«Мне придется вены перерезать, чтобы не ехать в Карелию». Родственники заключенных — об ИК-7 в Сегеже, где отбывает наказание Ильдар Дадин

Сотрудники колонии и активист с плакатом «Россия будет свободной» у стен ИК-7 в Карелии, 4 ноября 2016 года. Фото: Давид Френкель / Коммерсант

Заключенные и их родственники рассказывают о колонии в карельской Сегеже, где отбывает наказание Ильдар Дадин.

За последнее пять лет городок Сегежа, где находится исправительная колония №7 УФСИН по Республике Карелия, уже во второй раз оказыватеся в центре внимания прессы. В 2011-13 годах здесь отбывал наказание экс-глава ЮКОСа Михаил Ходорковский, а 1 ноября первый осужденный по статье 212.1 УК (неоднократное нарушение порядка проведения митингов) Ильдар Дадин заявил, что его пытали и избивали сотрудники колонии — в том числе и лично начальник ИК-7 майор Сергей Коссиев. Спустя три дня правозащитный проект Gulagu.net сообщил о жестоком обращении еще с двумя заключенными колонии в Сегеже — Анзором Мамаевым и Хазбулатом Габзаевым. «Медиазона» поговорила с их родственниками.

Тайный этап и лезвия во рту

В конце декабря прошлого года в ИК-2 строгого режима Челябинской области скончался уроженец Чечни Султан Исраилов, который должен был вскоре получить УДО. 39-летнего Исраилова нашли повешенным в ШИЗО; заключенные рассказали правозащитникам, что его забили до смерти. Тогда же были опубликованы фотографии тела погибшего со следами от наручников и обширными кровоподтеками.

25 декабря несколько сотен осужденных колонии устроили голодовку, чтобы привлечь внимание общественности к «попыткам сотрудников администрации выдать убийство осужденного за самоубийство и помочь убийце уйти от уголовной ответственности». 27 декабря правозащитница Валерия Приходкина из региональной ОНК опубликовала видеозапись беседы с осужденным Анзором Мамаевым. «У нас убили человека, я по-другому это назвать не могу», — начинал свой рассказ Мамаев. Он отбывает 12-летний срок за покушение на незаконный сбыт наркотических средств в крупном размере и приготовление к сбыту в особо крупном (часть 3 статьи 30, пункт «б» части и пункт «г» части 3 статьи 228 УК).

Сейчас в отношении двух сотрудников челябинской колонии Владимира Малинина и Александра Донцова расследуется дело о превышении должностных полномочий с применением насилия, специальных средств и с причинением тяжких последствий (часть 3 статьи 286 УК); они находятся под арестом.

Через несколько дней после публикации рассказа об убийстве Исраилова стало известно, что Мамаев пропал из колонии, и только спустя два месяца его жена Камета узнала, что его перевели в ИК-7 в Сегеже.

Рассказывает Камета Сайдуллаева:

«Перед Новым годом — это было, по-моему, 28-го числа — муж мне позвонил, так как у них были там мобильные телефоны. Про Султана я заочно знала, что он работал там завхозом — Анзор говорил, что заходит к земляку чай попить. В один вечер у них, как обычно, были проверки, и [у Султана] начали в кабинете все рыть, а он стал нервничать и стал сам ломать. У них произошел конфликт с администрацией. Они ему сказали: "Давай, собирайся, тебе сутки изолятора". Он собрал вещи, ушел, а вечером, говорит Анзор, пришел в барак один парень и говорит: "Доносились крики, говорят, Султана убили". Он вместе с другим земляком пошел к администрации, те сказали: "Да, он повесился". Они-то поняли сразу, что он не повесился. Мой муж стал претензии предъявлять: как он мог повеситься, ему осталось два-три месяца и домой возвращаться, что за глупости?».

В ту же ночь Мамаев с товарищами нашли номер телефона Валерии Приходкиной. Когда правозащитница приехала в колонию, все заключенные, кроме Мамаева, испугались рассказывать об убийстве. Сам он после съемки интервью позвонил жене и сказал, что его могут вывезти из колонии, после чего на несколько дней пропал. Женщина связалась с «татарином Наилем», который также сидел в ИК-2; Наиль сообщил, что ее мужа действительно вывезли в неизвестном направлении. «С того момента почти два месяца мы не знали, где он находится», — продолжает Камета.

