тело моего отца пролежало в морге без холодильника в куче трупов в обычной комнате, то определить достоверно причину смерти уже не представлялось возможным. 

Мой отец был ортодоксальным коммунистом его партия с лидером Крючковым РПК не признавала Зюганова, а сотрудничала с Сажи Умалатовой, Виктором Анпиловым и другими крайне левыми. В Серпухове Вячеслав Александрович возглавлял местную ячейку этой партии, распространял их газеты и общался с большим количеством людей. Плюс он какое-то время был председателем кооперативного дома, где мы жили, и ждали на его похороны большое количество людей. Несмотря на это попрощаться с ним, кроме его родственников, пришло несколько человек. Все опасались, что тень немилости влиятельного губернатора Громова падет и на них. Именно поэтому нашей семье почти никто не пришел сказать слова соболезнования. В этот морозный день 31 января мне не хотелось жить, так я переживал за смерть отца, чувствуя собственную ответственность за случившееся. 

Доходило до того, что люди боялись со мной открыто здороваться, а перед тем, как пожать руку, сначала оглядывались. То же самое происходит сейчас, причем в гипертрофированной форме. Многие сейчас не просто не поддерживают мою семью в тяжелой ситуации, но еще и пытаются пнуть вдогонку, получая при этом истинное наслаждение. 

Как я писал ранее, моя жизнь, как и любого другого человека, идет по синусоиде и примерно раз в пять лет опускает меня на самое дно, причем величина падения каждый раз все глубже. Можно даже вспомнить расхожее выражение: «Я думал, что уже достиг самого дна, как вдруг снизу постучали».

 

 

Матросская тишина. 26.09.2018

 

Когда тёплым августовским вечером, 24 числа, я вырвался из «Лефортово» в тюремную больницу «Матросской тишины», попав в шикарную розовую камеру 726 с идеальными соседями, то разговоры об умершем в этот день от рака в инфекционном корпусе мужчине не производили на меня гнетущего впечатления. От рака умирают везде, рассуждал я, это всё-таки не запытали током и не повесился, как в «Лефортово». Только потом, когда эйфория от качества жизни в больнице сошла, я начал замечать, сколько здесь пожилых людей, которые даже на прогулку на крыше выйти не могут, сколько раковых больных, инсулинозависимых диабетиков, сердечников с имплантированными электрокардиостимуляторами, людей, перенесших по несколько инфарктов и инсультов.

Сколько раз долбились соседи умершего в тот день от рака лимфоузлов в инфекционном корпусе, чтобы обратили внимание на высокую температуру. Выписанные таблетки для лечения ангины ему не помогали. О диагнозе «рак» узнали значительно позже. Больной никому не жаловался, не требовал отпустить его по акту, согласно постановлению №3 Правительства РФ о медосвидетельствовании, не стучал кулаком по столу, а врачи и не торопились. Возмущалась и теребила всех вокруг только Анна Каретникова – единственный человек из штата ФСИН, которая все пропускает через сердце, неравнодушная к людскому горю.

Анна Георгиевна родилась в 1970-м году в Москве в семье звукорежиссера и киноведа, воспитывает двоих детей. Закончила юридический факультет МГУ им.Ломоносова, Литературный институт им. Горького. Работала в правозащитном центре «Мемориал», нередко посещала Чечню и Ингушетию по фактам нарушения прав человека. Впоследствии была одним из самых активных членов ОНК г.Москвы. Член Союза писателей России. А теперь она на официальной должности – ведущего аналитика УФСИН по г.Москве, а реально – тюремная «Мать Тереза».

В России умирает в местах лишения свободы в разы больше, чем в европейских странах в процентном соотношении. Этот случай очень хорошо охарактеризовал коллега Каретниковой – Юрий Ледов:

- Как же мы боимся ошибиться и отпустить… здорового! Который вдруг да не умрет через месяц!

Тот же 66-летний Виктор Абросичкин, обвиняемый по ч.4 статьи 159 УК РФ с его историей болезней вряд ли доживёт до окончания своего срока заключения. Зачем держать под арестом до приговора суда смертельно больного человека?

Дожить до завершения срока нет ни малейшего шанса и у Низами Юсубова, хорошего знакомого мне по рассказам его земляка Романа Манаширова. Низами сидит в «Матросской тишине» на 6-м спеце в камере 614 вместе с моим нынешним временным соседом по больнице Русланом Башировым. Руслан – врач, и ему не один раз приходилось спасать 66-летнего Юсубова во время жесточайших гипертонических кризов, которые усугубляются его давним сахарным диабетом. Сахар поднимается до 20, а давление – 220/130.

По версии следствия, Низами Юсубов организовал незаконную миграцию 1,5 тысяч уроженцев Вьетнама и Таджикистана, которые шили контрафактную продукцию для Черкизовского рынка. До недавних пор подозреваемым по нему проходил Жан Рафаилов, который дал показания на Манаширова, поэтому сумел соскочить с особо тяжкой статьи 210 УК РФ – «преступное сообщество». Манаширов получил двенадцать лет лишения свободы за то, что помог получить медицинское заключение Жану Рафаилову о невозможности в связи с болезнью находиться под стражей.

Рафаилов освободился по справке, уехал в Швейцарию, но потом, получив гарантии, что дело закроют в обмен на слив Манаширова, вернулся и сейчас наслаждается жизнью на Рублёвке. Да уж… Россия – страна Павликов Морозовых.

Следователя ГСУ ГУ МВД полковника Рубашкина суд всего лишь оштрафовал по этому делу, за его досудебное соглашение против Манаширова, а другой следователь СК Андриевский, не сдавший никого, получил одиннадцать лет строгого режима. Врач, выписавший справку Рафаилову, Вадим Окутов получил условный срок и вышел на свободу прямо из зала суда.

Знакомые из Можайской тюрьмы рассказывали, что Вадим пользовался на «Можайке» большим авторитетом, вёл себя честно, по понятиям, и даже был смотрящим по камере. У этого глубоко интеллигентного человека речь преобразилась до неузнаваемости: блатной жаргон и правила АУЕ стали для него нормой.

Каждое утро при проверке Низами Юсубов жалуется на высокое давление и высокие показатели сахара в крови, головные боли, несмотря на то, что он пьет каждый день по 10-15 таблеток, но фельдшер ФСИН только разводит руками.

Низами сидит в тюрьме более двух лет, и по части 1 статьи 210 УК РФ, - он получил срок 15 лет лишения свободы, сказали мне близкие к его делу адвокаты. Это смертельный приговор! Мало того, через пытки, ведь несмотря на катастрофическое состояние здоровья горского еврея Низами, его не кладут в больницу.

 

 

Матросская тишина. 27.09.18

 

За что государство казнит человека? За то, что он шил контрафактную продукцию? В Китае за это ордена давали некоторое время назад. В любой другой стране был бы большой штраф за это, но казнить за экономику?! Я не понимаю. Может, я такой тупой? Объясните, граждане России. Как можно за швейное производство причислять к преступному сообществу? Тогда 90% начальников из самых высоких кабинетов российской верхушки надо приговаривать к пожизненному за коррупцию, легализацию имущества, нажитого преступным путём, за предательство интересов государства и вывод денег за рубеж?!

Разве никому не известно, какой министр «ведёт» какое направление в бизнесе? Сколько детей и жён руководителей силовых ведомств вдруг стали миллиардерами? Большинство такой информации есть в открытом доступе, а в оперативных сводках учтена каждая украденная копейка, только политической воли нет на расследование данных фактов.

Неординарный случай у 27-летнего больного Александра Горшкова, этапированного из Удмуртской исправительной колонии №6 на замену электрокардиостимулятора в связи с окончанием заряда батареи. Александр был прооперирован в МОНИКИ (Московский областной научно-исследовательский клинический институт), где выяснилось, что поставленный ранее данный медицинский прибор имел заводской дефект, проработал всего лишь год и чуть не привёл к летальному исходу. До этого поставленный на воле кардиостимулятор проработал двенадцать лет без сбоев. Причем в МОНИКАХ конвой пристегнул Горшкова наручниками к операционному столу, несмотря на общий наркоз и распоротую грудину.

Саша Горшков, житель города Электроугли Ногинского района, - художник, постоянно участвующий в конкурсах отдела молодежи по граффити, имел грешок – мог употреблять амфетамин для творческого вдохновения, стимуляции работы сердца и улучшения самочувствия при перегрузках на длительных работах по оформлению. Могу заметить, что всемирно известная писательница Джоан Роулинг во время написания эпопеи про Гарри Поттера регулярно стимулировала свой писательский дар изрядными дозами амфетаминов, что не помешало ей заработать миллиард и остаться на свободе в Англии.

7 апреля 2017 года Ногинским районным судом Горшков осуждён по статье 228 УК РФ. За это время он объехал много централов в Нижнем Новгороде, Кирове, Иванове, Казани, Ульяновске. Дома его ждёт жена и маленькая дочь. Я более пятнадцати лет знаю главу города Электроугли, где живёт Александр, - Юрия Бусова, ещё с тех пор, как он был председателем комитета по безопасности и правоохранительной деятельности в Мособлдуме. Это городское поселение в данный момент расформировали, как и все другие в Подмосковье.

Я не оправдываю Александра Горшкова, но если человек с детства имеет заболевание, имеющегося в перечне попадающих под актировку с диагнозом постмиокардический кардиосклероз, нарушения ритма сердца, транзиторная атриовентрикулярная блокада 2 степени, а для освобождения нужна 3-я степень, то вполне можно было бы расширить данный перечень с целью гуманизации. Принцип, по которому арестант, освобождённый по актировке, должен прожить не больше месяца, не очень человечный, да и крайне затратный для государства. Поэтому в тюрьмах и колониях России тысячи туберкулёзников, больных СПИДом и гепатитом C, представляющих большую опасность для всех, с кем они контактируют. А возможность обеспечения карантинных мероприятий в учреждениях ФСИН отсутствует.

Медицинские работники ФСИН имеют двойственную природу: с одной стороны, они давали клятву Гиппократа, с другой стороны, ни являются неотъемлемой частью карательной системы. К сожалению, большинство из них за время работы забывают, что они люди в белых халатах и относятся не как к пациентам, а как к преступникам, иначе в этой системе не выжить.

В тюремной больнице молодая сестра Марьяна Акушева из Кабардино-Балкарии, обучающаяся в медицинском ВУЗе, именно и является примером сестры милосердия. Главный врач Динар Тагирович Гайсин часто акцентирует своему коллективу, что он в первую очередь врач, и кто бы на него ни давил, придерживается правила отношения к больному только исходя из состояния его здоровья. В реальности же его слова расходятся с делом.

Как только Гайсин вышел из отпуска, я сразу записался к нему на приём, чтобы развеять фантазии и злопыхательства следователей. Сначала следователь Видюков гарантировал моему адвокату, что я не продержусь в больнице дольше недели, потом дезинформировал защитников при его поездке ко мне, что меня уже вернули в «Лефортово». Затем он придумал, что я наелся графита, чтобы умышленно спровоцировать себе язву желудка, на что Динар Тагирович только рассмеялся и развеял все эти инсинуации и домыслы.

Сегодня я увидел в приёмном покое прибывшего в больницу молодого мужчину с перевязанной челюстью и грузинским типом лица. Я спросил, не Малхаз Джавоев ли он.

- Да, я Малхаз, - ответил он мне, придерживая перевязку.

- Знаю твою сандальную историю, давай увидимся, мне хотелось бы узнать поподробнее о твоём происшествии, - завершил разговор я, так как шёл под конвоем, а он сидел на осмотре у врача-стоматолога, сделавшего ему операцию на челюсти, после которой она срослась неправильно, и теперь у Джавоева сильные боли. Хоть у местного стоматолога и есть сертификат челюстно-лицевого хирурга, однако Малхаз, чувствуя его «профессионализм» на себе, требовал консультации в гражданских больницах и даже объявил голодовку, находясь уже в 6-м спеце «Матросской тишины».

Дагестанец Начмуддин, бродяга «Дон», уговаривал Джавоева не голодать, чтобы «не выносить сор из избы», обещая постараться решить этот вопрос с администрацией СИЗО, но прождав неделю и не увидев результат, он все же начал свою протестную акцию.

Его спустили на первый этаж в одиночную камеру, где Джавоев голодал примерно две недели, и вот теперь положили в тюремную больницу. Изначально Малхаза посадили в «Кремлёвский централ» «Матросской тишины» 99/1, где правила содержания такие же строгие, как и в «Лефортово», курирует изолятор тоже ФСБ.

 

 

Матросская тишина. 29.09.18

 

Следствие возбудило уголовное дело в отношении 38-летнего уроженца Тбилиси Малхаза Джавоева по подозрению в убийстве балерины Большого театра Ольги Дёминой. В ночь с 19 на 20 августа 2014 года 23-летняя Ольга Дёмина пропала, и, как считает следствие, Джавоев убил её и спрятал труп так, что его до сих пор не нашли. Вся Москва была обклеена плакатами с фотографией Дёминой, приехавшей в столицу из города Кирова.

Малхаз и Ольга познакомились в 2012 году, и их взаимоотношения интерпретируются сторонами по-разному: от дружеско-интимных до деловых или даже криминальных. Конвойный, который вёл меня по коридору больницы, когда мы увиделись с Джавоевым, сказал между прочим, что, по его сведениям, Малхаз не убивал балерину.

Так вот, в начале июля 2018 года следователь пришёл к Джавоеву в изолятор 99/1 и потребовал дать признательные показания по статье 159, 209 и 105 УК РФ. Когда Малхаз отказался, то пришедший со следователем неизвестный арестант жестоко избил его, сломав челюсть и рёбра. Впоследствии нападавшего найти не смогли. Этот инцидент в «Кремлёвском централе» обсуждали арестанты всей «Матросской тишины».

Когда я встретился с Джавоевым во второй раз, он подробно рассказал, что избивший его сиделец работал по заданию СИЗО и сейчас уже осуждён и находится в колонии. Малхаз назвал его фамилию, но я не записал и забыл.

Практика подсаживать «арестантов» в тюрьмах России широко распространена, но обычно это делается для внутрикамерных разработок, чтобы в откровенных ночных беседах узнавать секреты обвиняемых, такой же случай называется «пресс-хатой», и делается это обычно по заданию ФСБ. Жестокие избиения заключенных, даже находящихся в больнице не редкость. Например, хозяина кафе из Тейкова, обвиняемого по статье 163 УК РФ Гафура Амирова избили прямо в здании Тимирязевского суда, в тот день заседание с его участием вела судья Вера Астафьева. Когда Гафур ожидал в камере Тимирязевского суда отправки в больницу после процесса, то его сосед начал шумно проситься в туалет. К ним залетел спецназ в чёрной одежде и жестоко избил их, особенно старался калмык. В середине сентября Амиров показал мне багровые ссадины и рубцы по всему телу, я рекомендовал ему снять побои и написать заявление. С его слов, это были не приставы, а, скорее, сотрудники полиции или Росгвардии. Через пару дней, 17 сентября, у его соседа по камере в больнице Николая Фадеева рано утром произошла гипогликемическая кома. С пяти утра до половины седьмого Гафур бил железной миской по двери, пытаясь спасти его и вызвать врачей. Николай Фадеев и Гафур Амиров – инсулинозависимые диабетики, оба сидят на «Воднике», СИЗО-5, и являются инвалидами.

 

 

Матросская тишина. 29.09.18

 

В этот же вечер, сидя возле процедурной в очереди за уколами, где обычно и происходит обмен новостями, после грустной истории Гафурова мы послушали уморительный рассказ моего давнего знакомого, бывшего депутата Госдумы Вадима Варшавского. 19 июля 2018 года Тверской суд продлил арест до 20 октября, обвиняя его в хищении двух с половиной миллиардов рублей у банка «Петрокоммерц». По версии следствия, компания, подконтрольная Вадиму, в 2008 году заключила договор кредитования банком, но обязательства не выполнила. Варшавский являлся руководителем «Ростовского электрометаллургического завода» и завода «ДонБиоТех», занимающегося переработкой зерна. Все предпринимательское сообщество было удивлено аресту Вадима, ведь он известен в России как создатель многих успешных компаний в сфере сельского хозяйства, промышленности и металлургии.

29 июля 2012 года «Златоустовский металлургический завод» получил в банке «Петрокоммерц» кредит 2,783 миллиарда рублей, якобы направленный на пополнение оборотных средств предприятия, однако за одни сутки деньги были переброшены в несколько подконтрольных «Мечелу» компаний, который хотел подхватить проблемный актив и даже широко вещал в СМИ, что металлургический гигант берет под крыло АО «Златоустовский металлургический завод», но в итоге оставил один на один с долговыми обязательствами банку.

Итак, пресс-секретарь Тверского суда Анастасия Дзюрко рассказала о заседании 19 июля, завершившимся продлением срока содержания под стражей, но не упомянула про инцидент, который красочно рассказал Варшавский, прерываемый взрывами хохота заключённых перед процедурной. Вадим, сидя в клетке 22 зала, несколько раз во время заседания обращался к судье Анатолию Белекову с просьбой выйти в туалет, но каждый раз получал отказ. Когда его лимит терпения закончился, а навалить в штаны ему не хотелось, то Варшавский, раздевшись прямо в клетке, находящейся в зале суда, насрал на газетку и попросил бумагу у прокурора, чтобы подтереться. Конечно, он услышал в ответ угрозы о неуважении к суду, об уголовной ответственности и другие возмущения от правоохранителей. За всю историю своего тюремного заключения я ни разу не слышал такого искреннего смеха арестантов.

 

 

05.08.2018. Матроска

 

Сегодня, 5 октября, меня из больницы насильно вывозят в Мосгорсуд, причём делают это очевидно по ошибке, потому что сегодня у меня рассматривается восемь жалоб в Басманном суде на бездействие следователя, где я имею право присутствовать, но никак не обязан. Получится, что сегодня с утра до ночи буду находиться в прокуренном автозаке без воды, еды и таблеток, без очков, в спортивном костюме, ведь меня забрали с прогулки. Вот что значит тюрьма, даже в больнице врач с лёгким сердцем написала, что я могу участвовать в судебном заседании, зная при этом, что и здоровые люди не могут выдержать эти бесчеловечные условия доставки в автозаке. Сколько уже написано об этом, сколько решений ЕСПЧ, приравнивающих к пыткам доставку обвиняемого в суд. Врачи из тюремной больницы должны поменять свои белые халаты на камуфляж ФСИН, тогда их внешнее содержание будет соответствовать внутреннему, особенно это подходит заведующей терапевтическим отделением с говорящей фамилией Коновалова – именно она предоставила справку, что я абсолютно здоров и могу принимать участие в судебном заседании.

Самое страшное в тюрьме – это твоё полное бесправие, каждый может пнуть тебя, сделать с тобой всё, что угодно, ты – никто, хотя нет приговора суда, и ты ещё пока невиновен и не осуждён.

Из «Лефортово» на суды я выезжал с удовольствием, ведь там дефицит общения с сидельцами, с адвокатами, и каждый выезд – приключение, однако сколько я ни писал просьб в суды о моём личном участии, мне предлагали только видеоконференцсвязь, сегодня же ровно всё наоборот. Согласно моей жалобе на действия следователя в порядке ст.125 УПК РФ, я имею право на личное участие по видеоконференцсвязи. Обязан я присутствовать на заседаниях по продлению ареста.

Почему-то вместо Басманного суда меня привезли в Мосгорсуд, посадили в стакан (камера площадью два квадратных метра) и я даже не знаю, во сколько суд, по какому случаю, и никто не может сказать этого. Можно проторчать в этой будке пять-шесть часов. Сижу уже два часа примерно, прошу кипяток, положенный мне, ведь в сухпайке есть стакан и пакетик с чаем. После десятой просьбы приносят чайник, наливают воды в стакан, но он оказывается дырявым, с браком. Прошу дать другой, но надзиратель-полицейский из Мосгорсуда смотрит на меня, как на дурака: где ж я вам возьму?

Полное бессилие перед государственной машиной сломает любого человека, превратит во врага. Полицейские, обсуждая мой дырявый стакан, громко смеются, делают «остроумные» замечания.

Как и следовало ожидать, моё судебное заседание перенесли на 11.10.2018 в 10:00 из-за того, что я не оповещён, мои защитники также не имели информации о сегодняшнем процессе. Для чего надо было тратить столько денег при том, что было очевидно, что судебное заседание было организовано с грубейшими нарушениями закона? Вот она Россия во всей красе!

            По моим подсчетам более тридцати сотрудников организовывали мою доставку, судебный процесс, я уже не считаю того, что пропустил сегодня слушание в Басманном суде, где меня ожидали родственники, адвокаты, прокуроры, следователи, судьи и т.д. Государство нанесло урон моему здоровью, моим правам, потратило огромные деньги на срыв двух процессов.

            Кто ответит за это?

            Когда мы вернулись на автозаке в «Матросскую тишину», то нас долго не выпускали из машины, шёл разговор среди надзирателей, что в СИЗО находится генерал-майор Мороз, начальник УФСИН по Москве. Мы долго стучали по стенам, и ребята даже раскачивали машину с целью привлечь внимание.  Сидеть в автозаке очень неудобно, тем более что многие давно хотели покурить на свежем воздухе. Меня от греха подальше высадили не вместе со всеми, как обычно, а отвезли прямо до входа в больницу, хотя там пройти примерно сто метров.

Вошёл я в свою 726 камеру примерно в 17:00 и сразу стал требовать начальство для того, чтобы мне объяснили, на каком основании меня отвезли в Мосгорсуд вместо Басманного, ведь я всё равно не был извещён, как и мои адвокаты, и даже не знал темы заседания.

Пришёл неизвестный майор и сказал:

- Не кричите! Сейчас руководству будет доложено.

Хотя было уже 18:00, пятница, обычно руководства в такое время уже не бывает.

Через час пришёл конвойный и сказал:

- Шестун, с вещами на выход в течение двадцати минут.

Я быстро прокрутил «киноплёнку» последних дней в голове, и у меня вся картина встала на место. Последние три дня главврач Динар Гайсин перестал ходить к нам на утреннюю проверку. До этого во вторник мой лечащий врач Раиса Алексеевна потребовала провести ФГС (на язву желудка), хотя мы договорились с ней на следующей неделе. Гайсин, говорящий ранее, что если у меня подтвердится стеноз сосудов в сонной артерии, то он легко отправит меня на медосвидетельствование в центр имени Бакулева. УЗИ подтвердило 64% стеноза, но вдруг резко Динар Тагирович поменял риторику, заявив:

- Вы же понимаете, что с вами не всё так просто?

Пришла Каретникова, и я рассказал о резкой смене настроений. Она сразу поняла, что он получил команду, и пошла требовать от него быть в первую очередь врачом, а потом уже тюремщиком. Через пять минут прибежал Динар Тагирович и попросил написать новое заявление об исследовании в центре им.Бакулева. Я успокоился и посчитал, что так и будет, помня его громкие заявления о том, что он не поддаётся давлению. В этот же день меня осмотрели уже три врача и удивительно одинаковые заключения сделали о моём чудесном выздоровлении кардиолог, невролог и гастроэнтеролог. Проделав в срочном порядке ФГС, врач (житель Красногорска) радостно отрапортовал мне, что всё замечательно, а от язв желудка, что в нескольких местах кровоточили несколько дней назад, не осталось и следа.

Вот я думаю: у кого из нас более мерзкая жизнь? У меня, сидящего в тюрьме, или у них, делающих одинаковые заключения о замечательном здоровье заключённых, даже когда они одной ногой в могиле? Окончательно я убедился, что мой возврат в «Лефортово» спланирован за несколько дней, несмотря на то, что я не долечился, проанализировав весь алгоритм и сопоставив факты. Конвойные сообщили, что получили команду забрать меня в обед, то есть это не мои разборки с «Матросской тишиной» и ругань с майором в 18:00 по поводу моей незаконной отправки в суд в пятницу, 5 октября 2018.

Открутив назад события, я припомнил, что во вторник давал показания следователю Писареву по поводу вымогательства у меня денег в особо крупном размере высокопоставленными сотрудниками ФСБ. Я сделал подобное заявление на имя директора Бортникова и в управление «М» ФСБ РФ примерно месяц назад и его расписали следователям, которые ведут мое уголовное дело.

На допросе я письменно заявил, что эти данные я готов предоставить только сотрудникам ФСБ или военному следственному управлению, имеющим данные полномочия. Плюс эти данные являются гостайной, и я давал расписку о неразглашении, подтвердив, что вымогательство готов подтвердить фактами под присягой. Именно со следующего дня коренным образом изменилось поведение врачей, как по взмаху волшебной палочки. Я же из «Лефортово», где сидит первый замдиректора ФСИН Коршунов и только уехал в колонию сам руководитель ФСИН Реймер, знаю, как они боятся ФСБ. Несмотря на такой печальный финал моего пребывания в тюремной больнице, я очень доволен 40 днями в «Матросской тишине». Это можно назвать отпуском из «Лефортово», экскурсионкой, квестом, обучающим или экстремальным туром. Все эти названия годятся для того, чтобы описать послевкусие, которое, пожалуй, может сравниться по яркости с жизнью в СИЗО-5 «Водник». Разница только в том, что в начале моего заключения у меня было гораздо больше надежд на счастливый исход моего дела, а сейчас их практически не осталось.

«Каток», который по мне едет, настолько силен, что даже Элла Памфилова «сдулась» со своей поддержкой, я уже не говорю о сотрудниках администрации района, которых продолжают сажать и «просить» у них там показания на Шестуна, а что им остается делать... Ни председатель СПЧ Федотов М.А., ни уполномоченный по правам человека Москалькова Т.И., ни Каретникова А.Г., ни члены ОНК не в состоянии мне помочь, хотя я, конечно, очень признателен им за поддержку и буду помнить всю свою жизнь, хоть и короткую.

За эти 40 дней в «Матросской тишине» я увидел столько трагедий, столько изломанных судеб, по сравнению с моей сломанной жизнью, еще более ужасных и несправедливых. Мало того, у меня было время и возможность написать об этом, что сейчас является главным увлечением.

Конечно, после этого у меня будут большие неприятности, мне уже много раз угрожали по поводу моих публикаций, обещают 15 лет лишения свободы, если я не прекращу, и я им верю, они сейчас в тренде, хозяева жизни.

Я, конечно, помню, как хозяева жизни менялись со временем. Я был членом КПСС и помню секретарей Горкомов и Обкомов, которые вызывали на «ковер» прокуроров, судей и милицию. В 90-е своими глазами видел мощь и влияние бандитских группировок, «решавших» тогда все вопросы, помню, как Ваня Назаров и Олег Базылян говорили мне, что сейчас прокуроры – хозяева жизни. Каждый раз я говорил горкомовцам, бандитам, прокурорам:

- Так будет не всегда!

Если отмотать на 20 лет назад, то мы даже и близко не наблюдали того могущества, которое сейчас у ФСБ, всё под ними. Именно они решают, кто миллиардер, кто генерал, а кто «преступник», а население вроде бы и не против. Жителей уже давно не удивляет, что некоторые генералы ФСБ живут в домах стоимостью десятки миллионы долларов, что ими контролируется всё бизнес-сообщество. Аскетизм нынче не в чести у конторских.

За все надо платить. 40 дней в больнице, в хороших условиях, и восстановление здоровья я потерял за один день 5 октября 2018 года. Мало того, что меня пытали с утра с этапированием до Мосгорсуда, так еще и как вернулся, то сразу услышал расхожую фразу в тюрьме - «С вещами на выход».

В 18.00 я начал собираться и проходить все процедуры обысков, снятие отпечатков пальцев, личный досмотр. Один из конвойных, очевидно, из Подмосковья, спросил меня:

- За снежки сидите? [намекая на мусорные протесты в Волоколамске]

Более точной формулировки сложно себе придумать. Потом те же процедуры провели со мной уже в «Лефортово». В одиночную камеру я зашел только в шесть утра. Кто может себе такое представить? Чтобы тебя целые сутки подвергали пыткам, а именно так оценивает Европейский суд условия этапирования в российских тюрьмах. Сколько сил и здоровья потеряно за эти сутки? Какую страшную цену плачу я за свою принципиальность и упёртость (кому как нравится). В «Лефортово» отбирают все вещи не карантине, сажают в одиночную камеру без всего. Ни книг, ни телевизора, ни газет, ни посуды, ни моющих средств, ни электроприборов — только через несколько дней со склада будут выдавать по чуть-чуть. Хорошо, что отец мой не дожил до этого ужаса, зная его чувствительность к такой несправедливости, даже сложно себе представить, что бы он сейчас делал и как бы у него разрывалось сердце.

 

 

07.10.2018. Лефортово

 

Вчера, прибыв в этот страшный замок Иф, в это чистилище, где ломают человеческое достоинство, подавляют волю, в полную «заморозку», я был в полном ауте, тем более меня разместили в 188 камере на четвёртом этаже в самом углу без соседей.

Я был не готов морально и организационно к переезду, а это очень длительная и трудозатратная процедура. Я верил главврачу Гайсину, что, как мы и договаривались, меня предупредят хотя бы за день, а не за двадцать минут. Все вещи у меня забрали, оставив самый минимум. Я остался без книг, газет, посуды, одежды, приборов, канцелярки, туалетных принадлежностей, вешалок, таблеток и находился в физически и духовно разбитом состоянии. Уже через две неделе мне 54 года, а я все, как маленький, верю людям, никак не привыкну к реалиям.

Здесь, как в могиле, нет привычных перекрикиваний, как в «Матросской тишине», нет адвокатов (из-за искусственной очереди), нет кафе, переписки, душа, тёплой воды и другого, что отвлекает тебя от мрачный мыслей и занимает твоё время.

К вечеру я помылся, разобрал ту небольшую часть своих вещей, настроил себя на предстоящие трудности и заставил себя лечь пораньше, в семь часов. Надзиратель разбудил меня, крикнув мне в кормовое окно:

- Почему вы легли под одеяло? Еще отбоя не было!!

- Так меня всю ночь обыскивали и оформляли до шести утра, я даже часа не спал, - ответил я ему.

- Кого это волнует? Это не по распорядку, укройтесь курткой, - настаивал продольный.

Поняв, что доказывать этому «блюстителю» закона все равно, что биться головой о стену, плюнул и оделся в куртку-пуховик, проспав до шести утра воскресенья. Засыпая, я вспомнил, как сотрудник СИЗО Саша, описывая мои вещи, крайне возмущался моими сожалениями о 12-летнем сроке бизнесмену Манаширову, моему бывшему соседу в «Лефортово».

- Да этот Гена Манаширов – мразь, уж я-то хорошо его знаю за три года. Я бы вообще ему пожизненное дал! – вещал фсиновец.

- Так убийцам столько не дают, - возражал я.

- Бежал бы в свой Израиль, как его брат. Еврейская рожа, всех бы их «к стенке».

- Знаешь, я тоже не идеализирую его, но как быть с его пятью детьми? Как быть с его престарелой мамой? Они чем виноваты? – пытался я пробудить хоть что-то человеческое в нём.

- Да все они мрази! Я бы всех, у кого больше миллиона, расстреливал! – завершил опер.

Я понял, что комментировать дальше нет смысла. Наша Россия ещё долго будет переживать отсутствие терпимости и человеколюбия в обществе. Страна тюрем, зон, блатных и надзирателей. Кто мешает этому Саше строить торговые центры, как Манаширов? Зарабатывать и стать богатым?! Легче злорадствовать над чужим горем, не напрягая свой мозг и мышцы. Мало того, можно ещё и покомандовать, потешить своё самолюбие. Я понимаю, если бы тюремщик осуждал грабителя, наркодельца, чиновника или генерала, который сажая других зарабатывает на этом, или хотя бы бизнесмена, сделавшего свой капитал на мусорных свалках, отравляя жизнь другим, но чем Манаширов не угодил? Тем, что еврей? Ужас!

С семи вечера я проспал в куртке и штанах до шести утра, когда продольный объявил подъём, настолько я был изнемождён суточным марафоном этапирования.

Встал я очень бодрый, умылся, побрился, убрался в комнате, зашил дырки в сумке, почистил одежду, написал с ходу более десяти жалоб, несколько писем. Всё это время шёл бой между Хабибом Нурмагомедовым и Кононом Макгрегором, и весь централ ходил ходуном, во всяком случае мои соседи так кричали и улюлюкали, что прибежала надзирательница и стала их стыдить:

- Вы что тут, в санатории что ли?

Возможно, это болели браться Магомедовы, спонсоры Хабиба, или правительство Дагестана, почти в полном составе сидящее здесь.

В моей камере нет телевизора, а я давно ждал этот бой, причём абсолютно верил в победу Хабиба, нашего героя-бойца! По крикам было понятно, что, что победил Нурмагомедов, и это ещё больше подняло мне настроение.

«А что, «Лефортово», может быть, не так и плохо?» - подумал я. Во всяком случае, отсутствие адвокатов, электронной переписки, телевизора, книг, общения с другими арестантами, которое отнимает время от борьбы, в каком-то смысле пойдёт на пользу. В больнице я не написал ни одной жалобы почти, а в «Лефортово» ранее я менее десяти штук в день не отправлял. Буду проситься ездить на все суды, чтобы клеймить позором оборотней в погонах, буду писать ходатайства, жалобы, своё жизнеописание. На войне как на войне! К чёрту эти удобства и ресторанную пищу, сытая жизнь не располагает к борьбе, а меня врагов, как пшеницы в мешке.

На этой неделе, 11 октября поеду в Мосгорсуд, надеюсь в автозаке увидеть арестантов «Лефортово», узнать, что нового случилось в централе. Прошлая поездка в Басманный суд с Костей Пономарёвым и Дмитрием Михальченко была идеальна по составу. Узнал, что Пономарёва перевели в Серпуховскую тюрьму, и там большой переполох. Никогда ещё миллиардеры не сидели в нашем городе. Жаль, а я, помнится, мечтал, чтобы меня поместили в одну камеру с ним, у него есть чему поучиться. Интересно, с кем меня поселят на этот раз? Здесь есть правило не сажать с тем, с кем уже находился.

Сегодня, в воскресенье, я прогулялся во дворике на крыше тюрьмы и получил хороший заряд бодрости, хотя он и намного меньше, чем в «Матросской тишине», и солнце не доходит даже до лица. Иногда можно встать на лавку, подставить лицо под лучи для загара. Всё зависит от времени прогулки и расположения лавки.

Пришёл в камеру, нагрел кипятильником воду и помылся в тазике, поливая себя сам сверху ковшиком. Потом собрал с пола воду, которая только наполовину попала в тазик, я же один в камере. То, что женщины-надзирательницы через каждые пять минут заглядывают, меня нисколько не смущает. Если я даже в туалет хожу у них на виду, напомню, что железное конусное очко стоит под камерой и глазком, ничем не отгороженное. Они смотрят на меня, как через стекло, и я также. Как ни странно, но женщины ведут себя более жёстко, чем мужчины-надзиратели. В выходные они все вместе собираются на «ресепшн» в центре СИЗО и громко ржут, видимо, рассказывая анекдоты или ещё что-нибудь смешное. В будни такого не услышишь, потому что есть начальство на работе.

Читать мне нечего, поэтому пишу новеллы перед сном. Надо как-то сообщить Еве Меркачёвой, Когершын Сагиевой, Борису Клину из ИТАР-ТАСС, чтобы увидеться и пообщаться, разместить информацию об этом в прессе. Давно я их не видел, им запрещён вход в «Матросскую тишину». Сейчас я не такой страшный, как во время голодовки, есть что показать девушкам – форму я набрал приличную, а уж рассказать сколько могу, что и дня не хватит.

 

Понедельник, утро, 8 октября. Проснулся даже раньше подъёма, сказалось, что вчера проспал одиннадцать часов как убитый, - без снов, как в яму провалился. Эту же ночь много вставал, свет мешал спать, хотя я уже давно не одеваю наглазник, привык. В тюрьме свет ночью не выключают, чтобы было видно в камеру видеонаблюдения все передвижения арестантов. Мне снились сегодня удивительно яркие сны, цветные, реальные настолько, что я абсолютно верил в происходящее. Сначала был сон, как я играю с Патрушевым в пляжный волейбол на песке, а потом зимний праздник в Липицах, который они придумали сами, вроде как. Женщины были в ярких платках, беспрерывно целовали меня в щёки, конкретные личности в основном из управления по спорту и культуры. Они закопали меня в сугроб, и я там заснул… Затем через некоторое время откопали, и мы все пошли в Дом культуры на концерт «Подсолнушек» и других коллективов. За всю жизнь не помню таких ослепительных снов, прямо как в 3D.

Как оказалось, Юрий Корный, с которым мы голодали одновременно в «Лефортово», а потом сидели в соседних камерах в больнице, сейчас опять сидит рядом со мной в 183 камере, а я в 188-й на четвёртом этаже в самом углу. Правда, он там с соседом, а я один. В больнице мы проговаривали возможность объявления новой голодовки, если нас вернут в «Лефортово». К сожалению, методов борьбы с нынешним беспределом правоохранительных органов не много. На жалобы сейчас не реагируют совсем… Конечно, вторая голодовка нанесёт гораздо больший вред для организма, но, возможно, это лучше, чем смерть в неволе.

 

 

13.10.2018. Лефортово.

 

С 6 октября 2018 года меня посадили в «Лефортово», в 188-ю камеру на четвёртом этаже в самом углу, рядом с Юрой Корным, он в 183-й, и Вячеславом Гайзером, губернатором Коми, из 185-й.

Несколько дней я сидел один, просил поселить меня с кем угодно, только не с узбеком- или таджиком-«террористом» не оттого, что я плохо отношусь к ним, я очень уважаю эти прекрасные народы и их религию – ислам, но я православный, и мой основной язык – русский, а они, как правило, плохо говорят и понимают мою родную речь.

Как вы уже догадываетесь, мне в камеру привели узбека Фазлиддина Кодирова, видимо, для того, чтобы мне жизнь мёдом не казалась. К тому же я описываю истории своих соседей, а о «террористах», вроде как, писать не принято, но из песни слов не выкинешь.

Фазлиддин сидит в «Лефортово» уже два года, ему 26 лет, и он, как и большинство «террористов», ни разу в жизни не держал оружие в руках, а о тротиле имеет очень отдалённое представление. Как он рассказывает, из десяти его подельников только один реально воевал в Сирии, а остальных приняли за компанию, чтобы поставить себе в отчётность ликвидацию террористической ячейки. Мало того, до «Лефортово» он не молился и не был ярым приверженцем ислама.

Кодиров занимается боевым самбо и имеет хорошую физическую форму, мускулатура у него бодибилдера. Он работал в Санкт-Петербурге в ночном клубе охранником и случайно ночевал в квартире у своих коллег по работе, когда их задерживало ФСБ. Оружие им традиционно подбросили, и после продолжительных пыток током, битья ногами, заковывания в наручники в квартире, где их держали зимой с открытыми окнами 12 часов, ну, и, конечно, коронной фишки – засовывания в анальное отверстие твёрдых предметов, оперативники получили признательные показания. На судах, правда, сейчас все от них отказываются, но это уже мало кого волнует. Из одиннадцати подельников Кодиров был знаком только с двумя, а остальных увидел в автозаке и на суде.

Первым, с кем сидел мой сосед, был 63-летний Борис Мазо, подельник замминистра культуры Гриши Пирумова. После двухлетней отсидки Мазо был выпущен из зала суда и сразу уехал жить за границу. Как оказалось, его опасения не были напрасными: Гришу арестовали повторно, а Бориса объявили в международный розыск, но европейские страны, как правило, не выдают преследуемых. Борис откармливал Фазлиддина и относился к молодому узбеку по-отечески.

Далее Кодиров сидел в «Лефортово» с Суси Райво, эстонцем, бизнесменом, торгующим самолётами, обвинённом в шпионаже, впоследствии обменянном Россией и Эстонией на российского гражданина. Несмотря на то, что Райво был крупным бизнесменом, он пересчитывал все продукты после поездок в суд, поэтому мой сосед не считал возможным есть с ним вместе. После семи месяцев совместного житья с эстонцем, Фазлиддина перевели в камеру 188 к Шамилю Исаеву, заместителю главы Дагестана. Шамиль вёл себя достойно, помогал во всём, делился продуктами. К сожалению, через месяц его забрали от этого человека. Шамиль в 53 года имел спортивную фигуру, занимался спортом, не жаловался на судьбу, вёл себя по-мужски.

Перевели далее в 188 камеру к Рудникову Игорю Петровичу. Фазлиддин прожил в ней восемь месяцев. Игорь Петрович – журналист из Калининграда, обвиняемый в вымогательстве денег у следствия. Рудников владел газетой «Новые колёса», где регулярно публиковались статьи о коррупции в правоохранительных органах. Игорь Петрович так же, как и Шамиль, был моим ровесником и по десять часов в день писал жалобы и заметки о своей жизни. Он очень много работал с Европейским судом по правам человека, так же, как Шамиль и я, очень много занимался спортом. За один раз Рудников делал сто отжиманий от пола, питался только здоровой пищей, сильный духом, с высокой выдержкой. После восьми месяцев совместной отсидки в 188-й камере его переправили в тюрьму Калининграда.

            Все эти сведения о соседях, с каждым из которых он прожил долгое время, мне буквально приходилось выдавливать из Фазлида. Причем не он один такой, с кем не поговоришь. Когда я спрашиваю о сокамерниках, то все характеризуют друг друга двумя-тремя фразами. Я сидел с Кубасаевым один день, а написал о нём три страницы. С Манашировым был вместе месяц, а получился целый роман.

С 8 октября прошла неделя, и я его спросил, какое у него мнение обо мне, по сравнению с другими заключёнными, ведь он в автозаке ездит со всеми известными арестантами и знает уже почти всех в «Лефортово». Фазлиддин охарактеризовал меня, как крайнего беспредельщика, что за всю историю он не видел, чтобы арестант так много права качал.

            Вчера Александр Юрьевич Ханов после очередной моей выходки сдержал обещание и гарантировал, что меня первого переведут в новый отремонтированный корпус, где есть горячая вода, большой холодильник, плоский телевизор и железный полноценный унитаз. Посмотрим.

            Дело в том, что в «Лефортово» все вещи забирают на склад и потом долго не выдают, якобы, занимаясь санитарной обработкой. Я остался в одних носках, футболке и штанах без туалетных принадлежностей, без салфеток, бумаги для писем и всего остального. Мне после моих ультиматумов и письменных предупреждений так и не выдали всё, и я вышел 11.08.2018 на поездку в Мосгорсуд в шортах. Конвойные меня не забирали в автозак в шортах, вроде как, одет не по сезону. Тут же прибежал кладовщик, всё руководство и наперебой начали предлагать мне разные штаны со склада. Я капризничал и отказывался из-за того, что они помятые. Вся эта беготня была более полутора часов, а в это время в тюремном дворе стоял автозак, где ожидали выезда в Басманный суд миллиардер Михальченко, губернатор Коми Гайзер, председатель Госсовета Коми Игорь Ковзель, замгубернатора республики Алексей Чернов, бывший начальник ГУЭБиПК Санкт-Петербурга Борис Коревский. Они радостными возгласами поприветствовали меня, жали мне руки, хлопали по плечам.

            - Я и думаю, почему мы так долго кого-то ждём? – воскликнул Михальченко. – Кто ещё мог такой кипиш устроить, кроме Шестуна?

            - Спасибо Вам за позицию, за Вами принципиальность! Следим за Вашей судьбой! – улыбаясь, сказал мне Вячеслав Гайзер.

            Правда, Дмитрий Михальченко и коллеги Гайзера тут же дружно, хором попросили не писать о них

            «Вот же засранцы!» - подумал я. Сидят в «Лефортово», им грозит получить в суде каждому лет по двадцать, а они всё шифруются!

            Мне почему-то сразу вспомнилось, как евреи в концлагерях послушно шли к печкам, где их сжигали, и шикали на тех, кто сопротивлялся гитлеровцам.

            Потом мы обсудили ход судебного дела правительства республики Коми. Я спросил их о досудебщиках Ромаданове и Москвине, который выложил в сеть аудиозапись разговора со страшим следователем по особо важным делам Николаем Тутевичем, требующим оговорить Гайзера в обмен на смягчение наказания. Эта публикация имела огромный резонанс в Сыктывкаре, и по принципу домино на судах люди пачками начали давать показания о давлении ФСБ и вымышленных показаниях. Правда, сейчас судей этим не проймёшь…

            Я с удовольствием слушал истории этих жизнерадостных людей и наслаждался тем, что Бог дал мне возможность пообщаться со столь харизматичными личностями. Дошли до сексуальных приключений в студенческие годы, но, как понимаете, писать о подробностях нельзя… Слово дал, хотя история яркая… так и тянется рука к перу…

            Удивительно терпеливый и доброжелательный человек Вячеслав Гайзер. Как этот талантливый губернатор с бюджетом всего 80 миллиардов рублей был всегда в верхушках рейтингов субъектов РФ?! Его республика находилась на пятом месте, после Чечни. Для сравнения, бюджет Подмосковья в 10 раз больше, а эффективность работы правительства в разы ниже, а уж не говорю о дикой коррупции, по сравнению с которой гайзеровцы просто дети. Я смотрел на этих мужчин в автозаке и поражался, как они не падают духом, находясь уже почти по три года в этой ужасной тюрьме, в 7-метровых камерах, похожих на гробы, без горячей воды, переписки, без адвокатов, без свиданий и звонков своим близким.

            Только ради таких встреч стоит ездить в наши мерзкие суды, где речь уже не идёт ни о какой состязательности, где все самые кривые документы следователей проходят «на ура», где судьи даже и не пытаются слушать доводы защиты. Если сам генеральный прокурор России Чайка заявляет о диком падении качества следствия, что 75% приговоров идёт по «досудебке» или «в особом порядке», когда судья тупо переписывает обвинительное заключение следователя в приговор, не собирая доказательств!

            Своим адвокатам и себе я поставил задачу – обжаловать в суде каждое действие следователя, чтобы как можно чаще выезжать на заседания с целью увидеть и пообщаться с адвокатами и, конечно, своими близкими. Таких судебных заседаний мы набрали уже около десяти. Правда, судьи хитрят и объединяют их по 5-7 штук в один день, пытаясь сократить огромные расходы государства на эти процессы. Значит будем увеличивать время судебных обжалований, чтобы у них не получалось это делать по временным факторам.

            Меня поражает, какие тонны бумаг «рожают» суды, следователи и прокуроры. Какой в этом смысл? Ведь там одно враньё и абсолютное пренебрежение законом. Республика Коми производит практически всю бумагу для рынка нашей страны. А зря…

            Кстати, все конвоиры в судах, автозаках узнают меня, и большинство относится с уважением и почтением, смотрели моё видеообращение и на ухо мне говорят:

            - Вы – молодец! Уважаем!

            Пока я ожидал судебное заседание в трёхметровой камере Мосгорсуда 11.10.2018, мне посчастливилось пообщаться с 50-летним Стасом Волковым из Донбасса, сидящем на общем корпусе «Матросской тишины». По двум гимнастическим полихлорвиниловым коврикам, на которых он спал калачиком, было видно, что он опытный сиделец. У меня ещё остались тёплые воспоминания о «Матросске», об их вольном духе, и даже уголовный уклад и крики «АУЕ! Жизнь ворам! Вечно! Бесконечно!» по ночам из окон тюрьмы казались мне милыми, по сравнению с кладбищенской тишиной «Лефортово», прерываемой лишь изредка диким гоготанием вертухаев.

            Стас перебрался в последнее время в Крым, жил в Ялте с женой и маленьким ребёнком, по которому очень скучал. Посадили его за дело 12-летней давности, и его подельники уже давно освободились по ст.209 УК РФ. Волков часто видится в спортзале с положенцем «Матросской тишины» Ильясом, хорошо знал предыдущих – аварца Суру и чеченца Анзора. Знаком он и с нашим соседом по «Лефортово» вором в законе Пичугиным, много спрашивал о нём.

            - Знаю только, что он молится по десять часов в день, являясь истовым православным, и что статей у него много, может с таким букетом и пожизненное схлопотать, по слухам, - сообщил всё, что знал о Юрии Пичугине.

            Несмотря на его приверженность уголовному укладу, Стас оказался очень начитанным и глубоко понимающим все тонкости нынешнего законодательства, политического и экономического положения страны. Мы обсудили с ним резкое повышение в тюрьмах сторонников ислама, причём их ряды пополняются не только за счёт южан, но много и русских парней принимают эту веру. Кто по идеологическим соображениям, кто ради поддержки смотрящих и бродяг, в основном, приверженцев ислама. Причём рост идёт в геометрической прогрессии, темпы огромные.

            Мой случайный собеседник отдал мне сухпаёк «Матросской тишины», меня «Лефортово» почему-то едой не обеспечило. Конвой позвал меня на выход, мы тепло попрощались, и меня загрузили в автозак к прекрасным дамам из «6-ки», женской тюрьмы. Всю дорогу до «Лефортово» мы провели в беседах, они тоже уже сидят по два года, как и Стас, слышали мою историю и наперебой желали моей семье здоровья. Просили обратиться к жителям России с просьбой поддержать широкую амнистию, которая якобы планируется (в умеренном варианте) в стенах Госдумы к юбилею Конституции России в декабре.

            Во всех трёх беседах за этот день у всех была одна общая мысль – неоправданно большие сроки, с лёгкостью выписывающиеся сейчас нашими судами, кардинально отличающиеся от мировой практики. В царской России средний срок заключения в тюрьмах и острогах был четыре месяца, а в нынешнее время в демократической России – четыре года. Причем в мире, в царской России максимальные сроки дают и давали за насильственные преступления, а в нашей стране – тем, кто не угодил «великим». Убийцы в среднем получают по 5-7 лет, а изготовитель одежды на Черкизоне Низами Юсубов – 15 лет, бизнесмен Манаширов – 12 лет! Узбеков и таджиков, на 90% не имеющих отношения к исламистским ячейкам, так, для отчётности, отправляют на 20 лет в колонии, которые уже наполовину являются «зелёными», где правят джамааты, и там они и в самом деле превращаются во врагов страны.

            Эти мешковатые фсиновцы с одутловатыми лицами и нищенскими зарплатами не смогут в один прекрасным момент остановить спортивных, одухотворённых идеей джихада сплочённых приверженцев ислама. Риск достаточно велик, и чем дальше, тем он выше.

Я часто ездил в Чечню во время боевых действий там. От Подмосковья, от «Боевого братства» мы курировали аргунский погранотряд в Итум-Кале. Я своими глазами видел, как десятки чеченцев разбивали в боях наши экипированные воинские подразделения, в десятки раз превышающие по численности горцев. Это им не в сто человек с автоматами штурмовать мой дом, где я и малолетние дети.

            Когда я вернулся в «Лефортово», то сразу сел за стол и написал обращение к жителям России по просьбам женщин, страдающих по своим детям.

 

            ОБРАЩЕНИЕ К ЖИТЕЛЯМ РОССИИ

            Братья и сестры! Отцы и матери! Сыновья и дети! Жёны и мужья! Бездоказательно сидящие в тюрьмах России!

            К вам моё обращение. Почему эти сытые прокуроры и судьи держат ваших близких за решёткой в тесных камерах с крысами и плесенью, спящих по очереди из-за двойной перегрузки в изоляторах?

