Пока ФСИН пишет отписки, журналисты провели независимое расследование по факту смерти моей матери

12 января 2016 года из-за халатности врачей и сотрудников по причине неоказания медицинской помощи в ИК 18 УФСИН России по Кировской области умерла моя мама, Целоусова Нина Васильевна.

По моему мнению, колония № 18 - пыточная колония. По поводу смерти моей мамы я получила формальные отписки, насколько мне известно, осужденные девченки написали письма с просьбой о помощи в редакцию газеты "Вятский наблюдатель", его не пропустили и поэтому они устроили бунт  и вскрылись.

Вот собственно и сама статья.

Журналистское расследование: Умерла от чрезмерного здоровья? 12 января в Омутнинской женской ИК-18 скончалась заключенная Нина Целоусова

Нина Целоусова

Уход из жизни 63-летней женщины, семь месяцев медленно и тяжело умиравшей на глазах всего контингента, стал неприятно неожиданным лишь для руководства, медиков и прочих сотрудников колонии.

Хотя в день ее ухода о том, что заключенная Целоусова «кончается», знали все «сиделицы первого отряда», несколько раз отводившие и относившие больную в тюремную медсанчасть. Откуда ее гнали обратно в отряд, так как «уже выздоровела».

— Может за месяц до смерти или раньше Нина уже не могла ходить самостоятельно, и мы таскали ее в столовую на руках. Она отекала так, что ноги походили на водянистые пузыри, задыхалась… Мы говорили: женщина больна!

И слышали в ответ: здесь нет женщин — здесь зэчки… А эта придуривается — не хочет работать, — рассказывает бывшая заключенная ИК-18 из того же отряда.

От сумы и от тюрьмы…

Нину Целоусову — женщину хрупкую и крохотную, всего-то метр сорок росточком, любили все окружающие, ну или почти все. Характер у нее легкий — без грязи, вредности и въедливости, отзывчивая и смешливая, и петь любила душевное — так, чтобы в хоре, чтобы в русском сарафане, чтобы сердце трогало.

Называли «самой ответственной»: она и дорогу переходила только на зеленый и по переходу. И квартплату ни разу в жизни ни на день не задержала. Все у нее было расписано, по папочкам и конвертикам разложено — листочек к листочку, у каждой вещи свое местечко — чисто и трогательно. А еще любила она бусики, безделушки всякие и стихи писала — не ахти какие, но из души, от сердца.
Единственную дочку родила поздно. Любила, воспитывала, а когда отдала замуж, первого внука ждала так, как раньше ничего не ждала и не хотела. Только случилось у Нины беда: гражданский супруг — человек с тяжелым характером, сварливый и горластый, в очередной раз ее обидел. Может, ударил, может, пригрозил чем, только отмахнулась она от него рукой, в которой вилка была зажата, и появились в супружнике четыре дырки, природой не предусмотренные.

Врачи дырки пластырем залепили, скоро пострадавшего домой отправили, но в полицию о произошедшем сообщили: так положено — он ведь раненый. Она от ужаса чуть разум не потеряла: что там было — необходимая оборона, превышение — сказать толком не могла. А «дежурный адвокат» ничего против «умышленного причинения вреда здоровью» не видел. Только поговаривал иногда: «Да что тебе будет? В худшем случае «условно». И вскоре, получив за каждые две дырки по году наказания, в мае 2015 она этапом прибыла в женскую ИК-18, что в Омутнинске.
— Узнали обо всем слишком поздно — мама ничего нам не рассказывала. Видимо за меня и за ребеночка боялась — я ж тогда беременная ходила. А когда узнали, ничем уже не поможешь. Такое горе, я чуть сына не потеряла. Ну, какая из нее преступница? Она и мухи не обидит, не то что на здорового мужика налетит,.. — вспоминает весну прошлого года дочь Катя, на руках которой щекастый и глазастый мальчишка — внук Нины, которого она никогда не видела. И не увидит.

Просила помощи у всех

Как рассказала Катерина, болеть мама начала за несколько месяцев до суда. Все время держалась температура и поднималось давление, но диагноз врачи поставить не могли. В колонии состояние ухудшилось: она стремительно худела, теряла память, так что на бумажке для себя писала, что «этот майор и как его зовут». Дочь выслала амбулаторную карту и отправляла таблетки, что Нине прописывал «тюремный доктор», но лучше не становилось. И 30 октября от нее пришло письмо со словами — «я умираю».

Дочь, оставив на мужа грудного сына, примчалась в Омутнинск на другой день:
— Мама выглядела ужасно, но под присмотром сотрудницы колонии говорила одно: мне уже полегче. А то, что ноги раздулись — не показала и не сказала. Думаю, она тогда уже не ходила. И задыхалась сильно.

По телефону дочь все время спрашивала: мама, ты пьешь лекарства? Она отвечала, что дают по одной таблетке, раскрошенной в порошок, но не каждый день. И какие дают, ей не сообщают.
— Мама просила, чтобы положили в больницу. Ей пообещали, но обманули. Она написала заявление — никакой реакции, не приняли, наверное. Оно в маминых вещах оказалось. Думаю, случайно проглядели, не убрали вовремя. О том, как ей было тяжело, как ее выпинывали из медсанчасти, а она понимала, что умирает, мне потом рассказали женщины, что с мамой вместе сидели.

Из протокола опроса бывшей заключенной

…»С сентября 2015 года Целоусова постоянно обращалась к начальнику медсанчасти Файрушину Рафаилу Маратовичу и заместителю начальника колонии Пелевину М.П. с просьбой вывезти ее в больницу для проведения медицинского обследования. Ей обещали, но не выполнили. Мне достоверно известно, что Целоусову выгоняли из медсанчасти, не оказывая помощи».
«За несколько дней до смерти Целоусову отвели в санчасть, где она обратилась к медработникам с просьбой дать лекарства, но ей ответили, что она уже здорова и ей нужно идти в отряд».

«12 января Целоусова с самого утра жаловалась на то, что ей плохо. Кто-то из осужденных отвел ее в санчасть, подержали около 30 минут. После обеда снова отвели и примерно через час вернули. Около трех она снова обращалась к медикам, но через два часа была в отряде.
Целоусова не могла передвигаться самостоятельно, ее поднимали и укладывали на кровать осужденные».
«Перед вечерней проверкой, около 18 часов, ей стало еще хуже: она была вся бледная, ее трясло, находилась в предсмертном состоянии. Из дежурной части принесли носилки, Целоусову отнесли с медсанчасть. Около 20 часов в отряд пришла инспектор Уткина и забрала личные вещи Нины, пояснив, что заключенная «хочет умыться». Больше живой мы ее не видели. 13 января в столовой было проведено прощание.»

Смерть после смерти

Кате позвонили из ИК-18 на другой день:
— Ваша мама умерла… Нет, тело не отдадим. Уже отправили в ЛИУ-12 («больничка» в Кирово-Чепецке — Е.О), где произведут вскрытие и поставят диагноз. Да, личные вещи у нас…

Главный врач ЛИУ вначале поинтересовался: «Тело забирать будете? А зачем в судмедэкспертизу хотите обращаться? Думаете, что смерть криминальная? Отдадим после вскрытия. Когда? Думаю, 14-го вечером. Ничего не поздно, нам ее еще не привезли», — но тело, как говорит дочь умершей, отдали на сутки позже, с хамством и скандалом, потому что «не тот диагноз поставили».
Доктор Файрушин о причинах и самой смерти Нины говорил путано и быстро. С его слов выходило, что пришла осужденная в медсанчасть сама и сказала, что ей плохо. Он сделал укол «от давления» и помчался искать конвой, чтобы доставить заболевшую в ЛИУ. Но позвонила санитарка и сообщила: заключенная упала, глаза закатила и вроде как отходит. Во сколько она умерла? В 21.40… О том, какой у покойной был диагноз, врач сказать не смог.

— Я понимала, что в смерти мамы все нечисто. Вещи забрали из отряда в восемь вечера, и все поняли, что ее больше нет. Значит, умерла она на три часа раньше, чем указано в документах. Тело сразу в ЛИУ не отправили — сутки почти лежало в карантине. Что они там исправляли, что писали в медкарте, которую мне не отдают?
Катя обратилась в судмедэкспертизу с вопросами, и ей подсказали: потребуй, чтобы при вскрытии сохранили органы — отказать не смогут, не имеют права, а мы тут разберемся. По требованию главного врача ЛИУ она написала заявление: прошу изъять биологические срезы и внутренние органы покойной для проведения судебно-химического исследования. Сохранили ли? Время покажет, но пока родные Нины Васильевны знают только то, что причиной смерти стала атеросклеротическая болезнь сердца.

Аз воздам?

Смерть маленькой женщины в омутнинской исправительной колонии наделала много шума. Равнодушное и циничное на глазах у десятков человек умерщвление «зэчки» вызвало «нужную реакцию». И сегодня свидетельствуют те, кто уже на свободе.
И несколько человек из «действующего контингента» готовы дать показания. Это в мужских зонах предпочитают ничего не видеть и не слышать, а женщины чаще другие — их обижать не рекомендуется.

Несмотря на готовность свидетелей давать показания, у Кати сегодня опускаются руки:
— Я написала заявление в прокуратуру области и Генеральную: отчего умерла моя мама? Где были врачи, почему не оказали помощь? Ответы пришли вовремя и как под копирку: материалы для проверки направлены в омутнинский Следственный комитет. Какие будут результаты и каков ответ — догадаться можно сразу. Ведь ни меня, ни свидетелей, уже давших объяснение адвокату под протокол, не опрашивали. А там, в ИК-18, найдут «нужных» и «правильных» свидетелей, а не тех, кто готов, невзирая на будущие проблемы, сказать правду.

По мнению ответственного источника газеты, в деле есть «железная зацепка», если конечно захотят ею воспользоваться. Это отправленные назад медикаменты.
— Это говорит о том, что лечение, даже предписанное тюремными медиками, не проводилось. Теряюсь в догадках: что это было? Уверенность в будущей безнаказанности или просто недоглядели, недодумали — не знаю. Ведь не верни они лекарство, можно было бы твердо заявлять, что лечили, но, увы, не помогло.

Одно из последних стихотворений, недописанное Ниной Целоусовой:

… А заборы высокие,
И горят огни яркие,
Чтобы лучше нас видели,
Не смогли чтоб сбежать.
Но никто не осмелится …

Список возвращенных лекарств:

Когда Кате вернули вещи покойной, в нехитрых пожитках была куча неиспользованных за полгода лекарств: изоптин — 8 упаковок (105 таблеток), роксера — 12 пачек, валидол — 7 пачек, амлодипин 11 пачек (150 таблеток), тромбоасс — 5 пачек, омепразол — 2 упаковки и леволета одна коробочка. Но не оказалось в вещах амбулаторной карты Нины Целоусовой. Ее до сих пор найти не могут.

Источник: Вятский наблюдатель, Елена Овчинникова

http://www.nabludatel.ru/new/2016/03/14/zaklyuchennaya-nina-celousova/

Важно. Рейтинг — 7
Поделиться с друзьями

4 комментария

Осипова Ирина Ивановна Осипова Ирина Ивановна
21 марта 2016 в 14:40

Молодец Катя, виновные должны понести наказание! Разве можно этих нелюдей называть " врачами"? И так повсюду, во всех ИК.....

Если не ст.124, то ст.293 УК РФ.

Аносова Марина Аносова Марина
21 марта 2016 в 04:18

Все верно

Козырь Екатерина Козырь Екатерина
20 марта 2016 в 15:49

Виновные понесут наказание. Я не остановлюсь.

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Мнение

Можно ли бить людей (заключённых)?

На этот вопрос не может быть утвердительного ответа. С таким же успехом можно задавать вопрос: можно ли лишать человека жизни? Разумеется, бить людей нельзя. Такое право не предоставлено ни сотрудникам ФСИН, ни сотрудникам полиции, ни кому бы то ни было. Тот, кто избивает человека, совершает уголовное преступление. И не имеет значение, кого именно он избивает: задержанного, обвиняемого, осужденного - каждый имеет право на телесную неприкосновенность. Другое дело, что федеральные законы предоставляют сотрудникам ФСИН и полиции определенные права по применению физической силы в отношении правонарушителей. Если, например, будет установлено, что применение силы было самоцелью или не вызывалось объективной необходимостью, то виновный должен быть привлечен к ответственности. Конечно, между требованиями закона и реальной практикой бывает дистанция огромного размера. Для того, чтобы эта дистанция неуклонно сокращалась, самое лучшее средство - открытость силовых структур, повседневный гражданский контроль, воспитание в стражах порядка подлинного уважения к правам человека.

Михаил Федотов
Советник Президента РФ, Председатель Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека