Жена Ильдара Дадина: «Я даже передать не могу, что он рассказывал»

Политзаключенный Ильдар Дадин с супругой Анастасией Зотовой

О судьбе Ильдара Дадина, первого российского осужденного по статье о неоднократном нарушении правил проведения протестных акций, его родственники не знают вот уже больше месяца. Руководство ГУФСИН до сих пор не дает четкой информации, где он находится, и в какую колонию его направили после этапирования из карельской ИК-7, сотрудников которой активист обвинил в пытках.

От алтайских правозащитников жена Дадина Анастасия Зотова узнала, что ее супруга везут или уже привезли в одну из местных колоний. Однако руководство ГУФСИН на все ее вопросы пока отвечает лишь общими формулировками.

RFI: Анастасия, что вам сказал сотрудник ГУФСИН, с которым вы общались на днях?

Анастасия Зотова: Есть такой сотрудник из руководства ФСИН, его зовут Валерий Максименко. Это тот самый человек, который раньше сказал, что Ильдар – это имитатор, потом позвонил и сказал, что «ой, нет, мы начали вторую проверку по заявлению Ильдара, потому что первая прошла как-то некорректно». Потом обещал, что Ильдар приедет до Нового года. Теперь звонит и говорит, что в течение ближайших двух дней. Стоит отметить, что это не сам он такой великодушный, добрый и поэтому звонит. Обычно происходит так: ему звонит кто-то из правозащитников и говорит, ну, елы-палы, где Дадин, тут родственники с ума сходят, волнуются?! После этого Максименко звонит мне и говорит, что все, мол, хорошо, Ильдара кормят, он едет, он жив-здоров. Такие разговоры происходят регулярно, ничего конкретного, Ильдар находится в пути, в поезде.

- До разговора, который состоялся на днях, когда вы общались с Максименко и что он тогда говорил?

- 20 декабря. Он тоже говорил, что с Ильдаром все хорошо. Я спросила, до Нового года Ильдар доедет, он сказал, да, доедет.

- А вы не просили устроить телефонный разговор с мужем?

- Просили связаться по телефону хотя бы с мамой, но никакой реакции на это не было. Когда мы спрашивали у Максименко, где сейчас Ильдар, он мог сказать, что и сам не знает. «Где-то везут». Куда везут, они говорят, что не могут сообщить, потому что это секретная информация. Мотивируя это тем, что вдруг по дороге его отобьют. В общем, какой-то сумасшедший бред. Ильдару осталось сидеть полгода, и по закону они могут его катать на поезде из Москвы во Владивосток и обратно все эти полгода. Это законно.

- Вы верите Максименко?

- Конечно, нет. Он сказал, что мой муж имитатор и все наврал по поводу того, что его били. А мы уже абсолютно точно знаем, что Ильдар не наврал, у нас уже больше 20 или даже 30 свидетельств от разных людей, которые сидели в разное время, которые сидят в Карелии сейчас, в разных колониях. Есть люди, которых, например, этапировали оттуда в Липецк, они тоже рассказывают про Карелию примерно то же самое. То, как бьют, где бьют, какие сотрудники. С применением каких средств бьют – красный резиновый молоток или зеленый резиновый молоток. Тут, конечно, большую роль сыграл Ильдар, потому что он всем раздал мой телефон, и люди начали сообщать. Это не просто разговоры людей, ах, меня избили. Это еще и телесные повреждения. И, кроме того, мы нашли свидетелей, которые слышали, как били Ильдара. Таким образом, у нас есть огромное количество подтверждений слов Ильдара от разных людей, которые рассказывают одно и то же с применением конкретных деталей, которые выдумать просто невозможно.

- Насколько я знаю, есть версия, что Ильдара привезли на Алтай…

- Вчера появилась информация, что он с конца декабря находится в колонии в Алтайском крае. Это противоречит тому, что сказал Максименко. Сразу же и я начала звонить в эти колонии, и ОНК местные его искали, но в тот момент, 26 декабря, они его там не нашли. Вполне возможно, что он уже или прибыл или направляется в эту колонию, других ниточек у нас нет. Вопрос в том, приехал ли он туда 30 декабря или до сих пор туда едет.

- Анастасия, вы не говорили с Ильдаром о том, не сожалеет ли он о своих акциях?

- Это очень сложный вопрос. Я разговаривала с ним об этом, когда он был еще в Москве. И он сказал, что не важно, посадят, не посадят, я бы все сделал, чтобы остаться человеком. Но это было до того, как его пытали. Потом он рассказывал про пытки. И он рассказывал такие страшные вещи, что я теперь не знаю, как он ко всему этому относится. Я даже передать не могу, что он рассказывал, потому что это очень страшно. Когда ты готов сделать все, что угодно, чтобы тебя не пытали.

- Чем все же закончилась история с жалобами на пытки?

- История очень странная. Сначала Максименко говорит, все мы проверили, никаких пыток не обнаружено, все зэки наврали. Потом он звонит мне и говорит, ой, первая проверка была проведена некорректно, мы проводим вторую проверку. И тут едут адвокаты в эту колонию и выясняют, что заключенных продолжают бить. Несмотря на скандалы, несмотря на приезд Москальковой. Там следственный отдел тоже какие-то проверки проводит. Но проводит так: адвокат приезжает, идет к «следачке», берет ее за руку и ведет к заключенным, чтобы она их опрашивала. Сама она не придет, нужно взять ее за руку, чтобы она пришла. Точно так же и с судмедэкспертами. К человеку, у которого ребра переломаны и все на свете, судмедэкспертов адвокат вел тоже чуть ли не за ручку. То есть, какие-то проверки идут, но крайне медленно, при этом заключенные подвергаются постоянным угрозам, их заставляют от всех жалоб отказаться под угрозами, «мы вас сделаем инвалидами, мы вас вообще убьем». И нам остается уповать только на силу духа заключенных, которые пожаловались, что их не сломают и не заставят отказаться от этих показаний.

- Инициатором перевода вашего мужа в другую колонию была Татьяна Москалькова. Она сейчас как-то помогает в ваших поисках?

- Я была в ее аппарате несколько раз, и она говорила, что она, в принципе, знает, куда везут Ильдара, но она не имеет права это озвучивать. Намекала на то, что она следит за его историей, что ей докладывают, что с ним все хорошо.
Вчера уполномоченный по правам человека в РФ Татьяна Москалькова сообщила журналистам, что Ильдар Дадин прибудет к новому месту отбывания наказания 9-10 января и в порядке исключения, по прибытии, ему дадут возможность по телефону связаться с кем-то из родственников. Обычно их извещают о новом месте отбывания наказания письменно.

Источник: RFL
Важно. Рейтинг — 8
Поделиться с друзьями

3 комментария

данко отико данко отико
10 января 2017 в 18:07

Это по всей России такое творится! Правительство виновато во всем!

Бударина Раиса Бударина Раиса
8 января 2017 в 20:53

Никто не отвечает за свои слова. Говорят одно, делают другое. Все вместе продолжают измываться над человекам, но уже не пытками,а просто послали, как можно дальше покататься на поездах, вместо того, чтобы перевести его в колонию того региона, где находится его семья , Где мы видим помощь от высшего руководства?

Шмелева Анна Шмелева Анна
9 января 2017 в 22:08

Они хорошо научились пытать не только самих заключённых, но и жён, матерей, других родственников. Мало того, что разлука с родным человеком сама по себе пытка. Но как они умеют издеваться! Держать в очередях, не принимать передачи, "ограничивать" свидания, и вот, апофеоз -- чтоб семья месяц не знала о том, где человек вообще находится. Эти упыри ненавидят всё человеческое -- дружбу, верность, любовь. Они делают всё, чтобы разрушить семьи осуждённых. Примеров тому множество.

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Мнение

Можно ли бить людей (заключённых)?

На этот вопрос не может быть утвердительного ответа. С таким же успехом можно задавать вопрос: можно ли лишать человека жизни? Разумеется, бить людей нельзя. Такое право не предоставлено ни сотрудникам ФСИН, ни сотрудникам полиции, ни кому бы то ни было. Тот, кто избивает человека, совершает уголовное преступление. И не имеет значение, кого именно он избивает: задержанного, обвиняемого, осужденного - каждый имеет право на телесную неприкосновенность. Другое дело, что федеральные законы предоставляют сотрудникам ФСИН и полиции определенные права по применению физической силы в отношении правонарушителей. Если, например, будет установлено, что применение силы было самоцелью или не вызывалось объективной необходимостью, то виновный должен быть привлечен к ответственности. Конечно, между требованиями закона и реальной практикой бывает дистанция огромного размера. Для того, чтобы эта дистанция неуклонно сокращалась, самое лучшее средство - открытость силовых структур, повседневный гражданский контроль, воспитание в стражах порядка подлинного уважения к правам человека.

Михаил Федотов
Советник Президента РФ, Председатель Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека