«Ползай, крякай, кукарекай». Рассказ осужденного о том, как пытают в алтайской колонии

Пять суток Леонида Красных избивали в ШИЗО ИК-3 Алтайского края — формально за то, что тот отказался подчиниться приказу «Бегом по коридору!» И из колонии, и из тюремной больницы он написал множество жалоб, но это не дало никаких результатов. Сейчас Красных добивается наказания для причастных к его избиениям уже на свободе, но примерно с тем же эффектом. Об обстоятельствах своего дела он рассказал Зое Световой.

Худой, невысокого роста, черная шапка, из-под которой торчат большие уши — таков 42-летний Леонид Красных. За решеткой он провел в общей сложности 15 лет. Четыре судимости, статья 158 УК РФ — «Кража». Освободился Леонид три года назад. Все это время он безуспешно пытался достучаться до всевозможных правоохранительных инстанций и правозащитных организаций. Подавал заявления, приходил на прием и рассказывал свою историю и истории десятков осужденных, которых, по его словам, жестоко избивали в ШИЗО ИК-3 Алтайского края, что в поселке Куета Алтайского края. Леонид написал мне на электронную почту и попросил о встрече. Его письмо показалось мне криком о помощи. Вот его рассказ.

Леонид Красных. Фото: Зоя Светова

Я в 15 лет сел по малолетке. Две младшие сестры, родители работали на заводе. Когда все это началось, основное внимание родители уделяли девчонкам. Я начал красть. А вообще-то семья у меня не такая простая: по отцу мой дед был замначальника уголовного розыска города Хабаровска. Дед по матери — прокурор города Измаила. Жизнь так сложилась, что мня увезли ребенком из города Хабаровска. Мать развелась с отцом. Он сильно пил, короче, жизнь меня сильно помотала.

Четвертый срок, как и предыдущие, я сидел в поселке Куета в ИК-3 Алтайского края. Меня привезли туда восьмого августа 2011 года. С собой у меня было пять-шесть книг. Я еще с 18 лет в лагере начал читать книги, а на третьем сроке увлекся каббалой. Так вот, у меня были книги по каббале, Библия и Пастернак. В тумбочке в этапном помещении можно было хранить только зубную щетку, кружку и пасту. А у меня три книги по каббале, Библия и Пастернак, классическая литература. Стараешься перемешивать книги, чтобы информация лучше усваивалась.

И там в этапном помещении вижу старшину — мы с ним друг друга давно знаем. Он мне говорит: «Ты в тумбочке книги не держи, положи на каптерку, потом возьмешь».      

В ШИЗО

На следующий день этого старшины не было, был другой дневальный, мы с ним поругались. Вызвали наряд. Мне дали пять суток ШИЗО (штрафной изолятор. — Открытая Россия). В колонии несколько лет назад построили новый ШИЗО, как я потом понял, специально для того, чтобы туда людей закрывать и их там ломать.

В старом ШИЗО устроили ЕПКТ (единое помещение камерного типа. — Открытая Россия) и там содержали людей, так называемых «отрицалово», которые в случае чего, если кого-то будут убивать, могут поддержать, шум поднять. То новое ШИЗО они построили по евростандарту. Я очень удивился, когда меня в первый раз туда завели, говорят: «Вот эта тряпочка для унитаза, эта тряпочка для пола». Я подумал, что что-то здесь не то. Какие то нехорошие подозрения у меня сразу возникли.

И вот я там. Сижу. Открывается дверь. Проверка. Входит сотрудник. Нужно доклад делать: фамилия, статьи свои называть, все как положено. Я говорю: осужденный Красных Леонид Алексеевич. Статья такая-то. А мне говорят: «Бегом по коридору!» Я: «Зачем? Это ведь только пожизненно осужденные передвигаются бегом». Сотрудник: «То есть ты не побежишь?»

Вытащили во двор, начали избивать. Били, били, били.

Только за то, что я отказался бегать. Ломали как личность. Чтобы был как безмолвная скотина. И неважно, кто ты по образу жизни: «обиженный», «красный», «мужик», «блатной», хоть кто. Главное, чтобы тебя переломать. На следующий день пришли оперативники: «Встань на колени, ползай, крякай, кукарекай». Они ломали психологически. Чтобы просто уничтожить. Я спросил оперов, в чем смысл этих издевательств, они сказали, что таким образом они переломают всех, кто имеет личное мнение, и меня будут бить, если я откажусь выполнять их приказы.

Пять суток меня так били. Потом подняли в отряд. Наш отряд в метрах десяти от этого ШИЗО. Там прогулочные дворы, и оттуда крики слышны. Слышно, как людей избивают, как людей ломают. Убивают. Ты просто, когда все это слышишь, начинаешь с ума сходить. Я сам кричал: «Лучше убейте, вы что издеваетесь!».      

В больнице

Я штырь себе в брюшную полость воткнул, чтобы на больницу выехать — побои зафиксировать, чтобы прокуратуру вызвать. Мое понимание жизни не позволяло мне молчать и к этим избиениям оставаться безучастным.

Вывезли они меня в первую городскую больницу в хирургическое отделение. Сидит врач в приемном покое. Доктор вольный. Я ей говорю: «Пожалуйста, снимите с меня побои». Она мне: «Ни фига, еще чего захотел!». Прооперировали меня, вытащили штырь — кишку я себе не задел. И побои снимать не стали. Увезли на КТБ-12 в городе Барнауле, в тюремную больницу. Приезжаю туда, меня поднимают в хирургическое отделение. И там никто из врачей не хотел фиксировать побои. Но, слава богу, есть такое правило: когда попадаешь в больницу, ты имеешь право на телефонный звонок родным, и вот мне такой звонок дали, и я маме позвонил. Она ко мне приехала первого сентября 2011 года на краткосрочное свидание.

Мы говорили с ней через стекло. Я разделся, показал ей синяки. Попросил, чтобы принесли ручку и листок. Я ей продиктовал текст заявления на имя краевого прокурора. Она первого сентября поехала в краевую прокуратуру и зарегистрировала заявление. Потом пошла к начальнику тюремной больницы и спрашивает: «А чего это он у вас весь синий? Вы что, его здесь бьете?» Начальник ей говорит: «Он приехал такой. Мы сейчас побои с него снимем».

После этого начальник больницы осознал, что дело плохо. Меня сразу вызвал хирург, который стал фиксировать побои.

И вот администрация тюремной больницы начинает меня кошмарить: «Отказывайся, говори, что ты это все придумал».

А пятого сентября меня этапируют обратно в ИК-3. Там меня никто не трогает, и я не наглею. Оперативники вызывают и начинают запугивать, понимаю, что хотят со мной договориться. Я им: «Чего вы меня пугаете?» А они хотели, чтобы я отказался от своих претензий, и чтобы мать больше никуда не писала. 13 сентября ночью приехали из УФСИН, чтобы побои зафиксировать. Но ведь били меня они меня 18 августа, а приехали 13 сентября. Понятно, что уже все синяки сошли.      

В суде

А тут как раз выходят поправки в УК. Меняют санкции в статье 158, ч.3 УК РФ. Я решаю подать ходатайство в суд, чтобы изменить мне срок по поправкам, но на самом деле хочу поехать СИЗО, чтобы оттуда жалобы на избиения всем отправить — из колонии жалобы не выходят. Я приезжаю в СИЗО, пишу, пишу, наверное, целую тетрадь исписал, но бумаги оттуда не выходят. Писал и в СК региональный, и в Следственный комитет в Москву, и в Генпрокуратуру — все по поводу этих избиений.

Везут меня в Индустриальный районный суд на рассмотрение моего ходатайства по поправкам в закон, то есть по изменению УК. И судебное заседание начинается: прокурор, судья. От защитника я отказался. Достаю кипу бумаг, заявления в различные органы.

Обращаюсь к судье: «Ваша честь, я сюда выехал только с одной целью, чтобы вам сообщить, что у нас в Алтайском крае действует организованное преступное сообщество, в которое входит прокуратура по соблюдению законодательства в системе ФСИН, уполномоченный по правам человека в республике Алтай, краевая прокуратура, врачи. Прошу вас, пожалуйста, возьмите мои жалобы, я сам ничего не могу отправить, из СИЗО мои заявления не уходят».

Судья отказывается. Я прокурору говорю: «По Конституции Р Ф вы должны контролировать, как соблюдаются права человека, они не соблюдаются». Они заметались: и судья, и прокурор. Судья: «Есть еще какие-то ходатайства?» Я говорю: «Нет, мне больше от вас ничего не надо». Они отказались взять все мои заявления.

Увозят меня обратно в СИЗО. Я пишу заявление на ознакомление с протоколом судебного заседания. Приезжаю в суд и вижу, что в протоколе записано, что я обращался в суд с просьбой обратить внимание на мои заявления о пытках в колонии. Возвращают меня в колонию. Я пишу в суд заявление с просьбой выдать мне копию протокола судебного заседания. Мне приходит из суда отказ. Посылаю жалобу в краевой суд. И оттуда отказ приходит. Протоколы не хотят мне присылать.

Я читаю УПК, там есть 123 статья («право обжалования») и пишу жалобу в Конституционный суд. Я посчитал, что судья Индустриального районного суда Барнаула ограничил мои права, мне не прислали протоколы, потому что у меня не было денег заплатить за эти копии. Через некоторое время, когда мне остается до конца срока сидеть восемь месяцев, вызывает меня начальник колонии: «Нам позвонили из Индустриального суда — им пришел запрос из Конституционного суда по твоей жалобе. Так что собирайся в ШИЗО, потом в ПКТ». Они решили до конца срока меня изолировать: чтобы больше жалобы не писал, чтобы с людьми, которых избивали, не разговаривал. Они все были синие от побоев, я их подговаривал, чтобы мы вместе выехали в больницу, я пробиваюсь штырем, и мы все вместе выезжаем. Но люди боялись.      

На свободе

Отсидел я в ПКТ, освободился в июне 2013 года. Приехал в Москву. Был везде: во ФСИН, в Генпрокуратуре, в Минюсте, в организации «За гражданские права». Я писал заявления, где говорил об организованном преступном сообществе, в которое входили сотрудники колонии, прокуратуры, медики, судьи. Одни били, убивали, другие покрывали. То, что там происходит, это ужас! Порой идешь по лагерю и думаешь: «Они ведь меня мякнут!» (убьют). Ведь они понимают, что я от своих намерений предать гласности не откажусь. Я обращался во все ведомства и получил множество отписок.

Я конкретно обвиняю конкретных людей: весь процесс по пыткам тогда, когда я в ИК-3 Алтайского края сидел, координировал начальник оперативной части Демьян Юрьевич Кадников и замначальника по оперативной работе Бабкин Евгений Викторович. Сотрудники прокуратуры по соблюдению законности исполнения наказания Меновщиков В. А. — оттуда на мои заявления шли отписки. Уполномоченный по правам человека в Алтайском крае, который якобы приезжал ко мне в колонию, как он моей маме сообщал, — Юрий Вислогузов.

Моя цель: чтобы тех, кто пытал меня и других, наказали и посадили в тюрьму. Ведь было обращение моей матери по моему случаю. Но никак не прореагировали. И через полгода — труп: в той же колонии 27 декабря 2011 года был убит осужденный. По факту его смерти к уголовной ответственности по ст. 286 УК РФ, ч.3 («превышение должностных полномочий с применением насилия, специальных средств с причинением тяжких последствий») был привлечен бывший начальник безопасности ФКУ ИК-3 УФСИН по Алтайскому краю Алексей Филатов.

Суд приговорил его к трем годам лишения свободы условно (!) с испытательным сроком четыре года, с лишением на три года права занимать должности в правоохранительных органах.

Я отвечаю за свои слова. Все, что говорю — правда. Просто ее никто не хочет слышать».

Проверить слова Леонида Красных я не могу. Но не думаю, что он придумывает или клевещет на ИК-3. Я сказала Леониду, что шансов на то, что против тех, кого он называет «организованным преступным сообществом», возбудят уголовное дело, почти нет. Слишком много времени прошло. Синяки сошли. И следов пыток не осталось.

Он возмутился: «Что вы такое говорите! Ведь там убивали!»

Я привела в пример Ильдара Дадина — ФСИН назвал его «имитатором», а СК не поверил его рассказу о пытках. Но Леонид не слушал мои аргументы. Он попросил опубликовать его свидетельство. Для того, чтобы других больше не унижали, не ломали и не убивали.

Источник: Открытая Россия
Важно. Рейтинг — 8
Поделиться с друзьями

1 комментарий

Лысенко Нина Лысенко Нина
8 декабря 2016 в 11:58

бороться и не сдаваться! гулагу нет!

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Мнение

Что я думаю о социальной сети Gulagu.net, проекте против коррупции и пыток?

Социальная сеть  Gulagu.net  - наиболее авторитетный и эффективный негосударственный правозащитный ресурс.  Авторы постов и открытых писем не всегда бывают правы  и не всегда могут  проверить достоверность информации, однако  они всегда действуют в общественных интересах и пытаются помочь людям. Обижаться на Gulagu.net, если они бывают неправы, то же самое, что  ругать полицейского, который, задержав киллера при захвате, сломал ему щипчики для ногтей.

Бабушкин Андрей Владимирович
Член Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека, член ОНК Москвы