Диалог между священниками об отмене моратория на смертную казнь

Текст:

***

 

- Все только на грехи смотрят, а покаяния никто не замечает…

- Это потому что грешим, но не каемся! Сами веруем, значит и вокруг нас уверуют, сами спасемся, значит и другие спасутся! Только вот, что скажу…, грош-цена нашим усилиям, если по освобождению, нашу паству передать некому будет! Быстро их дьявол в оборот возьмет и на прежнее место водворит, душегубитель! Господь все и всех простить может и прощает, но слабые мы и глупые…

- А еще есть человеку нужно, жить где-то, спать, тепло родительское, семья, церковь… а они выходят и сразу в нищету, во вражеские сети, все и все против них, никто не поможет… Жаль каждого, но за каждого не помолишься, за каждого не посуетишься… Вот и выходит, что и вера у него, и страх Божий, и искупления желание есть, но…

-  Нас сюда поставили, найдут и других – не все сразу, ведь то, что церкви в лагерях есть – уже Божия милость, а когда-то только за одно упоминание имени Божия расстреливали…

Последние слова «сделали подножку», проходящим невдалеке митрополиту, окруженному целым кольцом монахов и священников. Каким-то образом услышав, о чем говорили иереи, он, не останавливаясь, довольно резво поменял направление, приблизившись к ним со всеми сопутствующими.

- Угууу… возбудители спокойствия… оно и понятно – четверо, находящиеся на самом острие возобновляющегося миссионерства… Хорошо… вот и пожалуйте с нами на трапезу… Есть у меня к вам несколько вопросов… Посмотрим, каково ваше мнение – как скажете, так и отвечу… - Владыко имел в виду разосланные вопросы по изменению некоторых статей уголовного кодекса, и в частности упразднения моратория на смертную казнь.

Считая, находящихся под своим протекторатом этих священников, наиболее сведущих в этих вопросах – кому, как не им, постоянно имеющих общение с преступным миром в фазе попытке его исправления, и конечно, лучше, чем кто бы то ни было знавших и этих людей и их души, участвующих в подготовке к их освобождению, и знающих мнение осужденных, чуть ли не по всем вопросам. А раз так, значит имеющих наиболее полное проанализированное представление по этим вопросам…

С этого, после окончания трапезы, уединившись с четырьмя лагерными «капелланами» и несколькими секретарями,  он и начал:

- Знаю о каждом, что нужно, не прерывайте ни своего служения, как сегодня его несете, ни своих посещений в моменты смуты душевной и сомнений. Жду вас каждого непременно! Именно ваши нелегкие подвиги и подвигли меня обратиться к вам, пока вы вместе, чтобы просветиться по некоторым вопросам. В частности, один меня волнует. И вот в чем дело, отцы, братия… Наши уважаемые законодатели начали вновь рассматривать отмену моратория на смертную казнь. Что думаете вы и ваша паства по этому поводу? Знаю, что муссирующийся уже давно этот вопрос, должен был затрагиваться в разговорах и вопросах. Уверен мнение у вас есть, и только на него, как на продуманное и обобщенное вашими живыми и страждущими умами, могу полностью положиться! Итак, прошу вас, братия, без купон и лишних отступлений. Все, как на чистом глазу.

Все четверо переглянулись, ища более смелого среди себя, понимая, что не праздная тема затронута и не ради увеселения. Первым отозвался как не странно скромный и смиренный Отец Василий, возможно, потому, что Владыка осматривал именно его:

- Владыко… благослови…

- Во Имя Отца, и Сына, и Святаго Духа… смелее отче, смелее…

- На мой ничтожный умишко… страх меня берет, когда я понимаю, что все закрепощающее и ухудшающее положение сегодняшних каторжан, принимается легко и быстро, а вот напротив, облегчающее, рассматривается годами, и так в зародочном состоянии и остается. Я имею в виду серьезные вопросы. Президент ставит задачу, и она часто тонет, как в болоте! Царь – Батюшка… последний Император Николай Второй, помнится, несколько раз за пару лет Государственную думу разгонял и по менее веским причинам… Простите, Владыко! Отвлекся. На мой презренный взгляд…

