«Мы стоим на границе между добром и злом». Интервью с заместителем директора ФСИН Валерием Максименко

Заместитель директора ФСИН, генерал-майор внутренней службы Валерий Максименко во время интервью в редакции «Газеты.Ru», 9 марта 2017 года

В редакции «Газеты.Ru» проходит онлайн-интервью с заместителем директора ФСИН, генерал-майором внутренней службы Валерием Максименко. В ведомстве он курирует правовое управление и медико-санитарное обеспечение. О том, как содержатся осужденные, какие новые виды наказания будут введены в России, как изменится перечень заболеваний, освобождающих от наказания, и многое другое — читайте в интервью.

Газета.Ru

—Здравствуйте. У нас сегодня в гостях заместитель директора ФСИН, генерал-майор внутренней службы Валерий Александрович Максименко, курирующий правовое управление и медико-санитарное обеспечение службы. Валерий Александрович, вы начинали свою карьеру в Вооруженных силах, а потом перешли работать во ФСИН. С какими трудностями пришлось столкнуться и в чем разница между двумя системами?

—Когда я пришел работать во ФСИН, то поначалу было страшновато. В нашей стране эта работа не такая престижная, как служба в Вооруженных силах, как служба чекистов, «рыцарей плаща и кинжала», или милиционеров. Мнение в народе о нас было далеко не всегда приятное. Тем более, самой службы я не знал. Было только общее представление.

Прошло вот уже четыре с лишним года моей службы во ФСИН. И я не жалею ни минуты. Я считаю эту службу одной из самых благородных. И я вам объясню почему. Нас называли тюремщиками, палачами, другими нехорошими словами. Но я бы сказал, что мы пограничники. Мы стоим на границе между добром и злом. Мы охраняем мирный сон и спокойную жизнь наших граждан. Мы тот водораздел, который от общества отделяет преступников, которым суд назначил наказание. Я думаю, что для любого нормального человека небезразлично, кто живет с ним на лестничной клетке. Никто не хочет, чтобы там жил людоед, маньяк, насильник, педофил или какой-нибудь убийца. Все хотят, чтобы эти преступные элементы были изолированы от общества.

Во многих странах мира эта служба престижная. И в Европе, и в Америке. У нас пока еще отношение не всегда правильное. Видимо, воспоминания о том, как было раньше: с царских времен или со времен сталинских репрессий.

Многие сотрудники порой даже стесняются признаться, что они работают во ФСИН. Хотя работать приходится в очень непростых условиях. Потому что день и ночь те, кто работает в колониях, лагерях, в следственных изоляторах, тюрьмах, постоянно находятся среди преступников. Это колоссальная психологическая нагрузка. Особенно если начинаются угрозы в адрес сотрудников. Когда пытаются надавить, заставить что-то передать в колонию и так далее. Именно поэтому идет даже выслуга год за полтора. Потому что морально люди изнашиваются и очень сильно устают. Но дело делают благородное.

Алексей Мартынович

—В настоящий момент исправительные учреждения в России не являются институтом, который бы перевоспитывал человека. Скорее наоборот, люди попадают в среду, где правят законы не гражданского общества, а уголовного мира. А уголовному миру чужды такие ценности, как «труд», «честность», «доверие», «сотрудничество» и «справедливость» в истинном их понимании. Таким образом, человек, попавший в исправительное учреждение, не перевоспитывается на благо общества, а становится еще более асоциальным. Что делалось и делается в этом направлении? Достаточно ли глубоко изучен опыт других стран? Привлекаются ли для этого педагоги? Достаточно ли политической воли для изменения этой ситуации?

—Постараюсь пояснить. Основное предназначение Федеральной службы исполнения наказаний — выполнить наказание, которое определяет наш суд. Мы не беремся обсуждать, правильно ли решение суда или неправильно. Есть документ, согласно которому конкретный человек должен отбыть наказание за совершенное им преступление. Наша задача — обеспечить выполнение этого наказания.

Да, одна из задач ФСИН — перевоспитание и ресоциализация человека. Необходимо сделать так, чтобы в общество он вернулся не совсем испорченным. Чтобы он был адаптирован. Ему все равно жить рядом с нами, рано или поздно его срок закончится. Для этого разработан целый ряд программ: воспитательных и психологических. В этом направлении мы сотрудничаем со многими зарубежными странами. Наиболее интересным получается сотрудничество с пенитенциарной системой Норвегии и Швейцарии. В Швейцарии очень интересные программы для несовершеннолетних преступников. У них лучший показатель в Европе: рецидив составляет менее трех процентов, то есть лишь три процента подростков, отбыв наказание, вновь оказываются в тюрьме.

