Чего добился следователь Хаустов, ограничив Герасимову и ее адвокатов в ознакомлении с делом?

6 марта в Октябрьском районном суде Самары судья Андрей Теренин вынес решение ограничить время на ознакомление с материалами дела политзаключенной Марине Герасимовой и ее адвокатам. «Прославившийся» на всю страну судья снова вынес, на наш взгляд, явно несправедливое решение, лишив Герасимову права на защиту. 
Расчет видимо был на то, что за установленное время она не только не успеет как следует изучить сами материалы дела и подготовить свои возражения, но и осмотреть «мешки и коробки» с вещественным доказательствами. Даже сам следователь на суде признал, что ознакомить Герасимову со всеми вещдоками за это время невозможно технически. Но это же произвол! Разве это и есть «правосудие»?

Срок следствия Хаустовым продлен до мая месяца, а решением суда ознакомление с материалами ограничено до 27 марта. Почему? Ответ прост. Считаем, в деле, где нет ни одного объективного доказательства хоть какой-то вины Марины Герасимовой, где все выстроено лишь на словах, да еще только одной стороны, показывают, что следствию, видимо, просто не обойтись без фальсификации. Наверно для этого следователь себе создал все условия: тома не сшиты подобающим образом, нет описи материалов, не указано количество листов, нумерация, проставлена карандашом, тома не опечатаны и т. д.

Логика следствия, по всей видимости, проста: до 27 марта Хаустов формально знакомит защиту с делом, а затем до мая он может легко менять содержание хоть всех томов. Думается, в прокуратуру по окончанию фабрикации могут попасть тома, измененные до неузнаваемости. И потом в суде адвокаты и Герасимова могут увидеть совершенно незнакомое им дело. По выступлениям московских адвокатов, защищающих политзаключенных, защита нередко сталкивается с такими методами работы следствия. Очевидно, что цель обвинения не в установлении истины, а ухудшении положения защиты и серьезных сроках заключения для политзаключенных. Звучит как страшилка из кино, но это происходит в нашей с вами жизни с людьми, которые целиком посвятили себя борьбе за справедливость! А сейчас представьте себе, что в России могут быть тысячи таких людей, на которых фабрикуются уголовные дела! И вы можете быть следующим! Впечатляет?

И описанный сценарий самый вероятный, если принять во внимание всю, более чем годовалую, историю очевидно однобокого «расследования» этого дела. В судах не раз обсуждалось, что Хаустов учитывает только то, что интересует сторону обвинения. Документы, опровергающие вину Герасимовой, представляемые зашитой, в расчет просто не берутся!

Дело фабрикуется на одних только словах «потерпевшей» Граховой, сестры олигарха из «Новикомбанка» Ильи Губина, которая явно заинтересована в однобоком искажении картины событий.

А ее родственников и сообщников, которые будто бы подтверждают эту фантазийную картину, в момент описываемых в деле событий даже рядом не было.

Были ли у судьи Теренина основания для того, чтобы ограничить время ознакомления с материалами дела? По нашему мнению — нет. Ведь все обвинения следователя выглядели просто нелепыми и даже абсурдными. Он обвинял адвокатов в том, что во время изучения дела они общались с Герасимовой. А как иначе, если у нее есть вопросы по делу и они ей просто обязаны разъяснять смысл тех или иных документов? Он обвинял адвокатов в преждевременном окончании знакомства с делом, когда речь шла о 10-15 минутах, вследствие распорядка СИЗО и ИВС, где содержится Герасимова.

СИЗО-2 объект режимный (как не знать этого следователю?) и в 17:00 уже все посетители обязаны быть за территорией «зоны» учреждения. Значит в 16:45 уже надо собираться и выходить из следственной комнаты. Кроме того, чисто технически время терялось на вывод Герасимовой. Она же не может свободно перемещаться по территории СИЗО. Пораньше закончить зачастую хотели и сами опера центра «Э», которые привозили дело на ознакомление. Они жаловались, что им еще из Сызрани (где находится СИЗО) по темноте возвращаться в Самару. Почему же тогда защиту Герасимовой сделали заложниками их человечности. Так есть ли тут вина адвокатов?

Один из «козырей» следствия был обозначен тем, что «вы могли знакомиться с делом путем фотографирования». Действительно, следователь верно отметил — «могли», но сам же следователь признал, что долго не давал защите такой возможности. Даже когда 8 февраля ему было вручено ходатайство о фотографировании страниц дела в кабинете следователя, Хаустов дал такую возможность только с 23 (!) февраля, когда им уже было подано заявление в суд об ограничении защиты. Неужели адвокаты виноваты и в неспособности следствия своевременно отвечать на ходатайства? Есть все основания полагать, что следователь это сделал умышленно.