Потом ей вновь позвонил Наиль. По его сведениям, Анзора держали в СИЗО Челябинска, «чтобы не болтал лишнего». Камета через управление ФСИН по Чечне подала заявление руководству службы и потребовала сообщить ей место содержания мужа, но ей пришел ответ: «Ваш муж не хочет сообщать свое местонахождение ради собственной безопасности».

В марте Камете позвонила незнакомая девушка: «Ваш муж с моим мужем едут по этапу. Завтра вечером они будут в Екатеринбурге». Из СИЗО Екатеринбурга Анзор смог позвонить сам: «Я попросил прокурора, но мне его не дают. Хочу сказать, что меня незаконно вывезли, я уже третий день на голодовке. Если меня будут вывозить, мне придется вены перерезать, просто чтобы не ехать в Карелию». Камета связалась с Приходкиной, и та добилась посещения изолятора членами ОНК. «Когда пришла комиссия, их туда не пустили, естественно, в этот же день, и в этот день его вывезли», — говорит жена заключенного.

Позже Мамаев рассказал, что отказывался уезжать из колонии и требовал прокурора, но на него надели наручники и избили; затем «пришел какой-то врач, ему сделали какой-то укол, и он все слышал, но ничего не соображал, все тело расслабилось». Когда Мамаева передали конвоирам, ответственным за этапирование заключенных, они спросили, что с ним, но сотрудники колонии сказали, что «он накачался вчера, до сих пор в себя не пришел».

В пути Мамаев порезал вены куском лезвия, который прятал во рту. Он потерял много крови и думал, что его снимут с этапа, но заключенному лишь перевязали руки и довезли до Карелии.

Сообщившая Камете об отправке на этап девушка позвонила снова и дала телефон адвоката в Петрозаводске. Тот приехал в Сегежу и проговорил с заключенным два часа. «Камета, он в очень плохом состоянии, он на ногах не может стоять, он весь избитый и слабый», — передает она слова адвоката.

«Потом он мне позвонил со стационарного телефона из колонии. Я по-нашему что-нибудь спрошу, а он мне: "Говори по-русски, а то сейчас отключат, нельзя". Я потом спрашиваю: "У тебя все нормально?", а он: "Приезжай срочно. Привези девочку, я хочу ее увидеть. Неужели ты не понимаешь". Он дал знать, что у него дела плохи, а на двоих на дорогу у меня денег не было. И он мне сказал: "Я здесь держусь, пока увижу вас"».

8 августа Мамаеву дали свидание с женой и 16-летней дочерью. «Мы поехали с дочкой, уже доехали до Москвы — и мне звонит парень, который как раз освободился с этой зоны: "Камета, ты выехала? Не езжай, его закрыли в ШИЗО. Закрыли на десять или на 15 суток". Я сразу звоню начальнику: "Как это так, я с ребенком еду, чтобы он девочку увидел". А он говорит: "Он сидит в ШИЗО, я по закону вам не имею права дать свидание. Вы не езжайте зря, все равно бесполезно". И мне пришлось из Москвы вернуться обратно», — рассказывает Камета.

Следующее свидание назначили на 8 сентября. «И там он мне все как есть рассказал. Как его били, как над ним издевались, что только не делали. Головой в унитаз не засунули, но над унитазом держали. И он сказал, что его страшно били, голова — как будто какие-то гематомы внутри, как будто кровь собралась, его били дубинками по голове; он говорит, почка болит, спать ночами не могу, — пересказывает слова Мамаева его жена. — Били его, издевались, у них есть такой коридор, где нет камер: только как утром на проверку выходишь, к стенке встанешь, так сразу нападают по шесть-семь человек, на пол сразу падаешь, и они начинают». Камета говорит, что из-за порванных сухожилий во время встречи Анзор не мог сидеть.

Мамаев просил прислать ему пояс — из-за болей в отбитой почке он не может заснуть.

«Он не один там, там много ребят таких. Есть даже мамаши, которые говорят: мы боимся давать показания, потому что сейчас Дадина вывезут оттуда, а наши ребята останутся, и этот беспредел так и будет продолжаться. Хотят, но боятся», — говорит Камета.