В Норвегии очень удачно проходят программы для женщин. Поэтому опыт наших западных партнеров и коллег мы используем. Более того, мы их приглашаем и вместе осуществляем проекты по перевоспитанию и ресоциализации.

Я вам приведу один пример по Вологодской области. Мы организовывали проект на птицефабрике «Маличкино» вместе с губернатором Вологодской области Олегом Кувшинниковым. Суть в следующем: пока человек сидит в тюрьме, то зачастую он лишается всего: с ним разводится жена, продает его квартиру и так далее. И когда он выходит, то все, что у него есть, это справка об освобождении, билет на поезд и 800 рублей денег. Живи, ни в чем себе не отказывай. У него нет ни работы, ни дома, ни денег. Что он с этими 800 рублями может сделать? Дойти до первой привокзальной пивной, купить себе водки, выпить и снова совершить какое-то преступление.

Что дальше? Дальше для многих людей наступала безысходность. Выбора, как такового, нет. Мы поставили себе задачу сделать так, чтобы у них появилась возможность выбора. Мы предложили заключенным поучаствовать в новом проекте, который был экспериментальный, но показал себя достаточно хорошо. Суть его сводилась к тому, что люди работали на птицефабрике, производили яйцо. Да, это не какая-то высокоинтеллектуальная работа. Но, по условиям Вологодской области, зарплата от 20 до 30 тысяч рублей — это очень неплохие деньги. К нам стояла очередь из числа местных жителей. Спрашивали с обидой: почему вы заключенных берете? Чтобы нам попасть на работу, то надо совершить преступление? Мы отвечали: уважаемые товарищи, эти заключенные — на 95 процентов жители вашей Вологодской области, из соседних деревень, поселков, городов. Они, выйдя из тюрьмы, вернутся снова к вам. И есть разница: это будут люди, совершенно неустроенные, у которых нет ни быта, ни семьи, ничего. Или же это будет человек с работой и жильем.

Люди получали профессию, навыки, зарплату. Они работали вместе плечом к плечу с обычными жителями области. Скажу даже, что некоторые заключенные смогли устроить личную жизнь.

Далее, в Вологодской области много брошенных домов в деревнях. ФСИН предложила эти дома выкупать за небольшие деньги. Мы прикинули, что можем себе позволить платить по 250–300 тысяч за брошенный дом, чтобы потом силами ФСИН его восстановить. А потом человек, который вышел на свободу, сможет туда поселиться. То есть он, во-первых, имеет профессию; во-вторых, он имеет зарплату; в-третьих, у него, возможно, сложится семейная жизнь; и четвертое — у него будет жилье. И гарантия, что человек, который имеет все это, снова пойдет на преступление, сводится к минимуму.

Газета.Ru

—Валерий Александрович, чем в итоге-то закончился эксперимент?

—Строго говоря, эксперимент еще не закончен, результаты оказались положительные. Но фабрика, которую арендовала ФСИН, была признана банкротом, поскольку администрация губернатора не смогла окончательно договориться с Россельхозбанком о реструктуризации долга. Фабрика сейчас выставлена на торги, ФСИН оттуда временно вышла, то есть мы сейчас там не работаем. Пока не появится один или несколько покупателей лотов, мы даже не знаем, с кем дальше вести переговоры. Как только у фабрики появится хозяин, мы будем готовы арендовать либо всю фабрику, либо частично несколько цехов.

Газета.Ru

—Расскажите про норвежский опыт в реабилитации женщин-заключенных, который перенимает ФСИН.

—Есть несколько главных направлений. Первое — это подавление в женщине гнева. Второе — это пробуждение и развитие у женщины потребностей и развитие способностей стать, что называется, хозяйкой домашнего очага, желания стать матерью, заботиться о детях, заботиться о своей семье. Мы учим их готовить, даем уроки домоводства. Ведь за решетку попадают иногда женщины, которые ни разу в жизни не приготовили даже яичницу. Есть и такие, которые не знают, как постирать, которые стиральную машинку впервые видят у нас во ФСИН.

Повсеместно до такой практики пока дойти не удалось. Но мы сейчас создаем при содействии правозащитников реабилитационные центры, куда отправляются женщины за хорошее поведение за год или полгода до освобождения. Там с ними усиленно работают психологи, воспитатели, учат, как вести себя в условиях мирной жизни, как быть обычной спокойной женщиной, как варить суп, как зашить дырку на одежде. Таких центров пока около десяти на всю страну, есть в Краснодаре, в Ростовской области, где-то за Уралом. Но этого, конечно, мало.

Реабилитационные центры открываются не только для женщин, но и для детей. Например, в Брянске есть такой, он лучше, чем любой пионерлагерь. Там произошел забавный случай: приходит мать одного из парней, который там сидит. Говорит, мол, он тут стал такой умный, его читать научили, писать, он тут опрятный такой, а он же школу прогуливал — в общем, глаз не нарадуется. И она говорит: у меня второй сын есть, он пока ничего не совершил, а можно его тоже в этот центр, чтобы он стал точно таким же хорошим?

Ольга

—ФСИН так заботится о детях, что даже намерено к 2020 году сделать все, чтобы малолетние дети проживали в домах ребенка вместе с осужденными матерями. Тем временем дома ребенка предусмотрены только в исправительных колониях, но не в колониях-поселениях, где нет условий для содержания детей. А между тем в колонии-поселения активно направляются беременные женщины, которые там рожают. И у их семей зачастую нет возможности оплачивать аренду квартир в поселках и городах рядом с колонией-поселения. Продолжите туда направлять беременных? Будете отбирать детей у матерей? Будете «награждать» взысканиями матерей, чтобы изменить им меру пресечения и перевести в более строгие условиях исправительных колоний? Или все-таки начнете строить дома ребенка в колониях-поселениях?

—Сейчас наше законодательство предусматривает дома ребенка только при исправительных колониях, но не при колониях-поселениях. Мы прорабатываем вопросы с судами о возможности применения к беременным женщинам и женщинам с детьми отсрочки от отбывания наказания. Мы просим суды, выходим с ходатайством, что если преступление средней или легкой тяжести, то чтобы давалась отсрочка в исполнении приговора. Можно давать отсрочку до достижения ребенком 14 лет, прецеденты такие были.

Агата

—Начал действовать новый вид наказания — принудительные работы. В каких регионах будет действовать этот вид наказания? Как будет устроена эта система и много ли человек уже отбывает соответствующее наказание?

—Я бы назвал это хорошим видом наказания. Принудительные работы назначаются сейчас в качестве альтернативы лишению свободы, на срок от двух месяцев до пяти лет за совершение преступлений небольшой или средней тяжести. Также эта мера назначается за тяжкое преступление, если оно совершено впервые и если срок не превышает пять лет.

Принудительные работы выгодно отличаются тем, что нет изоляции от общества. Сам процесс наказания можно сравнить с работой вахтовиков, когда человек уезжает на определенное время работать. Но он не поражается в своих правах: может пользоваться мобильной связью, живет в общежитии, а после отбытия трети срока, если не было нареканий, может перебраться в пределы населенного пункта, снимать там жилье, жить с семьей. Мы это даже поддерживаем, когда семья не бросает оступившегося человека, поскольку больше шансов, что он потом спокойно будет жить в обществе.

Для таких осужденных есть лишь несколько ограничений: они не могут самостоятельно выбирать работу, а также они не могут увольняться или поменять работу. От него требуется только несколько раз прийти отметиться, что вот он прибыл с выполненной работы.

Конечно, есть определенные ограничения на профессию. Во-первых, суд решает, можно занимать осужденному какие-то должности или нет. Во-вторых, мы действуем, исходя из тех профессий и возможностей, которые нам могут предложить муниципальные образования. Если там есть потребность, скажем, в каменщиках, значит, он будет каменщиком. Или, например, деревообработка, швейная промышленность.

С 1 января 2017 года открыто четыре таких исправительных центра: в Тюменской области, в Ставропольском крае, в Тамбовской области и в Приморском крае. Кроме того, открыты участки для осужденных к принудительным работам, например, в Республике Башкортостан, в Забайкальском крае, в Самарской, Смоленской, Архангельской, Новосибирской областях, а также Республике Карелия, там тоже сейчас открывается участок. Уже сейчас мы можем принять в эти центры больше тысячи человек. На сегодняшний день, если не ошибаюсь, десять человек отбывают наказания по всей стране. Три уже отбыло и освободились, причем досрочно, за хорошее поведение.

Олег Чернов

—Какие альтернативные лишению свободы наказания могут появиться в России? Обсуждаются ли новые виды исправительных учреждений, например, для так называемых воров в законе или террористов?

—Вопрос введения в действие новых наказаний, альтернативных лишению свободы, относится к законодательной власти РФ. У ФСИН информации о разработке таких наказаний пока нет.

Что касается колоний для отдельных категорий лиц, вопрос об этом не стоит. Приведу пример. Более двух лет назад к нам обратились представители еврейских общин страны с просьбой создать колонию для граждан еврейской национальности. Они предлагали взять на себя полностью все благоустройство, говорили, что обустроят ее настолько хорошо, что это будет не пятизвездочный отель, конечно, но очень-очень хорошая колония, где каждый осужденный будет обеспечен работой, за его исправлением будут внимательно следить, и так далее.

Идея-то, в общем-то, может быть, и неплохая. Но вы представьте, как это могло выглядеть, какие аналогии могли бы возникнуть в ответ на новость «Во ФСИН создаются отдельные лагеря для евреев». Разумеется, мы отказались. Страна у нас многонациональная, мы не можем делать колонии по национальным признакам. Также не делаем колонии отдельно для воров или для каких-то авторитетов. Нынешнее разделение происходит так. Это может быть по тому, впервые человек совершил преступление или же он не первый раз оказывается за решеткой. Еще одно деление зависит от тяжести совершенного преступления. Если преступление небольшой тяжести — это может быть колония-поселение или колония общего режима. Если же это было какое-то жестокое преступление, то, конечно, там режим будет совсем другой. Кроме того, есть колонии для пожизненных заключенных, где самый строгий режим, где самая серьезная дисциплина.

Газета.Ru

—А в принципе посторонние организации могут вкладывать деньги в исправительные учреждения?

—Конечно, организации могут оказывать помощь, в том числе и колониям, в соответствии с законом. У нас есть организации, которые, например, берут шефство над женщинами. Выходит женщина из мест лишения свободы с ребенком на руках. У нее есть справка и совсем немного денег. Что ей делать, куда идти дальше? Такие организации выходят на руководство колонии, узнают, сколько женщин планируется к освобождению. И готовят, в частности, коляску для маленького ребенка. Если освобождение зимой, то она теплая, закрытая, если летом, то прогулочная. Дают предметы личной гигиены для женщины, для ребенка, набор питательных смесей, наборы бутылочек, подгузники. Дают даже телефон с 500 рублями на счете, чтобы женщина могла позвонить — вдруг кто-то из ее родственников надумает все-таки встретить ее с этим ребенком.

Владимир

—С момента введения моратория на смертную казнь уже прошло больше 25 лет, и некоторые пожизненно осужденные уже получили право на УДО. Какова позиция ФСИН по этому вопросу? Много ли таких заключенных, были ли ходатайства с их стороны об освобождении? И сколько всего сейчас в России пожизненников?

—На 1 января 2017 года в исправительных колониях содержалось 1896 осужденных к пожизненному лишению свободы. В настоящее время около 200 осужденных к пожизненному лишению свободы уже получили право подать ходатайство об условно-досрочном освобождении. Случаи обращения с подобными ходатайствами были, но положительных решений, по существующим данным, судом не было принято ни разу. ФСИН не может оказать никакого влияния на положительный или отрицательный исход данного вопроса. Здесь решение четко за судом.

Что касается УДО для обычных заключенных, то здесь я хочу привести конкретные цифры. Бытует мнение, что ФСИН категорически против, чтобы люди выходили условно-досрочно. Это не так. В 2016 году в исправительных учреждениях уголовно-исполнительной системы содержалось 221 679 осужденных, к которым могло быть применено условно-досрочное освобождение. Из них 106 тысяч, то есть менее половины, обратились с просьбой о таком условно-досрочном освобождении.

48 693 осужденным суды отказали в УДО. Хотя из них 33% имели положительную характеристику и даже ходатайство ФСИН. При этом в прошлом году суд освободил 4965 осужденных, несмотря на то что ФСИН не дала положительной какой-то характеристики.

Но на то он и независимый суд, чтобы принимать то решение, которое считает нужным. Поэтому я не сказал бы, что от ходатайства ФСИН зависит все и полностью.

Тимур

—Вопрос про условно-досрочное освобождение. Насколько я знаю, поступает много жалоб на то, что ФСИН не поддерживает ходатайства об УДО. Сколько заключенных попросили об УДО в прошлом году? Сколько ходатайств поддержали администрации колоний? И сколько в итоге осужденных вышли досрочно на свободу в прошлом году?

—Я с удовольствием на этот вопрос отвечу. Но позвольте еще несколько слов о пожизненно осужденных. Вижу, что много пришло вопросов о том, как там со здоровьем у этой категории лиц, все ли в порядке, часто ли болеют, часто ли умирают. Могу вас заверить, что медицинское обеспечение ФСИН всех категорий осужденных находится на реальном высоком уровне. И при этом по продолжительности жизни самый высокий показатель как раз у пожизненно заключенных. Во-первых, медицинская помощь им предоставляется по любому запросу без заминок. Во-вторых, люди данной категории живут четко по распорядку. То есть подъем, зарядка, питание, работа, отбой. И плюс — полное отсутствие любых нервных стрессов. То есть данная категория лиц отличается в подавляющем большинстве завидным здоровьем.

Газета.Ru

—О смертности тогда. А есть статистика, сколько ежегодно заключенных умирает? И от чего они умирают?

—Да, статистика такая есть. Умирают они от того же, от чего умирают и все люди в нашей стране. Это так называемые социально значимые болезни: заболевания органов кровообращения, сердечно-сосудистой системы, онкологические заболевания, туберкулез. Это ВИЧ-инфекция и сопутствующие ей осложнения.

К слову, туберкулез и ВИЧ-инфекция — это большая проблема. Причем не только для нашей страны, но и для коллег из Европы. Потому что многие западные пенитенциарные службы, которые в начале 80-х бросили все силы на борьбу с распространением ВИЧ-инфекции и туберкулеза и победили их на какое-то время, сегодня снова сталкиваются с той же проблемой. А уже прошло 20–30 лет, и власти уже забыли, как и чем заниматься в этой области.

А сейчас идет новый поток миграции, особенно в последние годы. Все мы знаем, кто и откуда. И не всегда приезжают люди, пышущие здоровьем. Поэтому наши западные коллеги сталкиваются с тем, что у них идет наплыв этих социально значимых заболеваний, особенно инфекционных, вроде туберкулеза и ВИЧ. Что делать с этим? Сказать, что они в растерянности, было бы натяжкой, но они обращаются к нам, в Федеральную службу исполнения наказаний. Обращаются с тем, чтобы мы помогли им с методиками лечения.

Газета.Ru

—А о каких странах речь?

—Страны передовые. Не так давно мы обсуждали вопросы по лечению болезней со Швейцарией. На встрече присутствовал посол Швейцарии в Москве. Их очень заинтересовали наши успехи в этой области. За последний, 2016 год мы смогли снизить смертность от туберкулеза, хотя количество заключенных практически не изменилось. И больные среди них все так же поступают. Но мы смогли во ФСИН наладить работу медицинских служб таким образом, что в прошлом году нанесли по ряду социально значимых заболеваний серьезный удар.

В частности, снижение смертности по туберкулезу за год составило 54%. Это реальные цифры, которые известны Минздраву. Что касается сердечно-сосудистых заболеваний и онкологии, то там пока такого снижения вполовину обеспечить невозможно, потому что мы не можем построить во ФСИН новый современный кардиоцентр. Но те методы и технологии, которые мы используем на сегодняшний день, позволили снизить смертность и по этим болезням.

В целом, снижение смертности от заболеваний по ФСИН составило 16%. Что касается этого года, то за два месяца снижение от уже сниженного уровня 16-го года составило около 17–18%. То есть тенденция сохраняется.

Кстати, я вам скажу, что подавляющее большинство людей узнают о том, что у них туберкулез или какая-то другая очень серьезная инфекция, впервые, когда попадают в места лишения свободы, когда приходят в СИЗО. Это значит, что они проходят медицинскую проверку, сдают анализы — и выявляется заболевание. И бывает, что уже на серьезной стадии.

Марина

—Сейчас в правительстве готовится к утверждению новый перечень заболеваний, которые освобождают от тюрьмы. Какие в этот список войдут болезни и с чем связано его расширение?

—Да, на самом деле, перечень готовится к утверждению с целью уточнения правил медицинского освидетельствования осужденных, представляемых к освобождению от отбывания наказания в связи с болезнью. В правительство Российской Федерации Министерством юстиции внесен на рассмотрение соответствующий проект постановления. Будет уточнен перечень по туберкулезу, онкологическим заболеваниям, по ВИЧ-инфекциям. К примеру, раньше для освобождения надо было, чтобы человек имел определенную стадию туберкулеза или другого заболевания, но при этом у него имелись бы еще и сопутствующие осложнения. В новом перечне все будет по-другому.

Мария

—Добрый день, спрошу по актуальной теме. Как реагирует служба на заявления правозащитников и публикации в прессе о пытках заключенных и часто ли эти сообщения находят подтверждения?

—Что касается пыток, то давайте сразу разберемся. Пытки — это когда человека пытают, чтобы что-то выведать у него, узнать, например, военную тайну. Немцы во время войны пытали или, может быть, недобросовестные сотрудники правоохранительных органов этим занимаются, вместо того чтобы собирать улики. Пытать человека в тюрьме или колонии нет никакого смысла.

Да, есть злоупотребления отдельными сотрудниками Федеральной службы исполнения наказаний своими полномочиями. Когда они переходят ту грань, которую установил закон, и сами совершают преступление, начиная избивать людей. Как только это происходит, то сотрудник сам становится нарушителем закона. И здесь позиция руководителя Федеральной службы исполнения наказаний Корниенко Геннадия Александровича — однозначная и очень жесткая. Во-первых, таким сотрудникам не место во ФСИН. Во-вторых, эти сотрудники должны ответить за совершенные ими преступления, если суд расценит это как преступление. То есть сами отправиться в места лишения свободы.

Часто ли это происходит... Такие случаи бывают. Я не сказал бы, что очень часто. И что всех, кто сидел в тюрьме, кто-то да бил. Это далеко не так. Мы сами просим правозащитников, я лично просил, и руководство всей Федеральной службы просит: помогите нам вскрывать факты нарушения закона нашими сотрудниками. Давайте вместе разбираться. Я уже не раз благодарил правозащитницу и журналистку Елену Масюк. Она по СИЗО-4 в Москве вскрыла факты, и факты эти подтвердились практически полностью. Люди, которые допускали избиения, превышение служебных полномочий, не только были уволены, а еще и пошли под суд. Часть из них, насколько я знаю, осуждены и получили реальные сроки.

Поэтому спасибо большое правозащитникам, спасибо большое журналистам. Мы не хотим что-то спрятать или утаить. Мы за то, чтобы очистить ФСИН от недобросовестных сотрудников, которые сами нарушают закон. Даже если к нам не обращаются, а просто появляются какие-то публикации в СМИ, то мы реагируем и проверяем. Стараемся создать комиссию. Комиссия предметно изучает все материалы статьи. И если подтверждаются факты злоупотреблений и нарушений закона нашими сотрудниками,то они идут под суд. Такое было, по-моему, и по следственному изолятору в Матросской Тишине, года два назад. Тогда несколько сотрудников из «Матросской Тишины» сами оказались за решеткой.

Газета.Ru

—А есть статистика, сколько сотрудников службы уволено или привлечено к ответственности за превышение должностных полномочий?

—С 2012 года возбуждено 14 уголовных дел. Они связаны с использованием физической силы и избиениями. Это, конечно, недопустимо, абсолютно недопустимо. Но я хочу отметить один момент, который важно учесть. В последние годы в Федеральной службе исполнения наказаний введена система видеорегистрации. То есть любое применение физической силы, согласно приказу директора службы Корниенко Геннадия Александровича, может производиться только под видеозапись.

Бывают иногда, конечно, факты неповиновения. Бывает, что на сотрудника нападают. И любое применение силы, даже в этом случае, должно происходить под видеозапись. В том случае, если видеозапись отсутствует, а применение силы было, даже если в видеорегистраторе закончилась пленка (хотя там не пленка, а SIM-карточка), в том случае, если размагнитилась батарейка, в общем, если видеорегистратор не сработал, а применение силы было, значит, наш сотрудник уже априори виновен. И встает вопрос как минимум о его увольнении.

Хочу отметить, что на сегодняшний день видеорегистрация введена практически во всех местах лишения свободы Российской Федерации: в следственных изоляторах, в колониях, в тюрьмах. Я скажу, что видеорегистрация оказала очень положительный эффект. Во-первых, применение специальных средств и силы снизилось за эти четыре года почти на 40%. То есть на 40% снизилось число случаев, когда применялась сила и спецсредства.

Газета.Ru

—А есть какая-то абсолютная цифра, сколько раз применялась сила к заключенным?

—Да, такая цифра есть — 3193 случая, по данным на 2012 год. В 2016 году — 1954 случая применения силы.

Газета.Ru

—И что, во всех этих случаях применение силы было оправданно?

—Да, оно было обоснованным. По каждому применению специальных средств и по каждому применению силы, во-первых, составляется целый ряд документов. Пишется рапорт. Информируются надзирающие органы, информируется прокуратура. Прокуратура проводит обязательно свою проверку и дает правовую оценку тем действиям, которые совершили сотрудники ФСИН. Оправданно ли было применение силы или нет, на самом ли деле была такая необходимость или ее не было.

Юрий

—Уважаемый Валерий, самым громкой историей последних месяцев для ФСИН стали события вокруг осужденного за нарушения на митингах Ильдара Дадина. После своего освобождения Дадин довольно лестно отозвался об алтайской колонии, в которую его перевели из Карелии. Значит ли это, что даже критики тюремной системы находят различия в плане соблюдения прав заключенных в разных регионах? Что сейчас происходит с проверкой в карельской колонии в Сегеже? Действительно ли детям начальника ИК Коссиева приходили угрозы? Будет ли он сам подавать в суд на Дадина за клевету?

—Что касается ситуации с Ильдаром Дадиным, могу сказать следующее. Уже было проведено много разных проверок. Это и проверки Федеральной службы исполнения наказаний, и проверки Следственного комитета, и проверки прокуратуры. На сегодняшний день Федеральная служба исполнения наказаний свои проверки закончила. Мы не установили фактов злоупотребления в отношении Ильдара Дадина. Но на сегодняшний день возобновились проверки Следственного комитета и прокуратуры. Их было очень много с ноября месяца. Снова смотрят, снова изучают те материалы. Сотрудники ФСИН полностью оказывают содействие. Никто ничего не покрывает и не собирается. Но пока не подтвердился ни один из фактов.

Всеволод

—Среди правозащитников обсуждается вопрос о доступности мобильной связи для заключенных? Есть два противоположных подхода: одни предлагают ввести уголовное наказание за использование мобильных устройств, другие — наоборот, узаконить телефоны. Какова позиция ФСИН?

—На сегодняшний день нашим законодательством запрещено несанкционированное использование мобильной связи в стенах исправительных заведений. Хотя многие пытаются пронести. Перебросить через стенку или кого-то подкупить, чтобы он пронес телефон или дал позвонить.

Когда вот сам я лично или директор службы Корниенко Геннадий Александрович посещает любое исправительное заведение, он лично первым сдает свой мобильный телефон соответствующему человеку, который кладет его в устройство для хранения. И получает жетончик. После чего, выходя, получает свой телефон обратно.

Мы стараемся перекрывать каналы поступления в исправительные учреждения не только мобильных телефонов, но и вообще всех запрещенных вещей и предметов. Приведу вам цифры. Изъято за последний год при попытке доставки денег на сумму более 3 млн рублей. Более 4 тысяч литров спиртных напитков. 46 килограмм наркотических препаратов, психотропных веществ или их аналогов. Более 40 тысяч средств мобильной связи. Доходило до того, что там даже на квадрокоптерах телефоны запускали.

Но тем не менее в случае хорошего поведения, если заключенный не нарушает правил, ведет себя достойно, то ему предоставляют возможность так называемого видеосвидания. Он может зайти в отдельное помещение, пообщаться со своей женой, с мамой, с детьми — с кем угодно. Я считаю, это очень неплохое поощрение для человека, который находится где-то далеко.

Газета.Ru

—При этом очень много случаев телефонных мошенничеств... А глушилки у вас есть?

—Есть глушилки. Есть много различных вариантов. Но здесь уже работают технические службы. Понимаете, уже ставился вопрос о том, чтобы заглушить Бутырский следственный изолятор. Но там так получалось, что при этом выхватывались и глушились частично близлежащие здания. Так сложилось, что в наших больших городах следственные изоляторы находятся в черте города. Раньше это были окраины. То же самое и в Санкт-Петербурге, и в Казани. Это были окраины города. Сейчас это исторический центр. Та же Бутырка, та же «Матросская Тишина». Это, на самом деле, центр города. И поэтому перекрывать связь там, чтобы приносить неудобства жителям соседних домов, это как минимум просто неправильно.

Дмитрий Сергеев

—ФСИН неоднократно поднимала вопрос о загруженности СИЗО в Москве. Как решается этот вопрос? Знают ли в московских судах о проблеме и принимаются ли с их стороны какие-то меры? Насколько сейчас перегружены столичные СИЗО? В какой стадии сейчас вопрос со строительством новых СИЗО?

—Да, такая проблема есть. В Москве, Санкт-Петербурге, Сочи. Это красивейшие города России, но они, к большому сожалению, притягивают к себе не только туристов, но и преступников. В том числе людей из-за рубежа. На сегодняшний день, лимит по Москве составляет 8657 человек — столько могут принять следственные изоляторы Москвы. А фактически в них сейчас содержится 10 775 человек. То есть перелимит составляет 24,5%. Это очень много.