Суд, на наш взгляд, совершенно не учел нарушения, которые были допущены стороной следствия. Если следователь вменял адвокатам десятиминутные технические заминки, от них независящие, то оперативники задерживали доставку материалов от получаса до полдня. Так, цпэшники обещали быть в 9 утра, а приезжали к 14 — 15 часам. У адвокатов получалось добраться из Самары к 9 утра в Сызрань, а у оперов почему-то нет. Из-за таких проволочек, по подсчетам Марины Герасимовой, у нее украли более 38 часов от ознакомления с делом. Причем горделивая фраза Хаустова «предоставляли тома для ознакомления» означала тот факт, что дело ей давали на 2-3 часа в день и не 20 дней, как говорил следователь, а всего лишь 13, причем без возможности сделать копии или сфотографировать. Неэффективная организация следствием ознакомления политзаключенной с делом тоже вина адвокатов?
Самым большим препятствием к ознакомлению Герасимовой с делом по вине все того же следствия являются условия ее содержания.

Думается, у следствия вообще нет никаких поводов держать Марину Владимировну под стражей.

Следователь мог бы ради своего же блага отпустить ее под домашний арест и тем самым значительно ускорить ознакомление с делом. Но не таков Хаустов… В перерыве суда 17 февраля следователь публично заявил, что «притащит» Герасимову в Самару, зная, что при ее заболеваниях этапы для нее особенно мучительны. Наверное, следователь знал (не первый год на службе) и об условиях самарского ИВС. На время изучения материалов дела в ИВС Герасимову закрывают в тесную железную клетку с жестким табуретом и плохим освещением. В этой клетке нет даже стола, на который можно было бы положить тяжелые тома дела. В этом же помещении громко гудит огромный промышленный вентилятор, пахнет краской, слышны звуки резки металла болгаркой, потому что в ИВС идет ремонт. При таком шуме не только знакомиться с делами, в помещении-то долго невозможно находиться.

В суде было озвучено, что работа с делом в таких условиях вызвала резкое ухудшение здоровья Марины Владимировны, у нее ухудшилось зрение, возникают сильные головные боли и скачки давления, боли в спине от неудобной позы. Сейчас у политзаключенной высокая температура, обострились боли, в связи с чем она просила суд продолжать рассмотрение заявления Хаустова без ее участия.

Все описанные доводы были подробнейшим образом расписаны судье Теренину. Но правосудие «по-терененски», видимо, не знает человечности, справедливости и здравого смысла. Вместо того, чтобы отказать Хаустову в его необоснованном, несвоевременном и просто бесчеловечном ходатайстве, он удовлетворил требование следователя, незначительно увеличив указанное Хаустовым время. Похоже, была у Андрея Теренина возможность реабилитироваться в глазах общественности, но он ею не воспользовался.

В то же время среди судебных приставов Октябрьского районного суда ходят слухи о том, что будто бы Марине Герасимовой уже решено дать 6 лет, даже если ее вина не будет установлена.

Неужели общественность России смолчит и утрется на такой плевок «правосудия» в лицо всем честным, порядочным и законопослушным людям? Мы считаем, что молчать по углам и ждать, что будет дальше просто не допустимо! Чтобы не стать следующими в череде тех, кого преследуют за их убеждения и судят методами сталинских «троек». Мы обязаны противостоять несправедливости и произволу!

Присоединяйтесь к движению «За Ладу-Русь!», защищайте невинно осужденных! Вместе мы отстоим свои права на своей земле и вернем в суды справедливые решения!

Важно. Рейтинг — 2
Поделиться с друзьями

нет комментариев

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Мнение

Можно ли бить людей (заключённых)?

На этот вопрос не может быть утвердительного ответа. С таким же успехом можно задавать вопрос: можно ли лишать человека жизни? Разумеется, бить людей нельзя. Такое право не предоставлено ни сотрудникам ФСИН, ни сотрудникам полиции, ни кому бы то ни было. Тот, кто избивает человека, совершает уголовное преступление. И не имеет значение, кого именно он избивает: задержанного, обвиняемого, осужденного - каждый имеет право на телесную неприкосновенность. Другое дело, что федеральные законы предоставляют сотрудникам ФСИН и полиции определенные права по применению физической силы в отношении правонарушителей. Если, например, будет установлено, что применение силы было самоцелью или не вызывалось объективной необходимостью, то виновный должен быть привлечен к ответственности. Конечно, между требованиями закона и реальной практикой бывает дистанция огромного размера. Для того, чтобы эта дистанция неуклонно сокращалась, самое лучшее средство - открытость силовых структур, повседневный гражданский контроль, воспитание в стражах порядка подлинного уважения к правам человека.

Михаил Федотов
Советник Президента РФ, Председатель Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека