Как я чуть не умерла во время этапа из Самарского ИВС в Сызрань

7 мая (пятница) меня вывели из камеры Самарского ИВС на этап где-то в 17-18 часов, сразу же посадили в автозак. Температура на улице 35-37 градусов, в металлическом кузове автозака, раскаленном за весь день — наверное все 50 градусов. В кузове два отделения, причем в одном из них были некурящие подследственные, а во втором — все сплошь курящие и неоднократно судимые - 14 человек. Туда меня - не курящую, ранее не судимую, подследственную - и посадили. Все 14 человек изнывали от жары и тесноты, ведь весь отсек был забит не только людьми, но и большими сумками с вещами. Курят постоянно, вытяжку включают только когда машина на ходу, когда останавливается — вытяжку выключают. До ж/д вокзала мы доехали за 15-20 минут, потом 3-4 часа стояли и ждали в кузове автозака пока нас пересадят в поезд.


Я стала чувствовать, что задыхаюсь, воздуха совсем не хватало. Сильно болел живот, раскалывалась голова, сильно болело и ломило в области сердца. Люди, которые были со мной рядом, видевшие мое состояние, говорили, что я была как полотно белая и тихо сползала со скамейки. Они начали кричать охране, чтобы они включили вытяжку, т. к. у меня приступ и я теряю сознание. Конвой сидел и не обращал на меня никакого внимания, не реагировал на крики о помощи. Только когда рядом сидящие женщины стали кричать и ругаться, конвойный ответил: «Включать вытяжку не будем — сядет аккумулятор, машина не на ходу».

Я попросила дать мне лекарство от сердца, конвой ответил, что у него таких нет. Я попросила дать мне мои лекарства. Но лекарства мои были в сумке, сумка была за решеткой, а решетка на замке. Конвойный просто не захотел открывать замок и дать мне мои же лекарства. Он заявил, что у него нет ключей от замка, который они же сами закрывали.
В полуобморочном состоянии, без сил и с сильнейшими болями я была на грани остановки сердца...

Через 3-4 часа нас стали переводить в поезд, было много охраны, я попросила позвать врача. Ответили, что врача нет. Один из охранников, увидев мое состояние, спросил, есть ли у меня свои лекарства. Я ответила, что только что приняла лекарства, но мне не легче, задыхаюсь, сильные боли в сердце, сил практически нет. Нас всех 14 человек посадили в одно «купе» - камеру и плюс 28 сумок на 14 человек, здесь же, с нами. Не только прилечь, сесть и ноги поставить некуда. Начальник состава сообщил, что врача нет, но с этапа и с поезда он меня сейчас снимет. Я ждала, что сейчас это произойдет, но мы сидели в ожидании когда тронется поезд еще 2-3 часа, а ко мне больше никто не подходил. Затем, в районе 00 — 1 часа ночи поезд тронулся, дорога была через Тольятти, ехали всю ночь до 6 утра.

Мне всю дорогу было дурно, сильно болело сердце, голова, тело было ватное, левая половина тела немела.

В начале седьмого нас привезли в СИЗО-2, в камеру до «лежачего состояния» я дошла только к обеду 28 мая. Долго ждали, когда нас примут и распределят по камерам, было такое состояние, что я уже не чувствовала ни рук, ни ног, сплошная боль и бесчувствие… Не знаю, как выжила. А через 3 дня меня по распоряжению следователя Хаустова должны снова этапировать в Самару из Сызрани...

Важно. Рейтинг — 6
Поделиться с друзьями

5 комментариев

Это не Гулаг, это АД!
И ЭТО происходит ежедневно. Как ЭХО разносится по всей России.

Страшно, что для работников УИС жизнь человека вообще ничего не значит. Умер человек или выжил или заболел или убили...все одно -отработать и домой. Дома, жена, дети... все прекрасно.

Шингерей Елена Шингерей Елена
7 июня 2016 в 16:22

Необходимо ужесточить закон, что-бы за смертность,приобретенные заболевания,побои,несли ответственность,а не так как есть на бумажке отписались и забыли,а стимулировать надзирающие инстанции рублем,только тогда что то изменится и покрывать друг друга махом перестанут.

Коробка Юлия Коробка Юлия
7 июня 2016 в 14:12

Очень страшно, каждый день этапы и каждый день получается ,кого то подвергают этим пыткам....

Галан Виктория Галан Виктория
6 июня 2016 в 01:13

Это не Гулаг, это АД! В официальных ответах этот АД "по закону" и поэтому страшно вдвойне....

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Мнение

Почему я занимаюсь правозащитой и общественным контролем в тюрьмах?

Я считаю, что тема общественного контроля – это одно из основных направлений общественно-государственного партнерства, развитию которого в нашей стране я посвятил ни один год своей жизни. Являясь членом Общественной палаты Российской Федерации, я постоянно получаю с мест жалобы граждан на нарушения и ущемление их конституционных прав, незаконные действия, совершаемые по отношению к ним и т.д. Большой поток писем идет в мой адрес от осужденных, отбывающих наказание в учреждениях ФСИН.

Никогда не следует забывать, что основная задача государства и общества в отношении осужденных – это их перевоспитание. В этом заключается главный смысл отечественной пенитенциарной системы. Одновременно надо помнить, что люди, отбывающие наказание, решением суда ограничены в свободе, однако никому не дано право издеваться над ними, обрекать их на потерю здоровья, вымогать у них деньги, унижать и избивать их. И если мы хотим вернуть государству и обществу полноценных граждан, такое отношение к оступившимся людям недопустимо. Ещё Пушкин говорил о «милости к падшим». С беззаконием и любыми другими нарушениями в местах отбывания наказания, с халатным исполнением должностных обязанностей сотрудниками пенитенциарных учреждений, а порой и откровенно преступным их поведением мы должны и будем бороться. Смысл работы общественного контроля в системе ФСИН я вижу как раз в этой борьбе.

Дмитрий Галочкин
Член Общественной Палаты РФ, член Комиссии по общественному контролю, общественной экспертизе и взаимодействию с общественными советами