«Что рассказал Дадин, меня не удивило совсем. К нему еще нормально отнеслись»

Сотрудники ОМОНа у ИК-7 в Сегеже, декабрь 2013 года. Фото: Сергей Квиткевич / ТАСС

Избиения и унижения как повседневная практика: монологи бывших заключенных исправительной колонии №7 в карельской Сегеже.

Александр Громов, Мурманск, часть 1 статьи 111 УК, ноябрь 2015 – июль 2016

Приехал туда, мне дали десять месяцев общего режима по 111-й статье, причинение тяжких телесных. Нас с Мурманска приехало четыре человека: я, трое еще там сидят, которые со мной приехали. Значит, приехали туда, проходим обязательную процедуру: сначала начальник колонии выходит, представляется, ты им представляешься, и далее сотрудники забирают уже и ведут в камеру. Эта камера должна быть подготовительная, то есть осмотр на телесные повреждения, душевные расстройства.

Не успели мы туда прийти, нас сразу же начали прессовать, жестко бить. Я даже знаю сотрудников всех по именам, которые там были. На шпагат растягивали, сажали, по голове били, ногами, спрашивали: «Что везете запрещенного с собой». Мы говорим: «Нет ничего запрещенного», а они растягивают на шпагат и говорят: «Думаете, что в рай приехали? Узнаете сейчас, какая жизнь настоящая». Побили нас, наверное, минут 30, потом завели в камеру-одиночку. Заходит ко мне сотрудник, кидает тряпку — на, убирайся. Я ему говорю, что не буду убираться, сейчас нет по графику уборки. Они заходят вдвоем, пробили пару раз в грудь, заломали руки, к туалету головой подносят и говорят: «Сейчас ты убираться будешь, или головой в туалет запихаем». Конечно, выбора уже нет, приходится убираться.

Гнобление жесткое там, особенно тех людей, кто по «политическим» попадает, типа директора «Хромой лошади», которая в Перми сгорела, или там миллиардер из Мурманска. Директор «Хромой лошади» там вообще страдает, его постоянно закрывают в карцер в одиночку. Его как перевели из Соликамска, так начальник сказал: «Знаю, как вы там сидите в Соликамске, икру красную жрете, здесь такого не будет, здесь будете все дохнуть». Закрывают его постоянно в одиночку, там сидит. Таких одиозных личностей держат под присмотром, под камерами. У обычных зэков свое страдание — промзона, избиения, а у директора и таких — другие страдания, они из ШИЗО не успевают выйти. В одиночке сразу ограничивают доступ к звонкам и свиданиям.

Там как продлевали ШИЗО этому из «Хромой лошади» — у него подъем в пять утра, звонок должен быть. А у них звонка не дают, они заходят с 5:10, естественно человек спит, а они снимают на регистратор, что он спит. Бриться лезвия не дают, а если небритый — еще 15 суток.

У меня был суд по УДО, за день до этого узбеки спровоцировали на драку, и закрыли в ШИЗО. Там сидеть вообще жестко, ад какой-то. Я там 15 суток отсидел. Два раза пересменка: с 8:00 до 8:30 утра и вечером. Приходит предыдущая смена и те, которые заступают на дежурство. Первое, что делаешь, это должен выбегать из камеры и вставать в позу «шпагат»: руками, кончиками пальцев касаешься стены, это стандартная процедура. Они выходят вдвоем, два инспектора обычно держат ноги тебе, растягивают, пока ты орешь доклад так, что слышно по всему изолятору — даже примерно знаешь, когда до тебя очередь дойдет. Растягивают «шпагат», бьют, закидывают обратно в камеру.

У меня в один раз было, что не мог встать со шпагата, говорю, не могу идти в камеру. Меня закидывают в камеру, я упал, лежу и уже какие-то слезы от обиды на глазах, и тут заходят спрашивают: «Проблемы, жалобы есть?». «Ты что, не видишь что ли?», — отвечаю, а они выводят из камеры, растягивают опять, побили, опять в камеру запихали.

Потом у меня суд был, два адвоката, кучу денег на это потратил. А меня в это время закрыли в действующий штрафной изолятор. Кому-то лезвия подкидывают. Вот я не работал, от меня толку никакого не было, а люди же работают почти за копейки, практически круглосуточно, чтобы на зоне подольше не находиться, на проверках не мерзнуть — вот им подкидывают, у одного, например, нашли 20 лезвий. Зачем ему хранить 20 лезвий перед судом?

Значит, закрывают меня 12-го числа в ШИЗО, 13-го суд, говорят, естественно, мы тебя никуда не отпускаем. Я на суде, не стесняясь в выражениях, сказал все как есть, что меня избивают в ШИЗО, а этот сидел представитель колонии, старший лейтенант, с такими глазами. Вечером ко мне пришли, так растянули, на шпагат просто посадили, говорят: «Что, любишь правду?» Снимают на регистратор, что дают тебе еду, до этого открывают окошко сначала, говорят, возьмешь еду и обратно положишь. Берешь еду, на регистратор снимают, потом выключают и еду обратно забирают. Могут два дня не кормить в ШИЗО, просто воду тебе давать пить два раза в день.

Очень жесткая зона, вообще не думал, что такие тюрьмы существуют. Я думал, такие тюрьмы может в Гуантанамо где-то остались, нам только пыток еще не хватало, чтоб топили людей.

На промзоне история отдельная. Зэки-активисты, которые работают на администрацию, выписывают наряды за отдельные провинности. Вот стоишь ты, разговариваешь, ему не понравилось — выписывает наряд носить свинячью мочу в дырявых ведрах: есть машина, которая откачивает и должна перевозить в другую колонию, но они, наверно, солярку списывают, а мочу вручную носят зэки провинившиеся. Я не носил, я лучше в ШИЗО, чтоб не таскать, а многие, даже миллиардер мурманский, таскали мочу в двух ведрах, обливаясь, метров за 150-200. Идешь, тащишь, и она вся на тебя льется. Зимой особенно, замороженное еще все. Запах вообще страшный стоит. Все это под камерами, и из дежурной части подгоняют, если медленно несешь. Плохо таскаешь — еще кирпичи в ведра кидают. В котельной заставляют чистить котлы изнутри, просто люди все черные выходят. Никаких респираторов нет, естественно, просто так запихивают в котел горячий и чистишь его какими-то щетками.

Коссиев? Знаю, по-настоящему очень жесткий тип. Постоянно обманывает всех, Гитлер какой-то, устроил диктаторский режим, и его боятся все. На всех параллелях скотское отношение устроил: сотрудник-сотрудник, сотрудник-зэк, все всегда матом общаются.

Про Дадина не слышал, но удивлен, как такое письмо вышло. Если я письма писал, меня опера вызывали к себе, разрывали письма при мне и угрожали ШИЗО, если буду еще писать.

За год, что я был в ИК-7, ОНК ни разу не появлялась. До этого, я спрашивал ребят, полтора года еще их не было. Все проверки проходят в присутствии Коссиева, естественно. Уфсиновский начальник по правам человека, так это вообще клоунская штука, ходит, смотрит на общий вид. Вот мне на зиму не выдали зимнюю одежду, я в летней провел всю зиму. А там проводишь по восемь часов на морозе ежедневно, причем два-три часа проверка, просто стоишь. Так она еще и задерживается всегда, никогда не проходит вовремя. Все это время ты можешь стоять на улице на морозе.

В ШИЗО парень был, на строгом режиме сидел. Там же еще постоянное пересечение режимов: рецидивисты там же сидят, все вместе работают на промзонах, все вместе в столовую ходят. Когда приезжает комиссия, общий режим на промзоне переодевают в строгий режим, одевают бирки несуществующие. Комиссия приходила в ШИЗО к этому парню, идет по коридорам, а там же хорошо все слышно. И этот говорит: «Что-то он у вас слишком много просит, говорит, что бьют, давайте вы с ним поговорите завтра». И на следующий день слышно, как он орет, как его избивают. Все очень близкие друзья, вся прогнившая система УФСИН Карелии.

Начальник Сегежской ИК-7 Сергей Коссиев. Фото: личная страница «ВКонтакте»

Валерий Петров (имя изменено по просьбе заключенного). Статьи 111 УК и 112 УК, 2011–2016 год.

По прибытии в колонию избиение – это обычная практика, чтобы осужденные понимали, в чью власть они попали. Чтобы понимали, что здесь легко не будет. Чисто в целях воспитания.

В моем случае получилось так, что мне не давали освободиться по УДО. Меня не избивали, меня не трогали по одной причине — мои родные меня поддерживали, постоянно посещал адвокат. Однажды я попал в штрафной изолятор на 15 суток, но моя семья подняла шум, вмешалась прокуратура. Администрацию колонии испугала эта ситуация, ведь им не нужно внимание. Потому что там много нарушений — и деньги воровали, и недокармливали осужденных, дискриминировали по религиозным основаниям, особенно мусульман.

Например, хочешь-не хочешь — ешь свинину. Запрещают читать Коран: если у тебя его нашли — все, придумывают какое-то наказание. Мести территорию, убираться весь день, с утра до вечера. Пост во время Рамадана, само собой, запрещен. Молиться нельзя вообще — даже коллективно в свое личное время. Вплоть до того, что заходит в отряд инспектор, смотрит на всех. Ему нет дела до остальных 80 заключенных, которые занимаются своими делами. Но если он зашел и увидел что человек стоит на молитве — он принципиально подойдет к нему и прервет молитву. А в исламе даже под угрозой смерти молитву не прерывают. Если человек отказывается прервать молитву — автоматически его закрывают в ШИЗО.

Молодые ребята, сотрудники колонии, просили не говорить администрации колонии о том, что кто-то молится. «У нас требования, приказ». Есть там [в ИК-7] сотрудники нормальные, несколько человек. Они видели, что кто-то молится, и просто уходили. Но их очень мало.

Были случаи и с христианами. Был набожный мужчина, православный, очень взрослый человек. Он просто перед едой перекрестился, и это увидели на видеокамере из столовой. Это не понравилось начальнику, в итоге заключенный целый день мел улицу. Просто по отношению к мусульманам это все более выраженно. Но если верующий православный будет пытаться соблюдать свою веру и это не понравится кому-то, то до него тоже будут докапываться.

Самое главное наказание — само собой, ШИЗО. Что происходит, когда заключенный попадает туда? Они никогда не включают видеорегистраторы, когда они «растягивают», воспитывают человека. Сотрудники колонии включают их [камеры] в начале, когда все нормально. А потом выключают и начинают избивать. Есть в ШИЗО и мертвые зоны, где камер вообще нет. Делают так: ставят к стенке, в положение обыска, двое хватают руки, двое — ноги, и начинают тянуть. И мышцы начинают просто рваться. Это ужасно. Если человек даст понять, что может сесть на шпагат, что ему не больно — они придумают что-то новое.

Когда осужденные попадают в ШИЗО — там с утра до вечера играет музыка, очень громко, это бьет в уши. Годами играют одни и те же песни. За свои 15 суток я чуть не сошел с ума. Два раза в день проводят пересменку. Начинается пересменка — включают группу «Любэ», иногда военно-патриотические песни. Пытки начинаются именно под эту группу.

Есть там еще очень холодные камеры, в них просто ужасно холодно. До них отопление просто не доходит. Некоторые заключенные говорили, что лучше бы их били, чем в эти камеры закрывали. Спать там невыносимо вообще, люди ложатся на кровать и накрываются матрасами, чтобы хоть немного поспать.

Они [сотрудники колонии] опасаются людей, которые из себя что-то представляют, не «бесхозных». Это люди, за которых переживают родные. Но тем не менее, если нужно — они все равно будут докапываться. То, что рассказал Дадин, меня не удивило совсем. К нему еще нормально отнеслись. Бывают, поверьте, еще жестче ситуации. Вся эта шумиха, которая сейчас происходит, она может поменять ситуацию в этой колонии только на определенное время.

Люди, которые сидят в ИК-7, они просто хотят, чтобы к ним нормально относились, по закону. Нарушили закон, хорошо, но зачем избивать? Давайте мы будем соблюдать режим. Никто не против того, чтобы соблюдать распорядок дня, работать. Наказывать надо в рамках закона.

Что касается работы — то там люди с утра до вечера работают. Иногда те, кто работает в промзоне, уходят в семь утра, а возвращаются в 12 часов ночи. Без отдыха. Зарплаты копеечные — 100 рублей, 150. Когда работаешь на промзоне, ты не можешь пойти в отряд поесть, чай попить. С собой взять еду тоже нельзя. Там работаешь и голодаешь. А работать надо долго и упорно. Не хочешь работать — ШИЗО. Да и отправить на работу тебя принудительно могут. Я три года проработал на швейном участке и для меня, моей психики, это спасение было. Я был рад, что до 12 работаю. Я не видел того, что происходит в отряде, так нервы крепче. Потом приходил в отряд и сразу засыпал.

Заключенные из ряда «активистов», которые делают замечания остальным, постоянно нагнетают обстановку. У многих осужденных психика просто ломается. Мало того, что администрация притесняет, так еще и вот эти заключенные, которым дали власть. Иногда бывает так, что родственники собирают передачу какому-то бедолаге. Если не отдашь часть передачи — они начинают что-то про тебя говорить, придумывать, создают такую ситуацию, что тебя закрывают в ШИЗО. За какие-то нарушения они могут выписывать «двушки» — два часа работы. Их за неделю может 30–40 часов накопиться. Человек на выходных, может, хочет посидеть в отряде, фильм какой-нибудь посмотреть, хоть немного отдохнуть. И вместо этого он может целый день отрабатывать «двушки» — убирать территорию, что-то копать. Чтобы не отрабатывать, можно договориться, дать дежурному сигареты, чай, кофе. Но не всегда.

За все это «активистам» дают вольности: почаще звонить домой, ходить в свободной форме одежды, для них отдельно готовят. Их всего 9 или 10 человек было, пока я сидел, на колонию в 550 человек. Но поверьте, этого достаточно.

Питание в колонии крайне ужасное. Кормят мало, плохо, продержаться своими силами только можно. Опять же, свинина. Никто же не требует халяльную еду. Но, допустим, дают макароны, а они с подливой из свинины. Раньше можно было попросить, чтобы не давали подливу и спокойно ели. Потом стало по-другому. Начинаешь объяснять, почему не можешь есть свинину — тебя отправляют в ШИЗО за отказ от приема пищи. А человек может даже не понимать, за что. Потом уже может над тобой стоять сотрудник администрации и смотреть, ешь ты или нет. Не поел? Вечером вызывают к начальнику колонии. Объясняешь, почему так вышло — уезжаешь в ШИЗО. Все.

Бороться с системой, жаловаться, что-то говорить администрации нельзя. Жалобы очень строго пресекаются. Там был заместитель начальника, Серов, он был более или менее адекватный человек. С ним можно было поговорить. Но Коссиев — это человек психически неуравновешенный.

Источник: Медиазона
Важно. Рейтинг — 4
Поделиться с друзьями

2 комментария

Шмелева Анна Шмелева Анна
10 ноября 2016 в 01:11

Военные преступники... Их бы, как фашистов в 1946-м. Заслуживают трибунала.

Бударина Раиса Бударина Раиса
10 ноября 2016 в 00:41

Может быть и этих людей,которых также избивали, будут проверять на детекторе лжи, как Дадина? Ах, не могут-скрыты фамилии. Срочно надо принимать меры, пока люди живы, но выйдут все ,конечно, инвалидами после такой исправительной колонии. Неужели после всего сказанного не накажут людей в погонах? Даже не хочется называть их офицерами. Садисты-подходит больше.

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Мнение

Что я думаю о социальной сети Gulagu.net, проекте против коррупции и пыток?

Социальная сеть  Gulagu.net  - наиболее авторитетный и эффективный негосударственный правозащитный ресурс.  Авторы постов и открытых писем не всегда бывают правы  и не всегда могут  проверить достоверность информации, однако  они всегда действуют в общественных интересах и пытаются помочь людям. Обижаться на Gulagu.net, если они бывают неправы, то же самое, что  ругать полицейского, который, задержав киллера при захвате, сломал ему щипчики для ногтей.

Бабушкин Андрей Владимирович
Член Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека, член ОНК Москвы