Сейчас мы строим и новые следственные изоляторы. В частности, в Санкт-Петербурге строится изолятор в Колпино на 4 тысячи мест. Я думаю, он сможет разгрузить город. Это будет самый большой изолятор в Европе, где норма площади на человека будет в районе 7 квадратных метров. Это очень хорошие условия, полностью отвечают всем требованиям Евросоюза, где минимально на человека должно приходиться 4 квадратных метра.

Что касается Москвы, то мы и тут тоже стараемся разгрузить изоляторы. Направляем в суды Москвы информационную справку, какая у нас переполненность, какие лимиты. С тем, чтобы людей, совершивших не слишком серьезные преступления, не сажали под арест. К примеру, был случай, когда москвичку, мать троих детей, которая то ли украла, то ли случайно забыла оплатить в супермаркете головку сыра стоимостью в 600 рублей, посадили в изолятор, и она сидела. Я тогда сказал, что ФСИН сама готова оплатить эту головку сыра супермаркету, потому что нам ее содержать, кормить, поить, одевать, лечить выходит намного дороже.

Или когда кто-то украл мобильный телефон. Это, конечно, преступление, и вор должен ответить по закону. Но мы просим, выходим с ходатайством, обращаемся к следственным органам, обращаемся к представителям судейского корпуса с тем, чтобы они более дифференцированно подходили и не обязательно избирали меру пресечения в виде заключения под стражу.

В рамках Федеральной целевой программы по развитию уголовно-исправительной системы уже построены на сегодня и введены в эксплуатацию с 2007 года 14 новых СИЗО на 5243 места. В том числе пять изоляторов, отвечающих полностью всем международным стандартам.

Газета.Ru

—А что касается Москвы?

—В том году мы открыли новый режимный корпус в СИЗО-4. И сейчас на реконструкции у нас находится СИЗО-7 в Москве, там также открываются дополнительные места. Это не сильно, но разгрузит остальные изоляторы.

Газета.Ru

—Последний вопрос. В интернете очень популярны разные ролики, на которых осужденные рассказывают, как надо правильно заходить в хату, и дают прочие советы, как себя вести, попав в тюрьму. А вы что-нибудь посоветуете?

—Я бы посоветовал оставаться человеком. Нормально относиться к людям, в любой среде. Тогда и к вам будут относиться хорошо и правильно. Не надо никого оскорблять. Не надо никого унижать. Надо быть нормальным, честным, спокойным человеком. Уравновешенным. Не надо придираться ни к кому. Не надо делать людям зло. И тогда не будешь получать в ответ такое же зло или зло еще более серьезное.

А жить... В местах лишения свободы — там есть жизнь. И человек, после осознания своей вины, после исправления и искупления, выходит. Я думаю, что подавляющее большинство выходит с намерением жить нормально. Оставаться людьми надо прежде всего. Чтобы совесть тебя не мучила, как ты поступил по отношению к другому. И тогда тебе будет легко. И не важно, в армии ты, или в местах лишения свободы, или где-то еще. Надо поступать по совести. Чтобы самому не было стыдно. И все сложится.

Газета.Ru

—Спасибо большое

—Спасибо вам.

Источник: Газета.ru
Важно. Рейтинг — 1
Поделиться с друзьями

3 комментария

Его скоро не будет в ФСИН.

Шмелева Анна Шмелева Анна
12 марта 2017 в 23:21

С первых слов чуть не вытошнило. Он что, правда думает, что в тюрьмах одни преступники? Он не знает, сколько невиновных по сфабрикованным делам "отбывает срок"? На границе он стоит, да. Слов нет, одни буквы. Палач и есть палач.

Буданова Марина Буданова Марина
10 марта 2017 в 00:41

Господи боже. Нет слов. " Цитата: И что, во всех этих случаях применение силы было оправданно?
—Да, оно было обоснованным." Изнасиловали, порвали паховые связки, порвали прямую кишку, сломали ребра и т.д. и т. п. И ... В результате выясняется умирают от того же, от чего и люди на воле. Все хорошо, прекрасная маркиза, все просто прекрасно. Лицемерные, циничные св.....

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Мнение

Какую роль в решении проблем защиты прав заключённых может сыграть гласность и мощный интернет-ресурс "ОНК.РФ"?

Новый проект ОНК.РФ мне кажется очень перспективным.  Я посмотрел на новый сайт (который, я замечаю, пока находится в стадии тестирования) и всё выгладит очень профессионально и всеобъемлюще.  Особенно впечатляет открытость сайта и система прямого обращения между членов ОНК и посетителями сайта, это обязательно поможет всем лучше понимать роль и деятельность общественных наблюдательных комиссий.

Петер Оборн
Главный политический комментатор газеты "Тhe Daily Telegraph"