«Это Клондайк»: 6 историй о том, как полиция устраивает провокации по 228 статье (хранение, сбыт наркотиков)

Фото: ТАСС

Работа оперативников по борьбе с наркотиками не меняется уже лет 20. Устанавливать слежку, ставить телефоны подозреваемых на прослушку, раскручивать всю цепочку наркоторговцев — такого нет. Ведь это столько телодвижений, бумажек, согласований, бюрократии. То ли дело с одиночными случаями — «сбыт», «покушение на сбыт» или «хранение».

Все подобные дела появляются в работе журналиста в виде стопки протоколов, где участники — лишь шаблонные фигуры с фамилиями и без лиц. И пока они все на бумаге, все очень просто — виновны. Но иногда эти лица обретают лицо и голос — освободившиеся приходят в редакцию, еще не освободившиеся пишут письма из колоний. И во многих случаях — это явные провокации со стороны полиции, и самое важное в приговорах опущено, а ключевые вещдоки почему-то испарились. А сроки у людей немалые, и тюрьма — реальная.

Вот всего несколько историй.

Дело Евгении Шестаевой

27-летняя Евгения Шестаева в апреле 2016 года была осуждена Бутырским судом Москвы к 13 годам колонии. Ранее не судима, имеет положительные характеристики, с 2008 года является кадровым донором. Вместе с российским есть еще и израильское гражданство, из-за которого даже успела отслужить в армии. В Москве занималась бизнесом — вместе с партнером открыли небольшой магазин нижнего белья.

В июле 2015 года Женя не вернулась домой. Через несколько часов выяснилось, что ее задержали на станции метро «Отрадное» во время встречи с неким Русланом, который должен был разрабатывать интернет-сайт для магазина. Встретились, обменялись документами. В этот момент к ним подошли люди в штатском и попросили пройти с ними. В присутствии понятых у Шестаевой и Руслана обнаружили пластиковые пакетики с веществом — у Руслана один, а у Шестаевой — два. Экспертиза при МВД на метрополитене установила, что это вещество — «спайс», размер особо крупный. Руслан показал, что это якобы Шестаева продала ему обнаруженный у него пакетик за 1600 рублей и вообще регулярно сбывала. Значит, сделала вывод старший следователь ОВД СУ УВД на Московском метрополитене ГУ МВД РФ по Москве Татьяна Кончакова, Шестаева один пакетик продала, а два оставшихся намеревалась продать.

По словам Жени, вещество ей подбросили после задержания. Точно, конечно, теперь установить ничего нельзя, но сам текст приговора оставляет вопросы.

Так, показания Евгении в суде о том, что конверт с веществом ей подбросили, судом отвергаются по той простой причине, что она предложила аж три версии, каким образом он мог быть ей подброшен. Видимо, такие вещи необходимо знать точно. Также в приговоре сказано: «если опираться на вторую и третью версии (из предложенных Е. Шестаевой. — Ред.), то следует признать всех участников досмотра причастными к фальсификации доказательств в отношении Шестаевой Е.Ю., что явно не соответствует действительности». Вот такое железобетонное обоснование.

Отпечатки пальцев ни с конверта, ни с пластиковых пакетиков в ходе следствия сняты не были, ни слова об этом нет и в приговоре. Зато «оснований сомневаться, что на исследование, а затем на экспертизу были представлены именно изъятые у Шестаевой Е.Ю. два свертка с веществом, у суда не имеется». Просто «не имеется», и все. Как рассказала «Новой» мать Жени Светлана, эти конверт и пакетики, несмотря на многочисленные ходатайства защиты, им даже ни разу не показали, не то что отпечатки пальцев снимали.

В качестве еще одного доказательства вины фигурирует видеозапись из метро, где видно, что она сидит на скамейке с курьером. Записи, на которой было бы видно, что она передает курьеру что-то завернутое в бумагу или пакет — нет.

Руслан получит условно, Женя — реальных 13 лет. В резолютивной части приговора сказано, что она признана виновной в «сбыте наркотических средств в особо крупном размере» и в «покушении на сбыт в особо крупном размере».

Кстати, следователь Татьяна Кончакова, которая вела дело, — к тому моменту 19 лет отработала в правоохранительных органах и, имея звание подполковника, собиралась на заслуженный отдых в звании полковника. Что, собственно, и не скрывала от матери подозреваемой. На пенсию она вышла в сентябре 2016 года.

В ходе апелляции 6 декабря 2016 года Мосгорсуд снизил наказание Евгении до 8 лет. «Мы, конечно, будем обжаловать приговор и дальше», — сказала «Новой» ее мама.

Во время подготовки номера поступила неподтвержденная информация о том, что по жалобе Светланы Шестаевой прокуратура готовит кассационное представление на приговор и апелляционное постановление по делу Евгении. Также за время, прошедшее с начала истории, адвокат по назначению, который «работал» с Женей сразу после задержания, был лишен адвокатского статуса именно за свою работу в этом деле.

Фото: РИА Новости

Дело Карины Поздняковой

34-летняя москвичка уже третий год находится в колонии и будет там еще лет пять. В 2014 году судья Черемушкинского суда Москвы Петухова дала ей 8 лет. Статья — покушение на «незаконный сбыт психотропных веществ в значительном размере» (ч. 3 ст. 30, п. «б», ч. 3 ст. 228.1 УК).

В феврале 2014 года Карине позвонила старая знакомая, с которой они уже год как не общались — Анна Радимова, — и попросила купить для нее «амфетамин», рассказала «Новой» мама Карины Марина Антонова. Знакомая говорила, что попала в беду, что ей очень плохо. Карина не соглашалась несколько дней. В уголовном деле есть детализации звонков, по которым видно, как активно Радимова звонила Карине. Через несколько дней Карина сдалась. Купила «по закладке» (без контакта с продавцом, деньги переводятся на счет, в обмен покупателю сообщают, где забрать «закладку».Ред.) некий сверток и привезла его туда, куда просила Радимова. После этого — задержание и арест. По мнению Марины Антоновой, сотрудники ФСКН устроили чистую провокацию, на основании которой Карину и осудили: «Радимову задержали за несколько дней до моей дочери, требовали выдать ее реального снабженца, но она отказалась. Затем ее отпустили под подписку, и она сразу начала «бомбить» эсэмэсками мою дочь. Ясно же, что Карину просто подставили!»

Анна Радимова, заключившая сделку со следствием, получила в том же Черемушкинском суде в том же 2014 году 2 года и 8 месяцев условно. Причем событие, по факту которого осудили Радимову, произошло 13 февраля, а Карину задержали 20 февраля — как раз через семь дней после задержания Радимовой. Доказательства, подтверждающие вину Карины, — показания Радимовой и ее заявление о желании сотрудничать со следствием. Не считая показаний полицейских, конечно. Но, несмотря на эти торчащие со всех сторон белые нитки, судья Петухова приговорила ранее не судимую молодую женщину к 8 годам колонии.

Дело Александра Борисова

Иногда провокации оперативникам не удаются. Но когда их жертва отказывается сотрудничать, ее наказывают еще суровей. Пример — дело Александра Борисова. В сентябре 2016 года судья Тимирязевского суда Москвы Лифанова дала ему 4,5 года за «хранение в крупном размере» (ч. 2 ст. 228 УК).

О предыстории этого приговора «Новой» рассказала Елена Отц, сестра 27-летнего Александра. В августе 2015 года Александр получил свой первый срок — 1,5 года условно за «хранение» (ч. 1 ст. 228 УК). Не отрицал, что иногда покуривает «травку», особенно после развода — жена с двумя маленькими детьми ушла от Александра, работавшего в то время на одном оборонном предприятии специалистом по антикоррозийной обработке деталей. После условного приговора его стали преследовать оперативники ФСКН — требовали, чтобы он участвовал для них в «контрольных закупках». Он отказывался. Удавалось почти полгода, но уже в феврале 2016 года Александра Борисова задержали и, по словам сестры, попросили признаться в покупке у одного человека наркотических веществ. Когда Александр отказался, начальник опергруппы съездил куда-то за «своими» понятыми. «Когда вернулся с понятыми, запустил руку в нагрудный карман Сашиной толстовки, достал, разжал кулак, а в нем два каких-то свертка — смотрите, мол!» — рассказала Елена. Снять со свертков отпечатки пальцев следствие не пожелало, после суда эти вещдоки исчезли.

Апелляция, на которую брат и сестра очень надеялись, не изменила ровным счетом ничего — Мосгорсуд оставил приговор в 4,5 года в силе.

Фото: PhotoXpress

Дело Арутюна Азаряна

На Арутюна Азаряна показали как на возможного сбытчика наркотиков в марте 2015 года. Задержали, через пять месяцев осудили на 8 лет. А еще через три месяца в СИЗО у него выявили туберкулез лимфатических узлов.

— Я не говорю, что его надо освободить. Арут виноват, и он это понимает. Но не в том, за что его посадили на 8 лет! — говорит дедушка Арутюна Гарник Азарян.

Гарник рассказывает: у Арутюна были знакомые — братья Александр и Дмитрий Анохины. Весной 2015 года они начали названивать Арутюну с просьбой «что-нибудь достать», зная, что он как-то пробовал амфетамин. Арутюн якобы долго не соглашался, но те напирали, в конце концов, юноша пообещал «что-нибудь найти». Дмитрий перевел Арутюну на карту 3000 рублей. Арутюн поехал к некоему Павлу, добыл один грамм амфетамина, по дороге сам попробовал и привез Дмитрию 0,83 г. При передаче вещества Азаряна задержали сотрудники полиции ОВД на Якиманке. В отделении Арутюн отрицать вину не стал, признал, что да, сам дурак, поехал, привез, все понимает.

Началось следствие, потом суд. Павлом, у которого Арутюн брал вещество, почему-то никто не интересовался и никто его не искал. Обвинение строилось на показаниях Дмитрия Анохина. Что интересно — Анохин жил в Кунцеве, но заявление о том, что готов оказать содействие для изобличения лица, занимающегося распространением наркотиков, зачем-то пришел писать в ОВД «Якиманка». И его там, на удивление, незамедлительно приняли, а не отправили в ОВД по месту прописки. По требованию сотрудников полиции Анохин названивал Арутюну с просьбой достать наркотик, затем, когда тот согласился, сотрудники организовали проверочную закупку и снабдили Дмитрия деньгами. Причем, на суде полицейским пришлось признать: у них нет доказательств того, что Азарян хоть раз до этого продавал наркотики. Этот случай был единственный.

Пролить свет на преступление могли бы понятые — сотрудники ЧОПа из Чебоксар и Брянской области, которые присутствовали при досмотре. Но их показания, данные якобы в разные дни следователю отдела на Якиманке Т.В. Дубровской, схожи вплоть до опечаток и неправильных запятых. Суть: сверток с веществом выдал Дмитрий, сказав, что их ему продал Арутюн. На суде один понятой ничего уже не помнил, второй на суд вовсе не явился.

Арутюну дали 8 лет строгого режима за «приготовление к преступлению» и «сбыт психотропного вещества в значительном размере».

— Но это не сбыт, а пособничество в приобретении, — говорит адвокат Арутюна Инна Бунтина. — Есть постановление Пленума Верховного суда № 14, где это квалифицируются как соучастие в приобретении. Ведь он не продавал свое вещество. Он съездил за ним как курьер. Мы просили квалифицировать его действия как «пособничество в приобретении, хранение психотропного вещества без цели сбыта» и учесть его раскаяние и чистосердечное признание. Но проиграли апелляцию и кассацию в Мосгорсуде, затем — в Верховном суде.

Сейчас Арутюн отбывает срок в мордовской колонии.

Дело Патимат Нуховой

Уроженка Дагестана Патимат Нухова, вдова, мать троих детей, тоже проиграла во всех судах. Как следует из ее письма, отправленного из орловской женской колонии, в июне 2014 года она получила 10 лет общего режима за «незаконное хранение наркотиков в особо крупном размере». Рассказывает: согласилась взять на хранение вещи от своей вроде бы хорошей знакомой Гульбахор Козловой (работали вместе в фирмах по распространению косметики), у которой в Москве постоянного места жительства не было. «Поэтому я не удивилась, что она просит принять у нее вещи на хранение на 2—3 дня. Я спросила: «Что за вещи?», на что она пояснила, что это вещи, «связанные с правоохранительными органами». Такой ответ не вызвал у меня подозрений, и я не сомневалась в законности моих и ее действий».

И несмотря на то что в пакете Патимат увидела еще несколько свернутых пакетов, ее это не насторожило, она положила их под шкаф в квартире. Вскоре знакомая попросила вернуть один из пакетов. На встрече в общественном месте их и задержали сотрудники ФСБ. Выяснилось, что в том пакете героин.

«Когда сотрудники сообщили мне это, я сразу заявила, что у меня дома остались еще два пакета, и они могут быть с аналогичным содержимым». Женщина нарисовала план-схему расположения мебели в ее квартире с точным указанием места, куда она положила пакеты. Это подтвердили на суде и оперативники. Т.е., получается, добровольно выдала. Тем более обыска у нее в квартире не было, произвели лишь выписку предметов, расположение которых она сообщила. Ей обещали оформить «добровольную выдачу». Но «кинули». А суд постановил, что вина ее подтверждается показаниями той самой ее знакомой. И не доверять им суд не смог — ведь между дамами «не было неприязненных отношений», значит, и смысла оговаривать Патимат у знакомой не было. А то, что знакомая просто хотела часть ответственности с себя свалить, — этот довод суд не убедил. Обеим дали по 10 лет. Палимат — за хранение в особо крупном размере, Козловой — за приготовление к сбыту группой лиц по предварительному сговору. Правда, ряд людей, с которыми Козлова вступила в сговор, остались неустановленными. Не смутило суд то, что у оперативников куда-то пропали все записи телефонных переговоров двух женщин, которые бы подтверждали, что те готовились и совершали противоправные деяния, связанные с наркотиками. Хотя вроде как вещественные доказательства ОРМ.

В колонии Патимат стала юридически подкованной. Только вот на все ее обращения про провокацию со стороны ФСКН, разумеется, приходят отписки.

Фото: РИА Новости

Дело Айдына Мирзоева

21-летний военнослужащий Ракетных войск стратегического назначения Айдын Мирзоев получил 2 года общего режима в декабре 2016 года. 235-й гарнизонный военный суд признал его виновным в приобретении и хранении без цели сбыта амфетамина массой 2,27 грамма.

В редакцию вместе с понятым по делу пришел отец Айдына — сам в прошлом опер, не понаслышке знающий, как ведутся такие дела. Мирзоев-старший рассказал, что амфетамин сыну подбросил сослуживец по фамилии Денежкин, за какие-то свои грехи висевший на крючке у оперативников ФСБ Кузова и Волкова. Впрочем, полагает отец, Айдын тоже виноват — мажора из себя строил: «Денежкин наслушался историй сына о том, что наша семья очень богата, после чего он, Денежкин, будучи агентом Кузова, сообщил ему об этом, а тот своему знакомому оперу Волкову, и они решили вымогать у нас деньги». 30 июня прошлого года Айдын находился в стационаре в военном госпитале. В одной палате с ним лежал тот самый Денежкин. Днем, сидя в беседке, он неожиданно развернет перед Айдыном маленький пакет, объяснит, что это амфетамин, и предложит попробовать. Айдын откажется (два официальных медосвидетельствования не найдут в его организме психотропных веществ). Не растерявшийся Денежкин будто бы увидит вдалеке кого-то из начальства и попросит Айдына на пару минут спрятать пакетик у себя, а сам куда-то убежит. Айдын пакетик спрячет в карман. Через 5 минут к беседке подойдут опера и проведут личный досмотр Мирзоева-младшего.

Гадир Мирзоев, ставший адвокатом сына, выяснит, что оперативно-разыскное мероприятие «Наблюдение» за Айдыном начали за час до его задержания. Причем на суде опер Волков вынужден будет признать: на момент проведения ОРМ достаточных данных полагать, что у Мирзоева при себе есть наркотики или психотропные вещества, не имелось, были лишь «предположения».

Суд даже не пытался установить связи между Денежкиным, Кузовым и Волковым. «Я уверен, именно Волков передал амфетамин Денежкину. Для того чтобы это установить, достаточно запросить их номера и билинги. Но суд этого не сделал». Не истребовал суд и билинг Айдына, чтобы понять, связывался ли он с дилерами. Да и дилера этого, который по идее может продолжать сбывать наркотики в госпитале, ни следствие, ни суд не установили, как и лицо, которое сбыло Айдыну амфетамин. Следствие лишь приведет двух свидетелей обвинения — военнослужащих, которым Айдын якобы предлагал наркотики. Хотя это люди из совсем других отделений и ни разу не виделись с Айдыном. Отец уверен, что они тоже агенты. А суд в приговоре отписался, что ни эти двое, ни Денежкин не являются внештатными сотрудниками ФСБ. При этом запрашивать дела оперативного учета в региональном гарнизонном ФСБ и УФСКН суд не стал. Мирзоеву-старшему причина отсутствия запросов ясна — все указанные лица там фигурируют: «И я уверен: они были информаторами не только по конкретной ситуации, а агентурой в целом».

Примечательно, что в протоколе личного досмотра Мирзоева стоит не то время, к тому же заполнен документ разными ручками. Опера говорили, что провели досмотр с 16.00 по 18.00. А в действительности — с 23. до 23.20. Разногласия по времени поясняли «загруженностью», различие же в цвете пасты ручек объяснить не смогли. Отец Айдына говорит, что протокол личного досмотра был ими дооформлен, «после того как у них не получилось вытрясти с нас деньги». Суд провести почерковедческую экспертизу отказался.

Кстати, понятые Гусев и Долаан — тоже военнослужащие. Пришедший в «Новую» Долаан сказал, что вынужден был просто подчиниться старшему по званию — инициатору ОРМ Кузову.

Материал подготовлен при участии Анастасии Ивановой.

Комментарий

Михаил Голиченко ведущий аналитик Канадской правовой сети по проблемам ВИЧ\СПИД

— Фокусирование полиции в России в основном на низшем уровне торговой цепочки связано с несколькими причинами. Во-первых, это легкость выполнения показателей по тяжким и особо тяжким преступлениям. Реформа полиции сократила систему показателей. Однако она оставила в качестве основных показатели по тяжким и особо тяжким преступлениям. Суровость наказания за наркопреступления делает их в этом смысле незаменимыми! Это Клондайк.

Второе — легкость раскрытия. Основная масса тяжких и особо тяжких преступлений требует долгого расследования. А наркопреступления типа хранения наркотиков без цели сбыта либо мелкого сбыта расследуются в два шага, не требуют усилий. Другое дело — раскрытие крупных преступлений. Их придется расследовать многие месяцы, а показатель в итоге тот же.

Еще важная вещь: благодаря ликвидированной ФСКН изменился фокус — с необходимости борьбы с наркоторговцами на необходимость искоренения спроса. Логика: «Чем больше потребителей удастся убрать в колонии или «побудить к лечению», тем больший урон будет нанесен наркомафии». В итоге если раньше нормальному полицейскому было западло заниматься людьми с зависимостью, то теперь это дело особой важности. Кроме того, дело о хранении при желании легко превращается в дело о сбыте группой лиц — было бы желание.

И последнее: отсутствие контроля за деятельностью полиции со стороны общественности, адвокатуры, СМИ. Если при нарушениях закона по другим делам поднимается хоть какой-то шум, то наркопреступления не вызывают интерес. Даже если очевидно, что в деле был откровенный подброс, либо полицейская провокация, либо манипулирование состоянием обвиняемого (ломка) или того, кто согласился «добровольно помочь» полиции в совершении провокации. Людям совершенно безразлично, как работает полиция по наркотикам. Для большинства цель оправдывает средства, а наркоманов за людей не считают.

Так что «борьба с наркотиками» развращает и коррумпирует полицию и растит цифры по ВИЧ, гепатитам, туберкулезу, тюремному населению и смертям.

Источник: Новая Газета
Важно. Рейтинг — 6
Поделиться с друзьями

2 комментария

Гува Любовь Гува Любовь
24 марта 2017 в 15:50

Да у нас не шесть таких историй, а каждая вторая, как минимум! www.stop228.ru

Бударина Раиса Бударина Раиса
23 марта 2017 в 21:29

Страшно за молодёшь, за наших детей! Подбросы-это беда! Совесть у всех пропала! Как дальше спокойно жить? Когда такое происходит.

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Мнение

Можно ли бить людей (заключённых)?

Избиение любого задержанного или осужденного абсолютно неприемлемо и является грубым нарушением их человеческих прав.

Петер Оборн
Главный политический комментатор газеты "Тhe Daily Telegraph"