- Не юродствуй, вещай…

- Слушаюсь… Не в том дело, что невиновные могут пострадать, а в том, что механизм, обеспечивающий законность в нашей стране сам по себе, из-за своей комерционализированности, коррумпированности, и еще многия, многия, многия…  не способен, на мой взгляд, стопроцентно своей деятельностью соответствовать законности. Мы читали о дебатах… Убийство вы говорите, но пока даже не делается разницы между смертью, причиненной по неосторожности, убийства, совершенного при самообороне, а извините, когда водитель сбивает двоих человек на остановке, то сейчас три-пять лет в поселке отбывает, и по трети срока освобождается. Теперь его что расстреливать? А вы же знаете, что к ним родственники потерпевших требуют применять очень строгие наказания. Врач, при исполнении своих служебных обязанностей… мало того, что лечить уже некому, так и вообще перестанут – что рисковать-то?! Полицейский… будет ли он стрелять или подумает несколько раз… Не важно, что и сейчас все не гладко, хуже бы не сделать. С нашей системой только дай мотив для шантажа… Раньше следственные органы… я не о всех, конечно, но очень хорошо нам всем знакомы пострадавшие, оставшиеся без бизнеса, квартир и вообще средств… Так вот, пугали сроками, а теперь сразу расстрелом… Мое мнение – не для сегодняшней России это возвращение. Исключение может быть, конечно, и это понятно и оправдано, для террористов, маньяков, я бы еще включил изменников Родины, военных преступников, обязательно чиновников, крадущих без зазрения совести и допускающих беспредел, думая, что вверенные им территории и граждане их частная собственность… еще для лиц, возглавляющих преступные группировки и наемных убийц. Последние четыре категории через суд с участием присяжных заседателей, а остальных, как при Александре Третьем Миротворце – военно-полевым судом.

- Крут ты батюшка! А как же милосердие?

- Я вижу, кто из них мучается, а кто вид делает, и назад на волю для продолжения стремиться. Всех жалко, и я против казни, но если решат, то пусть вот так…

Отец Владимир поправил очки, встал, поклонился и, глядя в мозаичный пол, как бы продолжил, но не столько предлагая, сколько возвращая всех в церковь, напоминая о главном, о спасении души:

- Я много думал об этом, но вот пример, позволяющий судить не ординарно… Возможно, это исключение, и кроме меня некем более замечен не будет, но промолчать я не могу. Был осужденный в моем приходе, не важно за что он сидел, ничего серьезного, но случилось так, что, уверовав, и убоявшись Страшного Суда, пришел к покаянию и признался в страшных грехах – он насиловал и убивал детей. Я был у его после этого, поначалу и быть с ним рядом было неприятно, но приходилось терпеть, поскольку Господь подвиг его к этому через меня… Нет в этом моей заслуги… Да и не об этом… вот главное – он пошел на это совершенно четко понимая, что получит пожизненное заключение, и будучи этим огражден от общества, а значит не совершит более ничего страшного, сможет остаток жизни придаться покаянию и искуплению. Я недавно вернулся из места, где он… он не выпускает из рук Евангелие, Псалтыря, живет на воде и хлебе, почти молчит - он умеет молиться со слезами и молится за весь мир… Думаю, если мы поищем или подумаем, то конечно, найдем немало примеров и другого. Достаточно вспомнить Федора Достоевского, помилованного от казни государем. Хоть он и не убийца, но преступление его  в глазах закона, на тот период подлежало именно казни в виде наказание. Милосердие государя подарило миру величайшего писателя, гордость не только России, но и церкви!

- Согласен с тобой, друг мой, согласен… именно твой голос… он справедлив… пусть и не конкретен, но справедлив!

Следующим встал отец Георгий. Его сосредоточенное лицо, не в пример тем настроениям, что были до «капелланской» стези, впечатлило Владыку. Вряд ли до этого митрополит относился к потомственному священнику, зная о нем всякое, верил, что из него, что-то получится, потому и направил его на это место, где считал, может раскрыться его душа, и не ошибся, слава Богу!

Оправив рясу и взявшись, как за опору, за наперстный крест, батюшка начал, будто готовился всю ночь, думая об этой теме половину своей жизни:

- Владыко, братия… не мне говорить перед вами, ибо не достоин я по своему малодушному достоинству и стоять перед вами, но сказать, думаю, есть чего… Приходится нам, служащим в церквах лагерных и законы пролистывать, и в беседах участвовать, и ликбез проходить, то самим, то с помощью господ офицеров. И вот что вам доложу: арест, осуждение и отбытие наказания имеют цель не только наказания, как такового, но и ограничением свободы оградить общество от зла, которое несут осужденные, в надежде, что последние понесут не столько заслуженные тягости и исправятся, хотя с последним мне не совсем ясно как, ну тут у каждого своя задача. Часто бывает так, что один арест уже своим фактом многое на места в разуме человека выставляет. Так вот… если единственная причина казни в экономии средств на пожизненное содержание осужденного в тюрьме - я против! Как правильно заметил Отец Владимир: и время и условия могут позволить по милости Божией спастись, как спасся милосердием Спасителя висевший рядом с Ним разбойник. Покаяние нам всем спасение. Но лишив человека этого, кто возьмет на себя ответственность за это?  Что нам смотреть на европы, там одни еретики, у нас же всегда свой путь. Если мы православные, если мы Христовы, то не только о своем спасении думать должны! Если нет… Вот так, Владыко!

- Если нет… Одно в уме должно быть у нас с вами, братие – «Православие или смерть». Это так, но мы Божии, и о Божием и духовном думать обязаны… но есть мир с его законами… соблюдаются они или нет… справедлив лишь Господь! Быть, как Он или, как падший от каждого зависит… И каждый за это ответит пред Страшным Судом… Ну а ты что скажешь «первый бас моей митрополии»? Отец Лев, тебе молвить… -

Лев вставая, блеснул чистотой и отсутствием волосяного покрова, чем вызвал улыбку Владыки, который не удержался и пошутил:

- Эх, тебе бы хоть малую какую бородку, что ли приклеить… Ты ж как коленка… Не грусти, ладно, зато добродетелями богат… знаю, знаю, отче…

Великан улыбнулся, перекрестился, поправил крест, и не выпуская его из рук, как и все предыдущие, подняв и опустив плечи, будто говоря: «Да и начать то уде не знаю с чего – уже все сказано», неспешно начал:

- Я вот с другого начну… Пожизненное заключение, смертная казнь…, а максимальный срок – это не пожизненное заключение? Скажете: условия содержания другие! Это вопрос сложный, поскольку они везде совершенно разные, настолько не похожие, даже в нашей митрополии, Владыко, многое по лагерям не сходно… Хотите смертную казнь, сбавьте максимальный срок, чтобы люди… да-да! Именно люди! Большинство нелюдей никогда не сядут, а так и останутся в кабинетах, прости Господи! За двадцать пять лет в кого можно превратиться в лагере? Кто после такого срока выйдет и чем обществу совершенно не повинному в его бедах, отплатить захочет? А ведь не общество законы творит… мы с вами и есть это общество, и мы только налоги платим… И слава Богу, что так! Я все готов с радостью отдать, сам на пожизненное вместо, кого угодно сесть, с кем угодно, хоть с упырем в одной камере быть, лишь от бесов в себе освободиться – чем не затвор, чем не монастырь… только старцев нет…Никогда еще ужесточение наказание не заставляло одуматься, а вот проявленное милосердие души многих спасало, и прежде всего милостивых… я вот говорил с одним убийцей, которому по началу ПЖ и дали, потом он какую-ту услугу оказал и ему на двадцать пять лет заменили. Так вот он мне с пеной у рта доказывал, что письма президенту писал, просил расстрелять, не мог даже думать, что до конца придется взаперти пробыть. Говорил, что таких там много, хотя и других там видывал. Они остаются там один на один со своими страстями, которых не могут ублажить, со своими амбициями, которых не могут воплотить, с памятью веселого бытия своего лихого. Их все бросили, они никому не нужны, они никто - признать им это трудно, сжиться с этим - невозможно. Очень быстро все, что помимо плоти становится пыточной камерой для разума. Ум, память, рассудок, сердце, эмоции, характер, психология – все в мясорубке застывшего раз и навсегда мира. Многие заслужили именно это, а не быструю смерть! Многих Господь привел именно к такому положению, чтобы дать последний шанс обратиться к Нему с покаянием. Обратятся или нет, многие ли, да ни это важно – не мы дали этот шанс, не нам и отнимать!

Соглашусь, что можно, наверное, хотя не знаю, насколько это возможно, вычленить какие-то статьи и их подвергнуть изменению в законе. Террористам нет места на земле – это справедливо. К истории, конечно, лучше не возвращаться, ведь на Руси казнили, и богохульников, и изменившем в супружестве…

- Ну, отцы мои дорогие…, не зря я на вас понадеялся – слава Богу! Хоть вы, как многое другое не «хромаете» и никого не вините… С Богом! И вот вам мое благословение…

      

из повести "Феномен"

Важно. Рейтинг — 1
Поделиться с друзьями

нет комментариев

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Мнение

Что я думаю о социальной сети Gulagu.net, проекте против коррупции и пыток?

Самый эффективный правозащитный инструмент! Если бы не ГУЛАГу.НЕТ сидел бы я на кухни, как милионы росиян, и ругался бы на произвол, халатность, бездействие и безхаконие, а благодаря ГУЛАГу.НЕТ я могу влиять на события и противодействовать корупции! 

Павлюченков Алексей Андреевич
Член ОНК Московской области, координатор Gulagu.net