«Концлагерь»: что происходит в ИК-7

28 ноября в Москве прошла конференция под названием «Сегежа. ИК-7. Концлагерь». Rus2Web публикует рассказ бывшего заключенного под псевдонимом «Бек» о пытках в карельской колонии — его записал исполнительный директор общероссийского правозащитного движения «За права человека» Лев Пономарев. Расшифровку беседы раздали участникам конференции по ее окончании. Этот документ подтверждает рассказы заключенных о системе пыток в ИК-7.

27 ноября 2016 года, офис ООД «За права человека», протокол опроса бывшего заключенного Бека, отбывшего 5 лет заключения в ИК-7 г. Сегежа.
Проводил опрос: Исполнительный директор ООД «За права человека» Л.А. Пономарев. По просьбе бывшего ЗК, время нахождения там и его настоящее имя скрыты.

— Бек, расскажите, что происходит, когда осужденного впервые привозят в ИК-7.

— Когда я и еще два десятка осужденных выходили из автозака, нас встречали приветствием «Выходите, животные». Там эта фраза в порядке вещей. Когда вышли, нас сначала завели в одну комнату для проверки, где зафиксировали имена и другие данные. Из 20 человек отобрали 6-7 человек, включая меня, повели в ШИЗО. Там есть места, где приглушенный свет, темно, камер нет. В этих местах уже ждут сотрудники ИК. Без каких-либо разговоров просто начинают избивать. Это не спецназ, не ОМОН, обычные сотрудники ИК.

— Можете назвать их имена?

— Да. Там есть наиболее рьяных 2-3 человека. Здоровые, крепкие. Они исполняют любой приказ начальника ИК. Их фамилии: ***, *** (с усами), третьего не помню. От них сильно пахло алкоголем. У сотрудников ИК эта тема очень популярна, в ночные смены все время выходят выпившими.
Потом нас отвели в душ, заставили помыться под холодной водой. Горячую воду там включают только во время проверок. Посадили в ШИЗО на 15 суток.

— В ШИЗО были избиения?

— Ежедневно проводились две проверки, первая — в 6 часов утра, вторая — в 17 часов. Всегда по одному и тому же сценарию. Они туда заходят, проверять нечего – комнатка маленькая 2х2 метра, одиночка. Пока они проверяют, ты находишься в коридоре лицом к стене, руки на стене, ноги расставлены очень широко — обычная поза для обыска.

Затем уводят в короткий коридор, где нет камер, личные видеорегистраторы выключают. Два инспектора берут тебя за ноги, поднимают в воздух и растягивают в разные стороны. У тебя руки на стене. Сзади кто-то поддерживает за спину, чтобы не упал. А четвертый инспектор начинает тебя сильно тянуть вниз. Если на свободе не садился на шпагат, это очень больно. Когда боль становится уже невыносимой, тебя бросают на пол и начинают избивать ногами, буквально втаптывать в пол. В голову не бьют — по почкам, по ногам. Длится это все обычно 6-7 минут.

— И так каждый день?

— Да, утром и вечером, все 15 суток. Когда избивают, некоторые не выдерживают, начинают кричать. Сотрудники ИК в это время громко включают музыку. При каждом избиении присутствовала медсестра, женщина. Одну зовут ***, у другой карельская фамилия, что-то вроде ***. Они смотрели и говорили: «Что ты кричишь?» или «Терпи», «Не притворяйся». Ни в ком из них я не видел ничего человеческого.

Схема ШИЗО в ИК-7 г. Сегежа

Схема ШИЗО в ИК-7 г. Сегежа

— Что происходило после ШИЗО?

— На пару дней отводят в карантин, чтобы прийти в себя после ШИЗО. Проводятся медосмотры, на которых жаловаться бессмысленно, комиссия принимает решение – кого в какой отряд распределить. Распределяют в зависимости от телосложения, по статьям, или просто так – на глаз. Комиссия также решает, кто пойдет в «актив». Туда отбирают из русских и из местных. Как правило, это люди, осужденные на много лет за изнасилования. Если кто-то отказывается идти в актив, это 100% прямой путь обратно в ШИЗО.

— Были такие, кто отказывался?

— Да, при мне один точно такой был. *** зовут.

— Что происходит после распределения?

— Всех раскидывают по баракам. В бараках по 100 человек. Первыми тебя встречают активисты: «Бегом, животные». Пробегаешь 40 метров до барака, и тебя «принимают» - бьют руками и ногами, бьют сильно. Я не побежал до барака, шел шагом. Мне тоже кричали: «Бегом, животное». Я отвечал: «Клянусь Аллахом, я не животное». Еще один такой же был, духом не упавший, русский. Саней зовут. К нам активисты сами подошли. Четверо. Стали бить, началась драка. Там политика такая: как себя показал, так и будешь жить.

Потом пришел завхоз, главный активист, прекратил драку. Отвели нас к нему в каптерку, по очереди, по одному побеседовали с ним. Он со всеми новыми знакомится, смотрит на человека, изучает. Расспрашивает — кто, откуда. Могут общие знакомые выявиться, связи. Завхоз рассказывает общие положения, местные законы. Своеобразный торг происходит: он говорит, что нужно так жить, я, как человек верующий, говорю, что надо по-другому. Потом активисты соберутся в этой каптерке, решат, кого можно «трогать», кого нельзя, кто может «вскрыться», а кто может и прирезать.

— Как протекает жизнь в бараке, какие были отношения с активистами?

— Есть одно общее правило. Все зависит от того, выполняешь ты приказы активистов или нет. Если что-то не выполняешь, могут просто подкинуть лезвие и потом, сняв на видеокамеру «обнаружение у осужденного запрещенного предмета», на основании этого отправить в ШИЗО.

Через два дня после заезда в барак у меня снова произошла драка. Во время обеда в столовой трое активистов начали избивать одного узбека. Я влез в драку, заступился. Сразу прибежали 6 инспекторов, избили нас не очень сильно. А потом отвели в маленькую комнату без камер. Вот там избили очень сильно. Перед тем как я потерял сознание, помню голову этого узбека, которая была вся в крови. Здесь уже не беспокоились о том, куда бить. Били и в лицо, и по голове.

Фото: ТАСС

Фото: ТАСС

Через какое-то время нас отвели в ШИЗО, заставили раздеться до трусов и тапочек, выгнали на улицу на 15-градусный мороз, где продержали 3 часа. После этого — снова 15 суток в ШИЗО. Мне это стоило потери 15 килограммов — с 68 до 53. Даже сейчас до сих пор не могу набрать вес. После вторых 15 суток в ШИЗО меня перевели в другой барак, в девятый. Здесь все было жестче: и завхоз, и активисты. Их тут очень много — 60 человек активистов из 140. О каждом твоем шаге докладывается. Это тот самый отряд, в котором содержался Михаил Ходорковский.

— Как сложились отношения в новом отряде?

— С самого начала отношения не сложились с завхозом. В наказание меня хотели заставить убирать туалет. Есть такая процедура: в большие 100-литровые бочки крошится несколько кусков хозяйственного мыла, затем вся эта пена взбивается и выливается на пол в туалете, размазывается шваброй по стенам и потолку. Это все заставляют убирать в зимней шапке и фуфайке, чтобы человек потел, мучался. Если не понравилось, как убрался, могут заставить повторить процедуру, хоть целый день там продержат.

Меня хотели заставить это делать, я отказался. Завхоз сказал, что доложит обо мне администрации и меня посадят в ШИЗО. Я сказал ему, чтобы он хорошенько подумал. Ведь найти его на свободе будет не очень трудно, а в 2016 году я выйду точно. Он доложил обо мне оперативнику.
Оперативник *** вызвал меня к себе в кабинет. Для начала избил. Никак отвечать ему было нельзя, иначе прибавят срок. Просто стоишь, пока тебя избивают. Затем он начал меня запугивать, сказал, что они меня все равно сломают, описывал, как они уже это делали. Такие случаи были на самом деле, мне рассказывали. Бывало, ночью активисты обливали кого-то мочой, подкидывали лезвия и много всего другого. Запросто могут перевести тебя на СУС [строгие условия содержания] или ПКТ [помещение камерного типа] – это как постоянное ШИЗО. Подставить осужденного – дело 6 секунд. Там, правда, нет активистов, но от этого не легче.

Я на все это отвечал, что не буду ничего подобного над собой терпеть, говорил: «Если вы меня подставите, даю слово, я повешусь. Недавно из этой колонии освободился мой земляк. Я через него передал родственникам, что, если со мной что-то случится, пусть знают, как все было на самом деле».

В итоге перевели меня в 7 барак. Там тоже есть активисты и провокаторы, но не настолько жесткие, чуть более человечные. Три года я в этом бараке сидел. Был и здесь один конфликт. Как-то поставили завхозом ***, активиста. Он стал очень жестко, грубо себя вести. Во время ежедневных обысков осужденных выводят на 1 час на улицу, а *** любил подержать нас на морозе дольше обычного. Я один раз потерпел, другой, потом не выдержал, захотел решить с ним этот вопрос по-мужски, но не вышло, не смог его догнать. А меня снова в ШИЗО на 7 суток посадили.

Фото: ТАСС

Фото: ТАСС

Перевели в 6 отряд, тоже более-менее сносный. В январе 2014 года меня оскорбил словами один активист. Не ответить на такое нельзя, пришлось ему дать. Закрыли в ШИЗО на 15 суток. Был еще конфликт с линейщиком, любителем выдавать штрафные 2 часа за «нарушения» и отнимать посылки. Таким тоже приходилось отвечать силой.
За все мои 5 лет заключения 6 раз я был в ШИЗО. Механизм с ежедневными раздираниями, растягиваниями и побоями там отлажен, работает как часы. Там было это до меня, было в мои дни, продолжается сейчас и будет продолжаться еще долго. Мне же в наследство остались проблемы со здоровьем, особенно с почками.

Жаловаться куда-то там бесполезно, проверки из Москвы или местных организаций — цирк. Перед каждой проверкой приходит сотрудник ФСИН, выступает перед осужденными. Говорит, если кто будет жаловаться, добро пожаловать в ШИЗО и так далее. Затем через несколько дней приходит якобы проверка, всех вызывают по очереди, опрашивают на предмет жалоб, претензий. Эта «проверка» - фикция, подстава. Таким образом перед настоящей проверкой выявляют недовольных, тех, кто может реально пожаловаться, и заранее сажают их в ШИЗО. Причем, проверка даже придраться не сможет, почему это человек в ШИЗО сидит. Потому что и этот механизм идеально отлажен. Проверке покажут видео, как у осужденного под матрасом находят лезвие во время ежедневного обыска. И никому не докажешь, что это лезвие пять минут назад положил туда активист. Значит, верить это человеку, сидящему в ШИЗО, нельзя.

К таким вещам там системный подход, серьезный. Иногда даже чересчур. Например, начальник колонии *** угрожает отправить в туберкулезную больницу в Онду. И несколько человек отправили туда, хотя в тот момент они были здоровы.

Также в колонию регулярно приходят сотрудники ФСБ по своим нуждам —опросить осужденных на предмет информации о возможных знакомых разыскиваемых или подозреваемых. Они прекрасно знают, что в этом лагере творится. Однако вместо возбуждения уголовных дел против сотрудников ФСИН, напротив, пользуются этим.

Опрос проводил
Исполнительный директор ООД «За права человека»
Л.А. Пономарев

Источник: Rus2web
Важно. Рейтинг — 7
Поделиться с друзьями

2 комментария

Бударина Раиса Бударина Раиса
4 декабря 2016 в 00:10

Столько уже свидетелей говорят об избиениях в Ик-7 в Сегеже, что не верить им никак нельзя. Говорят все об одних и тех же пытках,тёмных коридорах без камер и т.д. Видно, что там система такая. И ,конечно, пора бы заканчивать с этим. А они всё у Дадина следы побоев ищут 3-х месячной давности. Как-то всё не очень умно выглядит.

Гутор Наталья Гутор Наталья
3 декабря 2016 в 19:03

Интересно узнать, по каким критериям отбирают на службу сотрудников в колонии? Их зверский настрой на осужденных изначально выявляют и тогда "добро пожаловать" в ряды палачей или они становятся там такими?

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Мнение