Обращение в Верховный Суд РФ

Председателю Верховного Суда Российской Федерации В.М.Лебедеву.
Гончарова Алексея Викторовича, 79081937513@yandex.ru  .
                                                                        ОБРАЩЕНИЕ.
                                                   Уважаемый Вячеслав Михайлович !
В  судебной практике по уголовным делам нередки случаи, когда процессуальное доказывание обстоятельств, круг которых определён статьёй 73 УПК РФ, явно не соответствует юридической квалификации, которую суды дают действиям предполагаемого виновного и исследуемым событиям в целом. Такое несоответствие наиболее показательно при  расследовании уголовных дел об убийствах, по которым трупы потерпевших не обнаружены.
Зачастую, подсудимый признаётся виновным и осуждается по статье 105 УК РФ при очевидной недоказанности не только его вины в совершении преступления, но и самого факта смерти потерпевшего, насильственного характера такой смерти и причастности к смерти постороннего лица.
Характерным примером может явиться приговор Таганрогского городского суда Ростовской области от 11 ноября 2015 года, которым Маштак Денис Иванович, 1980 г.р., осужден по ряду обвинений, наиболее тяжкое из которых - обвинение в убийстве Блохиной Алеси Ивановны (ст.105 ч.1 УК РФ). Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Ростовского областного суда от 6 апреля 2016 года названный приговор, в части осуждения по ст.105 ч.1 УК РФ, оставлен без изменений. Окончательное наказание, определённое Маштак Д.И. по результатам апелляционного рассмотрения дела, составило 17 лет 6 месяцев лишения свободы в ИК строгого режима. Судья Ростовского облсуда своим постановлением от 30 августа 2016 года отказала осужденному в кассационной ревизии дела.
Первоначально, поводом для возбуждения уголовного дела явилось заявление родственников о том, что утром 14 декабря 2013 года Блохина А.И. на личном автомобиле уехала из дома, однако впоследствии не вернулась. Маштак Д.И. был установлен как лицо, последним контактировавшее с пропавшей.
Не вдаваясь в анализ доказательной базы, приведённой в приговоре, хотелось бы отметить следующее:
- факт смерти Блохиной А.И. не подтверждён ни одним доказательством. Труп предполагаемой потерпевшей не обнаружен, его дальнейшая судьба не установлена. Объективных доказательств смерти потерпевшей (остатки крови, свидетельствующие о несовместимой с жизнью кровопотерей, остатки мозгового вещества , других жизненноважных органов и т.п.) - в уголовном деле нет. Осужденный на протяжении всего предварительного расследования и судебного следствия свою вину отрицал. Свидетелей, которые могли бы являться очевидцами убийства или уничтожения трупа - по делу не установлено, как не установлено и свидетелей, которые хотя бы видели  Блохину А.И. мёртвой.
- установленный судом мотив преступления (личная неприязнь) - также не подтверждён в приговоре какими-либо, даже косвенными, доказательствами. Допрошенные по делу лица пояснили, что отношения обвиняемого с пропавшей без вести Блохиной А.И. носили приятельский характер. Сведений о конфликтах и разногласиях между обвиняемым и потерпевшей - в деле нет;
- установленный судом способ убийства (множественные удары, якобы нанесённые подсудимым) - также бездоказателен, поскольку в виду отсутствия трупа соответствующие экспертные исследования не проводились, иных источников доказывания способа убийства при производстве по уголовному делу не выявлено;
- вывод суда о форме вины (прямой умысел на причинение смерти человеку) - относится к недопустимой догадочной категории, поскольку не только не подтверждён каким-либо доказательством, но и не разъяснён в описательно-мотивировочной части приговора. 
По умозаключению суда, Блохина А.И. не может быть живой, поскольку в противном случае - вернулась бы к своему несовершеннолетнему ребёнку. Однако, такое суждение со всей очевидностью является предположительным.
В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. N 1 "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)" указано, что при разграничении преступлений, предусмотренных ст. 105 и ч. 4 ст. 111 УК РФ, надо исходить из вида вины: для убийства требуется наличие умысла, и о нем следует судить исходя из способа и орудий преступления, количества, характера и локализации ран, предшествующего и последующего поведения виновного.
По делу Маштак Д.И. какие-либо орудия убийства не установлены; характер,количество и локализация ран не выявлены за отсутствием трупа, как не выявлен и факт самого наличия таких ран. При таком положении, даже если допустить существование у суда некоего "внутреннего убеждения" о виновности подсудимого, в любом случае возникает вопрос - каким образом суд разграничил преступление, предусмотренное ст.105 УК РФ, с другими преступными деяниями, диспозиция которых предусматривает смертельный исход (ст.ст.111 ч.4, 107, 108, 109 УК РФ)? Адекватного ответа на этот вопрос не может быть в принципе.
Вместе с тем, ошибки в установлении фактов, допущенные судами первой и апелляционной инстанций, крайне трудно устранить при кассационном рассмотрении дела, поскольку такие полномочия Законодатель вынес за пределы компетенции суда кассационной инстанции (ст.ст.401.1, 401.15 УПК РФ). Таким образом, складывается ситуация, когда при условии соблюдения  формальной процедуры, суды первой и апелляционной инстанций могут приходить к каким угодно выводам. При этом суды могут быть уверены, что ревизия установленных ими "фактов" - за пределы данного субъекта РФ просто не выйдет.
В этой связи считаю, что для предотвращения дальнейших судебных ошибок при рассмотрении судами уголовных дел об убийствах, по которым трупы потерпевших не обнаружены, необходимы обязательные к применению разъяснения Высшего органа Судебной власти Государства.
Как правило, отечественные суды первой инстанции проявляют самостоятельность крайне неохотно, отдавая предпочтение т.н.  "стандартам  доказывания", черпаемым из  знания судебной практики и требований вышестоящих судебных инстанций к законности, обоснованности и справедливости приговора. Поэтому дача Верховным Судом Российской Федерации разъяснений по указанной категории уголовных дел - пожалуй, единственный способ переломить ситуацию.
Убеждён, что судам должны быть даны крайне предметные директивы, при каких конкретных условиях осуждение за "убийство без трупа" возможно, а при каких - недопустимо. В распоряжении суда имеются самые широкие возможности для установления истины, даже в отсутствие трупа потерпевшего и информативных показаний допрошенных по делу лиц (например, судебно-психологические, ситуационные, иные экспертные исследования). Кроме того, убедившись в недоказанности обвинительного заключения, суд вправе возвратить уголовное дело прокурору. В любом случае, убеждён, что судебная практика, позволяющая водворить на семнадцать с половиной лет в тюрьму человека, при недоказанности даже факта смерти потерпевшего - должна быть пресечена.
С учётом изложенного, по основаниям и в порядке ч.4 ст.19 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" от 31.12.1996г. №1-ФКЗ, прошу , в целях единообразного применения законодательства РФ, дать судам разъяснения о рассмотрении уголовных дел об убийствах, по которым трупы потерпевших не обнаружены.

 

Важно. Рейтинг — 5
Поделиться с друзьями

15 человек подписалось под обращением

Лемачко Эльвира

29 сентября 2016 в 19:51

Осипова Ирина Ивановна

25 сентября 2016 в 19:06

Zhilina Irina

22 сентября 2016 в 21:07

Дмитрук Эльвира

21 сентября 2016 в 12:49

Юсупова Кристина

20 сентября 2016 в 09:41

4 комментария

Осипова Ирина Ивановна Осипова Ирина Ивановна
25 сентября 2016 в 19:42

почему то по этому электронному адресу обращение не отправляется.

Гончаров Алексей Гончаров Алексей
25 сентября 2016 в 21:03

Это отдел контроля. К ним дописаться непросто , хорошо если разок в неделю что-то доходит. Но мы, конечно, продублировали письменно. Спасибо за поддержку! В любом случае, власть изучает данный сайт внимательно.

Гончарова Ирина Гончарова Ирина
19 сентября 2016 в 16:38

Обращение отправлено по электронному адресу:
otd_kontr@ilinka.supkourt.ru

Гончаров Алексей Гончаров Алексей
19 сентября 2016 в 16:32

Письмо отправлено по электронному адресу:
otd_kontr@ilinka.supcourt.ru

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Мнение

Почему я занимаюсь правозащитой и общественным контролем в тюрьмах?

Я считаю, что тема общественного контроля – это одно из основных направлений общественно-государственного партнерства, развитию которого в нашей стране я посвятил ни один год своей жизни. Являясь членом Общественной палаты Российской Федерации, я постоянно получаю с мест жалобы граждан на нарушения и ущемление их конституционных прав, незаконные действия, совершаемые по отношению к ним и т.д. Большой поток писем идет в мой адрес от осужденных, отбывающих наказание в учреждениях ФСИН.

Никогда не следует забывать, что основная задача государства и общества в отношении осужденных – это их перевоспитание. В этом заключается главный смысл отечественной пенитенциарной системы. Одновременно надо помнить, что люди, отбывающие наказание, решением суда ограничены в свободе, однако никому не дано право издеваться над ними, обрекать их на потерю здоровья, вымогать у них деньги, унижать и избивать их. И если мы хотим вернуть государству и обществу полноценных граждан, такое отношение к оступившимся людям недопустимо. Ещё Пушкин говорил о «милости к падшим». С беззаконием и любыми другими нарушениями в местах отбывания наказания, с халатным исполнением должностных обязанностей сотрудниками пенитенциарных учреждений, а порой и откровенно преступным их поведением мы должны и будем бороться. Смысл работы общественного контроля в системе ФСИН я вижу как раз в этой борьбе.

Дмитрий Галочкин
Член Общественной Палаты РФ, член Комиссии по общественному контролю, общественной экспертизе и взаимодействию с общественными советами