            Правосудие в России уже давно превратилось в цирковой номер с обвинительной барабанной дробью. Вдумайтесь! 75% дел сейчас рассматривается под «досудебке» и «в особом порядке», когда судья просто переписывает обвинительное заключение в приговор, не собирая никаких доказательств вины, когда ни о какой состязательности не идёт речи, и это основной принцип Фемиды в России. Оправдательных приговоров менее 0,5%. Даже в 1937 году при Сталине этот процент был в 25 раз выше – 12%.

            Мало того, вы ещё и кормите этих богачей – судей, прокуроров, следователей, их лица уже трескаются от жира, карманы рвутся от денег, а замки на Рублёвке больше, чем у олигархов. На вас вдобавок грузят расходы содержания миллионной армии заключённых, тратя бюджетные деньги сотнями миллиардов в год.

            Чего добиваются эти деятели от государства такими варварскими методами? Собрать несколько миллионов своих врагов? Ведь у каждого заключённого есть семья, разрушенная системой. Наши дети тоже превращаются во врагов государства из-за того, что у них забрали отцов – кормильцев семьи.

            Если эти «слуги государевы» из Администрации Президента, генерал ФСБ, губернатор говорят мне в открытую:

            - Ты не иди на выборы! Не мешай нашим мусорным полигонам, а то отберём твой дом, а твоих пять детей пустим по миру.

            Все эти слова записаны на диктофон и включены в видеообращение к Президенту Владимиру Владимировичу Путину. Думаете, кто-то испугался, несмотря на пять миллионов просмотров и публичную реакцию пресс-секретаря Президента Дмитрия Пескова? Меня бросили за решётку за постановление десятилетней давности, многократно проверенное судами и следователями, а дом, где проживают дети, арестован. И его мне не жалко –  страшна разлука со своими детьми! Мне до слёз обидно за деградацию правоохранительной системы России! Эти «хозяева жизни» и есть главные враги нашего государства!

            Я призываю всех жителей России потребовать сокращения многомиллионной армии «правоохранителей», зачастую заменяющей сегодня организованную преступность. Можно смело оставить только половину «служителей закона», и порядка в стране станет больше! Ни одно государство в мире не может позволить себе 4% трудоспособного населения с космическими зарплатами держать на своей шее.

            Дорогие земляки! Все вместе потребуем широкую амнистию с двукратным сокращением заключённых в тюрьмах и колониях! Ради будущего нашей Родины и наших детей!

            Глава Серпуховского района (2003-2018), Шестун Александр Вячеславович

 

 

            15.10.2018. Лефортово.

 

            Прошла неделя с момента возвращения в это ужасное место, я успокоился и начал привыкать к своему новому соседу – «террористу» Фазлиду. Этот парень отлично готовит, салаты и другие блюда получаются у него на высшем уровне, так вкусно я не ел даже дома. Он так сочетает продукты, вроде бы, несовместимые, так ловко режет, моет, перемешивает, что я не успеваю смотреть за его руками. Кодиров называет меня «дядя», ему трудно выговаривать «Александр Вячеславович», а я по возрасту ровесник с его матерью. Он удивительно оптимистичный, работоспособный, спортивный и чистоплотный, мне даже стало стыдно за мою просьбу не селить меня с узбеками и таджиками.

            Наша парочка напоминает мне Робинзона Крузо и Пятницу из романа Дефо. Возрастной Робинзон жил один на острове, когда к нему вторглись индейцы, он чуть не застрелил молодого Пятницу, но потом тот превратился в его лучшего друга и помощника. В итоге они вместе в Англию уплыли. Фазлид, мне кажется, немного обижается, когда я его сравниваю с индейцем Пятницей, и восклицает:

            - Пацему я индеец?

            Вчера он мне в очередной раз соорудил душ в камере с помощью целлофановых мешков, тазиков и верёвок с простынёй. Нагрел воду и поливал меня из чайников, как из душа, из-за простыни и целлофана так, что моё тело было скрыто. В тюрьме мужчины не должны видеть друг друга голыми. Запрещено и «по понятиям», и по исламу. На общем режиме все моются только в трусах в совместной душевой. На «спецах» «Водника» только половина сидельцев нашей камеры снимала плавки и то старалась особо не выходить из своих душевых перегородок. Дикие нравы.

            Фазлид, как и Руслан Баширов в розовой камере больницы, читает несколько раз в день молитву – намаз. Я уже привык к этому и знаю слова почти наизусть. Удивительно, как много всего запрещено мусульманам. Нельзя, например, слушать музыку и петь, фотографироваться, курить и пить спиртное, смотреть телевизор и прочие обычные вещи. Интересно, что в тюрьме я увидел представителей всех религий и узнал нюансы их вероисповедания гораздо глубже, чем имел представление в обычной жизни на воле.

            Вместе с Манашировым мы читали Тору, соблюдали шабат в субботу. Истинный православный Михальченко как только заходит в камеру, сразу же расставляет картонные иконы по периметру и подолгу молится, разъясняя потом мне все тонкости. Андрей Мурашев – категоричный атеист с жёсткими высказываниями об «опиуме для народа», особенно достаётся православию. Сам я каждый день начинаю с молитвы «Отче наш» и далее замаливаю свои грехи и в первую очередь – гордыню.

            Вообще тюрьма помимо знаний и позитива общения даёт очень много вредных привычек, расхолаживает и приучает к тунеядству. За тебя всё делают, и ты отвыкаешь принимать решения: по звонку ешь, спишь, гуляешь, идёшь в баню.

            Например, в заключении я начал есть печенье, пряники, хлеб. Я начал пить кофе, что при язве недопустимо. Теперь я ужинаю, а дома последние десять лет после обеда вечером позволял себе только кефир или чай с сыром. Фазлид курит в камере, и мне очень тяжело себя сдерживать, ведь я 20 лет жил с этой вредной привычкой. Один плюс – ни капли алкоголя с середины июня. Даже и не тянет. У Достоевского в «Записках из мёртвого дома» арестанты несколько месяцев вкалывают с целью пропить всё за один день. 

 

 

17.10.2018

 

            После длительных препирательств с руководством СИЗО-2 «Лефортово» по поводу моего выезда в Мосгорсуд в шортах 11.10.2018 и двухчасовых угроз подполковника Ханова карцером и электрошокером с требованием одеть штаны, которые они мне не выдавали неделю, несмотря на мои письменные предупреждения о поездке в суд, я согласился поехать в обмен на перемещение в новую камеру с горячей водой, большим холодильником и новым ремонтом. Александр Юрьевич пообещал переселить меня за два-три дня. Пришлось ждать неделю, но все-таки меня с Фазлидом перевели в отремонтированное крыло с горячей водой и настоящим железным унитазом, а не конусом.

            Правда, 11 октября при выезде в Мосгорсуд у меня отобрали все лекарства, напомню, у меня диабет и открытая язва, с той логикой, что таблеток много и мне за это еще выговор хотят внести, чтобы потом посадить в карцер. Логика такая у тюремщиков, что лекарств может быть с собой только дневная доза. Кроме того, мне не выдали сухой паек в этот день.

            К карцеру я морально готов, на уголовном сленге он называется «кича». Это отдельная камера на первом полуподвальном этаже, где только бетон. Ты не можешь ходить в своей одежде, только в специальной тюремной робе. Кровать откидная, и весь день нельзя ни сидеть, ни тем более лежать на ней. Срок 15 суток, в карцере не может быть никаких вещей, продуктов, телевизора, радио, книг и т.д. Все арестанты удивляются, как я до сих пор со своим поведением не был в карцере. Мои тюремные приключения, мой квест без «кичи», конечно, будет неполноценным, и я уже морально готов почувствовать себя графом Монте-Кристо в замке Иф. Готов я и к электрошокерам, и к другим испытаниям, потому что не может быть ничего больнее на свете, чем не видеть своих детей, особенно маленьких.

            Юля рассказывает, что четырехлетний Матвей часто забегает в мою комнату, ищет меня в шкафу и кричит:

            - Папа! Папа! Где мой папочка?

            Потом плачет…

            Десятилетний Гриша тоже очень тяжело переживает разлуку и уже понимает, что я в тюрьме. Он самый чувствительный ребенок в семье.

Может быть, ток и карцер заглушат эту сердечную боль?

При выступлениях в суде, при допросах моя риторика значительно ужесточилась, я говорю судьям, следователям, прокурорам, тюремщикам:

- Вы ответите за свои противозаконные действия! За «заказуху»! За страдания моих детей! Неважно через год, два или пять, но вы ответите и перед людьми, и перед Богом.

16 октября, когда я поехал в Басманный суд опять с очень приличной компанией: Гайзером и командой, полковником-«миллиардером» Захарченко и Дмитрием Михальченко, то в судебных заседаниях судьи Карпова и впоследствии судьи Сафиной моя речь была на грани фола: «басманное правосудие» было самым мягким моим высказыванием, и я получил ряд замечаний, но меня ничто уже не сможет остановить, только смерть.

Последней каплей было отстранение следователем СК Видюковым моих адвокатов Беспалова и Камалдинова в суде и, как следствие, перенос обоих процессов.

Надо сказать, что возможности генералов-миллиардеров ФСБ (без кавычек, как Захарченко-нищеброда) Ткачева и Дорофеева огромнейшие. Они – хозяева жизни сегодня, состряпать мое фейковое (как назвала Ева Меркачева) уголовное дело им не составило труда. Следователь Видюков, опробованный Иваном Ивановичем на Улюкаеве, – верный слуга двух господ, прямо как Труффальдино из Бергамо. Поэтому когда Видюков говорит, что я тебя выкину из тюремной больницы, я ему верю и вижу, что так и происходит, несмотря на «честные» глаза главврача Гайсина и его утверждения, что он прежде всего врач. Вранье! Переписали все заключения, сфальсифицировали медицинскую карту, от страха все полные штаны наложили.

Сказал генерал Ткачев и следователь Видюков, что не допустят к выборам в Серпуховский район, и даже Элла Памфилова «сдулась» после своих неоднократных публичных заявлений, что «никто не может препятствовать Шестуну участвовать в выборах».

Все суды, как под копирку, отказывают признавать, что меня лишили конституционного права быть избранным. Даже мою жену Юлю отстранили от выборов. Все могут пацаны из СК и ФСБ.

Когда Видюков говорит, что поселит меня в «Лефортово» с узбеком-«террористом», то так и происходит, потому что начальник изолятора «Лефортова» Ромашин больше слушается ФСБ, чем директора ФСИН Корниенко. Посадили, как и говорил следователь, ведомый двумя генералами ФСБ, с узбеком Фазлидом Кодировым.

Сказал подчиненный генерала СК Алышева, что если адвокаты Беспалов и Камалдинов будут писать жалобы в суд на бездействие следователя, то отстранит и посадит их. Так и происходит. Пацан сказал – пацан сделал! Полное беззаконие и диктат ФСБ над судом, тюрьмой, следователями, больницей. Теперь осталось посадить за решетку адвокатов, и я тоже верю в возможность этого безоговорочно! Не ту страну назвали Гондурасом. Приплыли…

Между заседаниями Басманного суда 16 октября я возвращался в камеру к Дмитрию Михальченко, где он кормил меня очень вкусной уткой, говяжьей колбасой, авокадо и сельдереем и успокаивал.

На Михальченко дает показания досудебщик, хозяин строительной компании Дмитрий Сергеев, сидящий сейчас на «Кремлевском централе» 99/1 «Матросской тишины». Оговаривал он Диму в обмен на обещание ФСБ о снижении срока. Я уже писал, что это не всегда помогает, и в его случае Сергеев, сливший Гришу Пирумова, получил больший срок, мало того, при выходе на свободу ему опять надели наручники и возбудили статью 210 УК. Михальченко как истинный православный ни одного плохого слова не сказал об этом досудебщике (ранее называли таких «суками»). Только молится за свою семью и даже за Сергеева. Мне, кстати, на «Матросской тишине» хозяин «Балтстроя» пытался предъявить за мое описание его подлости. Я повторил, что он мразь и готов сказать ему это в лицо.

Сейчас Сергеев сливает вице-губернатора Петербурга Марата Оганесяна, повесив на него эпизод по «Санкт-Петербург Арена» через своего секретаря Анну Колесникову. Как этот крысеныш может предъявлять мне, сидел бы молчал в тряпочку.

Возвращаясь к поездке в суд, когда Дима подарил мне отличную пластмассовую вилку, я совсем растаял, ведь такая мелочь очень ценится в тюрьме, а тем более в «Лефортово», где только железная ложка, и что-то, положенное по закону, взять с воли почти невозможно. Такой подарок от миллиардера очень приятен и важен. Я буду помнить это всю жизнь.

В свою очередь, я не остался в долгу и подарил этому яркому бизнесмену солонку с морской солью и мельницей. Это эксклюзив для «Лефортово», соль здесь можно покупать только в тюремном магазине одного вида по завышенной вдвое цене и очень низкого качества. Больше всего он обрадовался, когда я подарил два вареных куриных яйца, которые мне дают на неделю как диабетику. Он набросился на яйцо, как коршун на ягненка, а второе подарил бывшему замначальника ГУЭБиПК Санкт-Петербурга Борису Коревскому, своему подельнику. Яйца в «Лефортово» также ни передать, ни купить невозможно, как, например, и рыбу. Только здесь такие идиотские правила… Зачем?

Эти встречи и взаимопомощь дают мне духовных сил, я вижу, как страдает Дима Михальченко по своим маленьким детям, как молится, вижу его слезы при разговоре о детях, вижу, как тяжело сидеть три года ему в семиметровом гробу (камера похожа на гроб геометрически, у нее даже закругленный потолок и параллелепипед соответствующих размеров) при том, что у него ярко выраженная клаустрофобия. Мы даже удивленно заметили, что читаем одинаковые книги – «Записки из мертвого дома» Достоевского о жизни в остроге.

Михальченко так же, как и я, много работал с ФСБ, ремонтировал их здания, всегда помогал, о чем бы его ни попросили, верил, что ФСБ может быть объединяющей силой правоохранительных органов для полноценной работы на благо России. Все получилось наоборот. Свою силу ФСБ больше использовало в целях наживы, чем на наведение порядка. Тех, кто работал с ними долгие годы, просто переступили за деньги, за заказы, за «политические» интересы в уголовных делах. Предав и продав всех, кто чего-нибудь стоит, «контора» полностью деморализована из-за коммерциализации и неограниченной власти, конвертируемой в доллары. Я не понимаю, как амбициозный и целеустремленный Бортников мог позволить такое своим подчиненным? Если мы сейчас заедем на Рублевку, то увидим замки генералов ФСБ, ни дня не работавших в бизнесе, стоимостью не один миллиард рублей. Когда такое было? При Патрушеве такое было бы невозможно.

Сейчас они ищут крайних из-за трагических событий в Керчи, перекладывая вину на американские религиозные секты. Смешно! 18-летний парень Владислав Росляков, устроивший эту бойню, давным-давно занимался взрывными устройствами и оружием, никогда этого не скрывал. Упустили!.. Потому что все заняты заработком денег, а борьба с терроризмом заканчивается поимкой гастарбайтеров-узбеков, которых для статистики и званий пачками задерживают, подбрасывая им оружие и экстремистскую литературу. Я это вижу здесь, в «Лефортово», они даже слова «тротил» не знают, никогда не молились до заключения. Таких здесь пол-тюрьмы ФСБ «Лефортово». Остальная половина – это миллиардеры или проплаченные персонажи типа меня. Когда им работать? Если генерал-полковник Дорофеев, начальник управления ФСБ по Москве и области полностью «проспал» национальный конфликт в Кондопоге, будучи начальником ФСБ Карелии, однако его повысили за умение «принимать» начальство, парить их в бане и другие коммерческие способности. Когда этот генерал Дорофеев, будучи начальником управления «М», давал мне слово офицера ФСБ, что меня защитят от мести за арест сотрудника Генпрокуратуры Абросимова в 2009 году, он наврал и предал меня вместе с Ткачевым, который на тот момент был начальником 6-й службы УСБ ФСБ. Два вруна-миллиардера. Через несколько дней на меня возбудили уголовное дело по заявлению уголовного авторитета «Графа» (Романова С.Н.), якобы он давал мне взятку три года назад, ничем это не подтвердив. Три года я ходил на все допросы и очные ставки с особо тяжкой статьей 290, часть 4 УК РФ.

Мало того, эта парочка за «мусорные» деньги губернатора Воробьева посадила меня за решетку по постановлению десятилетней давности, неоднократно проверенному судами и следователями. Люди! Не верьте ФСБ! Сейчас там работают в большинстве своем коммерсанты и предатели Родины! Это уже не та «контора», которая дорожила своими принципами и честью, они продали ее за доллары.

Представьте себе: я пишу заявление на имя директора ФСБ о вымогательстве у меня за общее покровительство высокопоставленными сотрудниками ФСБ, уличенными в коррупции. Через два месяца, даже не допросив меня и не спросив фамилий коррупционеров и факты (а они у меня имеются с документальными подтверждениями, не один, не два и даже не десять), написали мне ответ… подчиненные генерала ФСБ Дорофеева, что «факты не подтвердились». Что это? Работа? Покрывательство? В любой стране за это сразу бы уволили, а в СССР расстреляли!

Генерал-майор ФСБ Капков, начальник 9-го управления УСБ ФСБ отреагировал своеобразно, сделав несколько конкретных шагов против меня с помощью начальника 6-й службы УСБ ФСБ полковника Полетаева А.А., который и готовил документ. Это ведь в их полномочия входит разоблачение коррупционеров в ФСБ, однако, получается, что их только покрывают.  (Готовлю большой материал про работу 9-го управления УСБ ФСБ с подробностями их методов и особенностей, уверен, что это будет большой сенсацией).

Даже в одном из самых элитных подразделений ФСБ – управлении «М», курирующем МВД, прокуроров, судей, следователей и то появились «коммерческие» офицеры. Тараканов и Бабаков – одни из самых ярких представителей заработка на уголовных делах.

В этот день в автозаке мне посчастливилось узнать много интересного от Дмитрия Захарченко, бывшего и.о. начальника управления «Т» ГУЭБиПК МВД РФ об этих персонажах. Как известно, из той квартиры, где хранились десять миллиардов рублей, приписанных полковнику-«миллиардеру», исчезла очень крупная сумма, и Дмитрий считает, что эти парни поживились на ней. Мало того, исполняли заказ они изначально. Им была заплачена сумма за устранение Захарченко с целью не допустить его на должность начальника управления «Т», курирующего топливный бизнес. У этих десяти миллиардов рублей есть хозяин, и это не Дмитрий Захарченко, а предприниматель Разгонов Николай Владимирович, подавший в Никулинский суд, Мосгорсуд и Верховный суд исковые заявления с требованием вернуть его деньги.

«Коммерческий» следователь ГСУ СК РФ Александр Толстых, конечно, очень не хочет отдавать такие деньжищи, часть суммы-то уже пропала, и ведется официальное расследование.

Дмитрий Захарченко – 40-летний уроженец Ростова-на-Дону, офицер МВД, выглядит очень достойно, одет аккуратно, несмотря на то, что сидит в тюрьме, побрит. Его рассказ о деле чрезвычайно аргументирован, видна его железная выдержка, при том, что он уже два года в «Лефортово». У него арестовали престарелого отца, арестовали имущество у родственников, купивших все это еще в советское время. При обыске у его десятилетней дочки, выдернутой из кровати спецназом ФСБ, сорвали православный крестик с груди, заставили одеваться. Прямо, как у меня, только мою дочь Машу бросили на пол и приставили к ней оружие, взведя курок. Так же арестовали имущество у моей 82-летней матери, даже квартиру и участок, полученные при СССР, только что ее в тюрьму не посадили!

Тараканов-то мне хорошо известен по делу Манаширова, когда, со слов бизнесмена, ему за 5 миллионов долларов предлагали выпустить его из тюрьмы, но он не согласился. Тогда Тараканов прислал Петю-повара с телефоном, он его продал Роману Манаширову за 300 000 рублей в тюрьме «Лефортово». На следующий день трубку нашли у миллиардера, и в суде ему дали за это дополнительно шесть лет лишения свободы. Теперь все «Лефортово» подкалывает Петю:

- Продай телефон!

Миллиардер Костя Пономарев, владеющий самым крупным парком дизельных электрогенераторов и отсудивший у шведского концерна Ikea несколько десятков миллиардов рублей, после «Лефортово» сидит сейчас в Серпуховской тюрьме.

Костя подал на Ikea иск в шведский суд после возбуждения уголовного дела, инициированного российской «крышей» торгового гиганта Ингвара Кампрада. Так вот, генеральный менеджер Ikea вынужден был рассказать там, что «крышей» является сын генерал-полковника ФСБ, руководителя организационно-кадровой работы Ловырева Евгения Николаевича. Теперь этот яркий бизнесмен доказывает, что он не верблюд. Таких примеров и фактов у меня хватит на десять романов. 

Итак, поздно вечером из Басманного суда мы поехали в автозаке, собирая всех остальных по судам Москвы. Машина была битком, мужчины собрались из разных изоляторов столицы: «Бутырки», «Водника», «Медведково», «Матросской тишины». Многие из арестантов меня узнавали и говорили спасибо за правдивые публикации о тюрьмах и судах.

Узнал от Виктора Филатова, сидящего на малом спеце «Матроски», что мой сосед по больнице Рашид Абдуллов, министр здравоохранения Ульяновской области, ведет там просветительскую деятельность и пользуется большим авторитетом. Другого соседа по больнице Андрея Мурашева перевели в «Водник». 57-летний Виктор Филатов из Белгорода – энергетик, сидящий по 210 статье УК РФ, которую сейчас лепят всем подряд, от строителей и риэлторов до энергетиков. Очень удобно – срок до 20 лет, можно под это определение любое ООО засудить: директор, бухгалтер, экономист – вот и преступная группа.

Пообщался даже с Костей Якубовским, сидящем в «Кошкином доме» - это психушка в Бутырской тюрьме. Костя рассказал об условиях содержания в этой больнице, хотя я раньше слышал от лефортовцев Эргашева и Максименко о палатах и обычных методах лечения.

Прочитал им свое обращение к жителям России о широкой амнистии к юбилею Конституции, всем понравилось, кроме Якубовского, он сказал, что про себя лучше убрать.

 

Переехали в новую камеру №65 в крыло «Лефортово», которое отремонтировали. Страшно смотреть, как разворовываются государственные средства во ФСИН. Затратили такие бешеные деньги и два года на имитацию ремонта изолятора, а новые камеры даже хуже старых получились. Меньше вешалок, плитка для перегородки унитаза положена на ребро, руки бы оторвать тому, кто делал, и Ромашину за то, что принял такую работу. Новые плоские телевизоры не работают – два канала с огромными помехами. Если бы увидели иностранцы, долго бы смеялись. Во всех захолустных странах уже нет такого ужасного качества.

К слову, в открытом доступе можно узнать и сколько государственных денег тратит «Лефортово» на бессмысленные ремонты. В данный момент открыт лот от 26 сентября 2018 года на «Ремонт помещений» (завершающие и отделочные работы). Стартовая цена – 100 000 000 рублей. Очевидно, похожую сумму затратили и на уже отремонтированное крыло. Аукцион закрытый, это значит, что у подрядчика должна быть лицензия ФСБ на работу со сведениями, содержащими гостайну. Невозможно узнать ни объем работ, ни даже название фирмы-исполнителя, и, как следствие, открывается широчайшее поле для злоупотреблений, особенно с учетом того, что я увидел своими глазами в «новых» камерах.

Еще около полумиллиона рублей затрачено на составление проектно-сметной документации и 1,7 миллиона заплатили экспертной фирме за приемку некачественных работ.

В декабре 2017 года, согласно тому же сайту госзакупок, была приобретена мебель для администрации изолятора на сумму 874 249 рублей. Чуть ли не ежегодно на техобслуживание систем вентиляции тратится примерно по 425 000 - 500 000 рублей. Однако после ремонта крыла вентиляция в нашей 65-й камере практически перестала работать.

Отдельным аукционом проведен ремонт библиотеки на сумму 3 миллиона рублей.

Но невзирая на такие щедрые траты, качество содержание в «Лефортово» крайне низкое, по сравнению с другими тюрьмами Москвы.

Зато у Ромашина, начальника СИЗО-2, огромная плазма с отличной антенной, кабинет 100 квадратных метров вместе с комнатой отдыха, а люди ютятся в семиметровых камерах по двое в нарушение закона. Полагается не менее 4 квадратных метров на человека.

Неделю назад «Лефортово» посетил член Совета по правам человека (СПЧ) при Президенте Андрей Бабушкин, сделал очень яркий вывод про новую камеру:

«В новых камерах выявлены нарушения прав человека. Так, приватность отхожих мест не обеспечена. Отсекающая перегородка 1,5 метра закрывает человека только со стороны спального места и то не совсем. При этом дверцы на туалете нет, лицо, отправляющее естественные потребности, открыто для обзора как сокамерникам, так и сотрудникам. Защиты от запахов нет. Таким образом, двухместные камеры можно рассматривать как туалет, оборудованный столом скамейкой и двумя спальными местами».

Я смотрю на неэффективную работу аппарата ФКУ СИЗО-2 «Лефортово», и у меня волосы дыбом встают. На 170 арестантов штат СИЗО 200 человек, из которых более 100 человек – это управленческий аппарат, который по площади занимает в два раза больше места, чем тюрьма, где сидят арестанты. Только в России такое может быть. У Ромашина семь замов и бесчисленное количество начальников отделов, кабинеты у них по 30-40 квадратных метров, можно в футбол играть.

Андрей Бабушкин упомянул в своем докладе несколько фамилий арестантов – мою и губернатора Марий Эл Маркелова, которого мы называем здесь Царем Леонидом, он уже пожилой человек и нуждается в лечении. Его республика – самый нищий субъект в России, богатые и сытые губернаторы, конечно, в «Лефортово» не попадают.

По затратам на одного заключенного «Лефортово», я уверен, обгоняет все тюрьмы мира. По моим подсчетам, бюджет на одного арестанта в десять раз больше, чем в среднем по ФСИН и составляет приблизительно 300 000 рублей в месяц на человека. Самая большая составляющая – зарплата сотрудников, потом идет коммуналка, система охранной сигнализации и т.д. При том, что, как пишет Бабушкин, и я с ним полностью согласен, нигде так не нарушаются права, как в «Лефортово».

Работы по ремонту крыла идут до сих пор, хотя арестанты уже переселяются и ходят по пыли, дышат этим же.

            Вообще штат ФСИН составляет 300 000 человек, половина из них работает в управлении. Как самостоятельное ведомство оно создано указом Президента Путина в 2004 году.

 

            В царской России в 1879 году было образовано Главное тюремное управление, в котором трудилось около ста человек, а тратилось ежегодно 152 тысячи рублей. Сегодня годовой бюджет ФСИН – 300 миллиардов рублей на 300 000 человек в штате. Безумная цифра для очень богатого государства. При том, что дореволюционная Россия обеспечивала содержание заключенных в соответствии с европейскими стандартами. В тюрьмах содержалось тогда около 100 000 человек, сегодня примерно миллион, потому что средний срок в десять раз выше.

События 1825 года известны всем в России. Пятеро декабристов были повешены, остальных отправили на каторжные работы. В августе 1826 года Сибирь принимала Муравьевых, Трубецкого, Волконского, Пущина и других.

Николай I в 1838 году распорядился выдавать по 200 рублей в год тем ссыльным, кто от родственников ничего не получает. При каторжных тюрьмах были огороды. В Читинской тюрьме стол был общий, в обед приносили огромный котел щей, лоток с кусками говядины, хлеб, кашу с маслом. Пища была простой, но сытной и здоровой.

Декабристы в Читинской тюрьме стали заниматься ремеслами: пошивом платья, столярным и переплетным делом. Братья Бестужевы вязали чулки. Николай Бестужев обнаружил у себя неожиданные таланты: он шил обувь, чинил часы, вытачивал из дерева различные фигурки, из кандалов он делал кольца, кресты и браслеты и рассылал их в Россию по знакомым. У сибирских дам эти кольца вошли в большую моду, они носили их, подкладывая золото.

Многие декабристы увлеклись изучением языков, благо были и учебники. «Хочешь заняться, унесешься мыслями на Родину, вдруг распахнется дверь, и молодежь с топотом влетит в комнату, танцуя мазурку и бренча кандалами. Кто искал уединения для занятий, те имели летом маленькие палаточки во дворе у частокола. В предотвращение помех установлены были общие чтения и занятия: в тюрьме нашлись и на это дело приготовленные деятели».

Юшковский – отличный пианист, Вадковский – скрипач.

Постепенно в Читу, хотя это требовало большого мужества, приехали семь женщин: жены и невесты декабристов. Потом было разрешено жить с женами на квартирах.

Уголовники содержались значительно строже. Цыган судили за конокрадство, кавказских горцев обычно за грабеж, евреев – за контрабанду. Грабежи были обыкновенно и у киргизов – так называли тогда почти всех нынешних жителей Средней Азии. Женщины чаще всего были осуждены за поджоги и детоубийство.

В 1897 году местом пребывания Ленина определили город Минусинск, где жило довольно много ссыльных, самых разных по политической направленности. Ленин попросился в другое место, и минусинский исправник предложил ему поехать в Шушенское – в 56 верстах к югу от Минусинска. Это было большое село с волостным правлением, школой, церковью и тремя кабаками. Крестьяне Шушенского жили небедно, некоторые имели до ста десятин распаханной земли, по двести голов крупного скота, тысячи овец.

Поселился Ульянов в просторной крестьянской избе, еда в селе стоила дешево. И баранины, и овощей Ленин мог покупать сколько угодно.

Н.Крупская писала: «Дорогая Мария Александровна! Добрались мы до Шушенского, и я исполняю обещание – написать, как выглядит Володя. По-моему, он ужасно поздоровел, и вид у него блестящий сравнительно с тем, каким он был в Питере».

К местному населению Владимир Ульянов относился безразлично, выделял лишь крестьянина Ермолаева, водившего его на охоту и рыбалку. Это потом будет написана гора вранья о его долгих беседах с крестьянами, участии в их жизни…

В мае 1898 года приезжает Надежда Крупская с матерью, и в июле они с Ульяновым венчаются в Шушенской церкви.

Нашлась и подходящая квартира – три комнаты и кухня на берегу Шуши. Молодая жена начала семейную жизнь: «Полдома с огородом наняли за четыре рубля. Зажили семейно… Наняла девочку, которая теперь и помогает маме по хозяйству, и всю черную работу справляет. На будущий год собираемся заводить огород. Володя уже подрядился гряды копать. Вот ему и физическое упражнение будет».

Жила молодая семья на государственное пособие восемь рублей, которых с избытком хватало на питание и на квартиру.

Иосифа Джугашвили (Сталина) ссылали шесть раз: в Восточную Сибирь (1903), в Сольвычегодск (1908), снова в Сольвычегодск (в том же году), в Вологду (1911), в Нарымский край (1912) и в Туруханский край (1913). Изо всех мест, за исключением последнего, он бежал.

Туруханский пристав Кибиров определил новому ссыльному жительство в деревушке Курейке, что была в двадцати верстах от полярного круга. Стояла деревушка (скорее зимовье из трех домов) на притоке Енисея, реке Курейке. Выжить здесь без промысла было невозможно, поэтому Сталин завел сети, переметы, капканы, ловил подледную рыбу, вялил ее. Труднее было с заготовкой дров на зиму: нарубить деревьев, распилить их, перенести к дому.

Из Курейки бежать невозможно. Сталин жил в полном одиночестве, по-видимому, не нуждаясь в общении. Лишь когда в село Монастырское был сослан его друг Сурен Спандарян, Сталин изредка приезжал к нему. Февральская революция застала Сталина в ссылке.

 

Немного отвлекся… В «Лефортово», как и в остальных тюрьмах, я просыпаюсь в пять утра по привычке, как дома. Это время самое продуктивное, особенно когда в камере много людей. Стол свободен, телевизор не работает, все спят и не разговаривают, как днем, не ходят надзиратели и начальники с проверками и бумагами.

Утром я задумался… Почему вдруг я написал о ссылках, каторгах и тюрьмах, где были великие люди: Ленин, Сталин, декабристы и т.д. Это, наверное, для самоуспокоения, что многие знаменитости сидели в тюрьме. Сравнение с царской Россией у меня пошло после просьбы генерала ФСИН Мороза написать аналитическую записку для него с предложением реформирования мест заключения. Поэтому я стараюсь сравнить нашу ущербную систему исполнения наказаний с практикой других государств, СССР, дореволюционной России. Найти то лучшее, что можно перенять.

 

В пятницу, 19.10.2018, на свидание ко мне приходила Юля Шестун, и это, конечно, целое событие для меня, а тем более в «Лефортово», где у любого огромный дефицит общения, за исключением поездок в суд. Моя жена все-таки необыкновенная красавица. Каждый раз удивляюсь, глядя на нее, как ей после четверых детей получается сохранять такую прекрасную форму.

С утра я пошел на прогулку. В «Лефортово», как и во всех тюрьмах, прогулочные дворики на крыше, только площадь у них поменьше, чем в других изоляторах, - по 10-12 квадратных метров. Огромные матюгальники (уличные колонки) направлены на тебя, и с большой громкостью врубается музыка, чтобы исключить межкамерное общение. Так во всех тюрьмах, за исключением прогулочных двориков больницы в «Матросской тишине», где нет совсем репродукторов. Да и нет в них смысла, ведь в очередях на процедуры, УЗИ все и так друг друга видят и общаются. Музыка в «Лефортово» оглушает, тем более почему-то начали транслировать «Авторадио» (думаю, что небескорыстно). Там рекламы больше, чем музыки, и нас насилуют всякими прокладками и московскими такси, где быстро, удобно, а у прокладок, понятно, - сухо. Я был в приподнятом настроении, ждал Юлю, и когда загремела музыка группы Queen, мой любимый альбом, занявший первое место во всех хит-парадах 1977 года, с любимой песней “We Will Rock You”, которую я исполнял три года назад на Молодежном балу в ДС «Надежда», то я начал подпевать и прихлопывать в такт. Тут же прибежал вертухай:

- Прекратите петь! Это нарушение!

- Я пою в десять раз тише вашего матюгальника, - возразил я.

Каждый раз, когда я прихожу, то прошу отвести колонку, чтобы не лопнули перепонки, и почти никогда не удовлетворяют мою просьбу. Сбежалась куча тюремщиков, и меня сняли с прогулки, пообещав посадить в карцер. Мне это не испортило настроение, я переоделся и пошел на свидание…

Комната для свиданий в «Лефортово» гораздо чище и уютнее, но, как написал Бабушкин, она всего одна на 170 заключенных, а лавок и столов для хозотряда, а их всего двадцать человек, в десять раз больше. Парадокс! Понятно, что администрация изолятора, как с кабинетами адвокатов, всегда якобы занятымы, специально усложняет жизнь «клиентам» ФСБ за деньги налогоплательщиков. Враги людей и государства!

Мужчина и женщина в камуфляже ФСИН сели прямо возле нас и записывали в блокнотики, что мы говорим, несмотря на кучу видеокамер и аудиозаписывающих устройств. Вообще записывать разговоры, например, в адвокатском кабинете запрещено, но «бункер ФСБ» плевал на все законы, и под каждым столом аппаратура килограммов на десять, а камеры такого качества, что, как рассказывал мне знаменитый сиделец «Лефортово» Денис Тумаркин, даже точки на маникюре его жены видны, как в микроскоп.

- Может, вы отойдете от нас подальше? Ваши лица меня смущают. Может, мы о сексе будем с женой разговаривать? – спросил я.

- О сексе нельзя, - на полном серьезе ответила женщина в пятнистой кофточке.

- Она моя жена, и это неотъемлемая часть супружеской жизни, - настаивал я.

- Только об условиях содержания в тюрьме, - вторил ее коллега.

Конечно, чистота в комнатах свиданий померкла после такого соседства и тупых замечаний. Мы с Юлей решили попросить у следователя свидание с младшими детьми в «Лефортово», потому что впечатлительные Матвей и Гриша после посещения «Матросской тишины», где интерьеры, как в фильмах ужасов, заиками бы остались на всю жизнь. Комната очень милая все же…

Юля долго смеялась и говорила мне, что на личных приемах ей рассказывают, как я плохо себя веду.

- Я почувствовала себя мамой двоечника-хулигана на родительском собрании в школе, - делилась впечатлениями жена. – Мне говорят, что ты один создаешь проблем больше, чем все остальные 170 заключенных.

Мне сразу на память пришло знаменитое произведение О.Генри – «Вождь краснокожих».

- Попроси у них выкуп, чтобы забрать меня домой, - шутил я.

- Я 20 лет с тобой мучилась, пусть теперь они на своей шкуре испытают. Всего два месяца ты здесь, а они уже рыдают, - поддержала мою шутку жена.

Губернатор Воробьев теперь в Подмосковье, наконец, почувствовал себя полноценным хозяином – царем, Шестун являлся занозой, и наконец этот «эффективный менеджер» избавился от «бунтаря».

«Теперь пусть ФСБ и «Лефортово» мучаются с ним!» – наверняка радуются и коррупционеры из команды губернатора.

Разумеется, один час – очень мало для общения с близким человеком, очень хотелось обнять или хотя бы прикоснуться рукой.

- Разрешите нам обняться! Я буду себя хорошо вести, перестану требовать от вас соблюдения законов и писать жалобы, - попросил я.

- Нельзя! Вот сначала ведите себя хорошо, а мы потом посмотрим, - отрезал тюремщик.

Ладно, война так война, и придя в камеру, я с утроенной энергией начал писать о нарушениях замка Иф и его кураторов из ФСБ.

Массовые аресты в Серпуховском районе, угрозы задержания адвокатов и их отвод, возбуждение против меня дополнительных эпизодов – все это развязывает мне руки. Стану совсем плохим мальчиком, вспоминая аналогию Юли с родительским собранием.

За выходные я написал около тридцати заявлений о зверствах в «Лефортово» и коррупции в ФСБ. Текст для статей об этом же вышел более, чем на 25 страницах. Отвлекался только на занятия спортом по 2,5 часа ежедневно, помимо сна и еды. Все остальное время, не менее 20 часов, я потратил на эту писанину. С каждым разом я ужесточаю риторику – умирать, так с музыкой!

Начальник СИЗО Ромашин устроил настоящую охоту за мной, исполняя указания ФСБ и следователей. Подкрепляют его ярость и мои жалобы на «Лефортово», и судебные иски. На днях Лефортовский суд отклонил мое исковое заявление о незаконных действиях Ромашина, не допустившего ко мне нотариуса для ведения предвыборной кампании. «Самый гуманный суд», как всегда стоящий на стороне власти, даже не удосужился объяснить свою позицию, даже не стал выслушивать все доводы моих представителей, просто тупо отказал. Обычное дело… Мы, конечно, это обжалуем, решение не вступило в силу, но руководство «Лефортово» уже торжествует победу, тем более что они реально грубо нарушили несколько законов и попрали Конституцию РФ. Знаю, что боялись проиграть…

Теперь на прогулку меня выводят уже три вертухая и всегда записывают любой разговор со мной на «индивидуальную видеокамеру Шестуна», передавая друг другу аппарат. В камеру теперь заглядывают в глазок через каждые десять минут. Закрыли мне окно на ключ, хотя очень жарко, мой сосед Фазлид курит, а вытяжки в новых камерах с принудительной вентиляцией работают, разумеется в сто раз хуже, чем в старых с прекрасно функционирующей вытяжкой еще с царских времен. Теперь весь дым от сигарет стоит сизой дымкой.

На новую вентиляцию потратили десятки миллионов рублей, сделав ее только хуже, так почему же директор ФСИН генерал-полковник Корниенко не проведет проверку по данному факту? Он ведь имеет не менее пяти замов в генеральских званиях, которые сидят на Житной улице в Москве с огромными зарплатами и длинноногими секретаршами: генерал-лейтенант Рудый А.А., генерал-лейтенант Максименко В.А., генерал-лейтенант Бояринцев В.В., Степаненко Р.А., генерал-майор Хабаров А.В. Должны же они отрабатывать свои космические зарплаты!

Да простят меня читатели, но сейчас я нудно перечислю нарушения в самом затратном изоляторе России. Почему, например, в новом холодильнике, поставленном в капитально отремонтированное крыло «Лефортово», нет полок внутри? Почему не работают новые телевизоры? Почему так некачественно положили плитку? А за шпаклевку или покраску стен я бы руки оторвал. При том, что стоимость ремонта в три раза выше коммерческой цены. Ручек регулятора громкости радио во всех новых камерах изолятора просто нет. На полу пятна краски, цемента и шпаклевки. Стол для двоих, за которым даже одному сидеть тесно. Вот уже три недели я не могу купить питьевую воду в магазине, потому что он работает один раз в месяц (в отличие от других СИЗО, где каждый день), а в передаче вода запрещена. Записываюсь к врачу – не выводят. Записываюсь к библиотекарю – не приходит. Постоянно нарушается распорядок дня, на подъем приходят когда хотят; обед, ужин могут принести на час позже, иногда и совсем лишают. Унитаз в одном метре от обеденного стола, что не соответствует санитарным правилам. Камера площадью 7,8 квадратных метров, что меньше положенных по закону минимально допустимых четырех квадратных метров на человека. Адвокат может попасть к арестанту только один раз в две, а то и в три недели, хотя помещений в «Лефортово» в сотни раз больше, чем в других тюрьмах. По Конституции, УПК и 103 ФЗ «О содержании под стражей» они обязаны предоставить свидание с защитником ежедневно. Со склада не выдают вещи. Тупо и нагло отказывают. Например, мою расческу я не могу получить три недели, средство для стирки столько же. Даже ручку я не могу забрать у этих извергов. Книгу УК, УПК, комментарии, мои жалобы и письма также нагло не выдаются. Написал я три заявления Ромашину с просьбой о личной встрече для устранения указанных нарушений – игнорирует. Хочу привести в пример начальника СИЗО-1 «Матросская тишина» Поздеева, у которого 2,5 тысячи заключенных, а не 170, как в «Лефортово», и то он тут же приходит и решает все вопросы по мере возможности. Начальник изолятора «Водник» полковник Папуша тоже не позволяет себе так наглеть, как Ромашин, хотя контингент у него в десять раз больше. Все потому, что начальник «Лефортово» - кадровый офицер ФСБ и может позволить себе даже пытки заключенных и прочий беспредел.

Ремонт в новом крыле шел два года!!! Этот перечень работ легко было сделать за 2-3 месяца. До сих пор они пылят и сверлят что-то, а мы дышим этой гадостью. Кроме того, они легко и непринужденно производят работы после отбоя в 22:00.

Когда адвокату все же удается пройти в это логово, то меня перед встречей с ним больше часа обыскивают у входа в кабинет защитника, вытряхивают все документы из файлов, даже носки заставляют снимать, тратя на это драгоценное время редкой встречи с адвокатом. Защитников, кстати, тоже обыскивают с пристрастием.

 

В новой 65-й камере вид из окна был на девятиэтажку, которая полностью закрывает солнце, но зато можно посмотреть в окна, где течет обычная вольная жизнь. Когда окно было еще открыто, то часто по утрам было видно девушку в лифчике, готовящую на кухне себе завтрак, или курящую женщину на балконе по вечерам.

В «Матросской тишине» напротив окна нашей камеры в соседней пятиэтажке девушка всегда сидела с сигаретой и айфоном на балконе. Ее халат был обычно расстегнут, что вызывало интерес, конечно, у всех мужчин, бурно обсуждавших размер, цвет и качество оголенной части тела. Разумеется, девушка не могла не знать о пристальном внимании к ее персоне, но халат упорно не застегивала.

 

23.10.2018

 

            Просто удивительно, как судьи нарушают закон, грязнее и беспринципнее любого преступника. В очередной раз я убедился в этом 23.10.2018, когда меня из СИЗО «Лефортово» внезапно доставили в Мосгорсуд. Повестку судебного заседания я заранее не знал, конечно же, не мог подобрать документы и как-то подготовиться к своей защите. Сначала о необходимости моей доставки сказали в 9:00, потом в 12:00. Я просидел с вещами и в одежде более двух часов, но, не дождавшись, снял верхнюю одежду. По закону подлости через полчаса опять потребовали одеваться, и уже в 15:30 в автозаке я поехал на заседание с неизвестной повесткой.

            Судья Комлева Юлия Валерьевна, не моргнув глазом, начала нести различные небылицы о срочности и полной законности ее действий. За 15 минут она приняла решение, необходимое для силовиков.

            Мой сосед Фазлиддин Кодиров в этот день также был в Военном суде, где он проходит по уголовному делу о терроризме. Напоминаю, что следователь ГСУ СК РФ Видюков Р.А. еще месяц назад при моем лечении в ФКУЗ «Больница» МСЧ-77 ФСИН РФ угрожал, что снимет меня с лечения и по возвращении в «Лефортово» поселит с узбеком-«террористом» в одной камере, а не вернет к соседу бизнесмену Манаширову. Тогда было несколько публикаций на эту тему: почему следователь должен определять сроки лечения и соседа в камере? Однако оперативное дело ведет московское управление ФСБ, а значит и судьи, и врачи, и тюремщики будут делать то, что им скажут, безоговорочно. Таковы сегодняшние реалии…

            Вернувшись в камеру, я быстро поел с Фазлиддином приготовленный им вкусный салат и лег спать в 22:00, как того требует распорядок дня, утвержденный СИЗО. Фазлиддин ложится всегда позднее, потому что любит спать до обеда. Я же «жаворонок», и дома, как и в тюрьме, встаю в 5 утра. У нас с Кодировым никогда не было конфликтов, но каждый вечер я прошу не дотрагиваться до меня, не будить. У него есть привычка толкать меня, когда я засну, чтобы поделиться той или иной новостью. Плюс Фазлид хочет понравиться сотрудникам изолятора, у него уже дело идет к приговору, и любой выговор не даст ему возможности получить условно-досрочное освобождение на зоне, поэтому он не отстаивает свои права, как я. Всегда удивляется, как я не боюсь требовать с тюремщиков соблюдения закона в такой жесткой форме.

            В очередной раз я предупредил Кодирова, чтобы не трогал меня, как бы ни просили тюремщики. Раздевшись, я лег на кровать и повернулся лицом к стене.

            После отбоя пришло несколько сотрудников СИЗО с фельдшером и потребовали разбудить меня через «кормовое» окно в двери. Он сказал им, что я запретил это делать, что «будет конфликт», предложил им дважды передать таблетки мне. Они настояли на том, чтобы он будил меня. Он начал меня толкать, и я в ответ в жесткой, но не грубой форме сказал, чтобы он убрал от меня руки. Сотрудники изолятора ушли, а через десять минут Кодиров начал кричать, что убьет меня, что сейчас прольется кровь, бить металлической ложкой по двери. Все это время я лежал в кровати раздетый лицом к стене, а через 10-15 минут, когда я повернулся, он начал бросаться на меня с металлической ложкой, повернув ее ко мне заостренной ручкой, как нож. 26-летний Кодиров атлетического телосложения, занимается много лет боевым самбо, выступал на ринге в поединках по боям без правил, сидит по статье 222 УК – «торговля оружием», проходит с подельниками по делу о терроризме, поэтому я воспринял угрозу всерьез. Полагаю, что сотрудники СИЗО по просьбе ФСБ устроили этот спектакль, умышленно предложив Кодирову исполнить роль «возмущенного» за поблажки в наказании или просто использовали его вслепую. На блатном сленге это называется «пресс-хата» и широко используется в изоляторах ФСБ.

            Я уже описывал свое двукратное общение в больнице «Матросской тишины» с Малхазом Джавоевым, который, сидя в «Кремлевском централе» 99/1 (фактически филиал «Лефортово»), подвергся нападению арестанта, приведенного следователями с целью выбить признательные показания в убийстве балерины. В результате нападения Малхазу сломали челюсть. Арестант (фамилия известна Джавоеву) уже отправлен на зону, а в качестве дембельского аккорда он исполнил заказ оперативников. Джавоев объявляет голодовку с требованием расследования, но все шито-крыто. В больнице он лежал из-за того, что после операции, выполненной тюремным врачом, челюсть срослась неправильно, и ему требуется еще раз ломать ее.

            Я писал несколько заявлений ранее, чтобы расселить меня с Кодировым, указав несколько причин: во-первых, религиозные убеждения, он читает намаз несколько раз в день, в это время нельзя ходить в туалет, раздеваться даже по пояс, не говоря о том, что читает он, как и положено, вслух. Во-вторых, он сидит по особо тяжкой статье, и по 103-му Федеральному закону запрещено содержать в камере лиц с разной степенью тяжести. В-третьих, Кодиров курит, вентиляция плохая, окно закрыто на замок, и в камере регулярно стоит дым. Я уже не говорю о том, что он плохо говорит по-русски, в два раза младше меня, и у нас, конечно, разные интересы. У Фазлиддина много хороших качеств, но мне было бы спокойнее сидеть с другим соседом.

            Смешно было смотреть, как Кодиров во время бросания на меня с металлической ложкой переспрашивал у сотрудников ФСИН:

            - Вы слышали? Вы слышали, как он послал меня? Убью его! – ревел Фазлиддин, подпрыгивая и размахивая ложкой, как саблей, перед моим лицом. Руководство СИЗО, я уверен, как-то поощряет этого «воина Аллаха» за кавалеристскую атаку на их главного обидчика Шестуна.

            Кстати, до меня он сидел две недели с миллиардером Олегом Артушевичем Мкртчаном и тоже ушел с конфликтом. Со мной воевать не так просто, хоть он и профессиональный боец. Если меня не убить, то это может плохо закончиться для любого соперника. Я не включаю «заднюю» и буду биться до конца, готов отразить любую агрессию, и в свои 54 года у меня еще вполне достойная физическая форма, а боевой дух не меньше, чем у узбека-«террориста». Кодиров это сразу увидел по моим глазам, что его размахивания не пугают меня, и я готов защитить себя. Но я не исключаю, что ночью, когда я буду спать и не смогу защититься, он снова нападет на меня и ударит заостренной ложкой.

Важно. Рейтинг — 3
Поделиться с друзьями

нет комментариев

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Топ-блоги: ВАЖНО

15 октября 2019 в 19:08
Кто и зачем повесил Ивана Жужгова в ФКУ ИК-9 ГУФСИН по Пермскому краю? Осечкин Владимир Валерьевич
10 октября 2019 в 22:47
Заключенных женщин в КП-3 Орловской области преследуют за жалобы Мальцева Светлана Владимировна
11 октября 2019 в 14:34
Убийства в колониях и тюрьмах Владимирской области продолжаются. Во Владимирской ФКУ ИК-7 в настоящее время убивают ос. Давида Джичонаиа и прячут его со следами пытками и жестоких избиений от адвокатов. Что пообещали оборотни в погонах руководству СК, прокуратуры центральных аппаратов и Владимирской области, чтобы они закрыли глаза на убийство ос. Джичонаиа??? Ушаков Борис Павлович
16 октября 2019 в 07:27
Его избивали и пытали администрация и осужденные в масках! Адвокат Логинова обнаружила в ФКУ ИК-7 по Владимирской области избитого осужденного Карена Григорян... Ушаков Борис Павлович
12 октября 2019 в 15:36
Материал о прослушивании министра юстиции сотрудниками ФСИН передан в СКР Осечкин Владимир Валерьевич

Мнение