Активист с плакатом «Ильдар, мы с тобой» у стен ИК-7 в Сегеже, где содержится Ильдар Дадин, 4 ноября 2016 года. Фото: Давид Френкель / Коммерсант

Свинина и ШИЗО для мусульманина

В октябре 2015 года уроженец Чечни Хазбулат Габзаев был приговорен к трем годам лишения свободы — он дал признательные показания о том, как планировал уехать в Сирию (статья 30, часть 2 статьи 208 УК — приготовление к участию в незаконном вооруженном формировании). Весной осужденного этапировали из СИЗО в чеченском Чернокозово в сегежскую ИК-7. С конца сентября Хазбулат не получает медпомощи и находится в штрафном изоляторе; его брат Хаджимурат Габзаев утверждает, что таким образом администрация наказывает верующего мусульманина за отказ от свинины.

Рассказывает Хаджимурат Габзаев:

«Моего брата осудили за приготовление к участию в войне в Сирии. Его задержали на границе с Азербайджаном, за это ему дали три года. После задержания оформили явку с повинной, поскольку не было других доказательств; в обвинительном заключении есть еще активное способствование следствию и чистосердечное раскаяние. Хазбулат сказал, что хотел поехать в Сирию, но чтобы помочь мирному населению.

Проблемы со здоровьем начались еще в Чернокозово, в Чечне. Брат был здоровым человеком, физически очень крепким, пока его не посадили. В предынфарктном состоянии из СИЗО его положили в реанимацию, потом перевели в городскую больницу в Грозном, там он месяц находился на стационарном лечении, потом уже перевели в Республиканскую клиническую больницу. Диагноз — гипертоническая энцефалопатия, конверсионное расстройство, вертеброгенная люмбалгия, астено-невротический синдром, нейроциркуляторная дистония по кардиальному типу.

С этими болезнями его весной этапировали; состояние брата было не очень, теперь еще начала неметь нога. Мы обращались к руководству ИК-7 с просьбой перевести его на обследования. 21 октября нам ответили, что брата отправят на лечение в специальное медучреждение, но вместо этого его отправили в штрафной изолятор. Сначала в конце сентября посадили его, 15 дней он там отбыл. После того, как выпустили, на пятый день опять отправили в ШИЗО, и до сих пор он там сидит.

Официально его нарушение — нетактичное обращение с сотрудниками ИК, реально Хазбулата принуждают к употреблению свинины. Он верующий мусульманин, категорически отказываться есть свинину. В связи с этим к нему применяются такие жесткие меры.

Об отношении сотрудников ФСИН к мусульманам рассказывал «Медиазоне» бывший заключенный мордовских колоний Владимир Качаев. Он описывал случаи, когда тюремшики отбирали у верующих молитвенные коврики, на их глазах выбрасывали Коран в мусорное ведро и заставляли есть свинину — мясо животного, которое считается в исламе нечистым, поэтому строго запрещено к употреблению в пищу.

«Мусульмане мясо там вообще не едят, потому что сотрудники заявляют, что мы вам даем только свинину, это утверждено ФСИНом», — говорил Качаев.

Не знаю, какая у них цель, они говорят, что нужно определенное количество калорий. Думаю, на самом деле хотят подавить и сломать его волю. Брат ведь не отказывается от еды вообще, только от свинины, поэтому и сидит в штрафном изоляторе.

Каждый имеет право на свободу совести и свободу вероисповедания, в нарушение статьи 148 УК (нарушение права на свободу совести — МЗ) совершаются такие противоправные действия. В забастовках и голодовках он не участвовал, но сидит второй месяц в ШИЗО.

Первое время как-то Хазбулат умудрялся не попадаться: передавал соседям еду, а в сентябре уже надзиратель встал над его столом и начал приказывать есть свинину. Тогда брат официально отказался. До этого он пытался не идти на конфликт, в колонии уже сидят наши земляки, они сразу объяснили, что да как. Когда брата все-таки разоблачили, все это началось.

В основном связь держим через адвоката, который находится в Сегеже. Мать и жена ездили к Хазбулату в сентябре, как раз между двумя отсидками в ШИЗО. Они не видели следов побоев, да и сам брат об этом не говорил, но он был морально подавлен. Вы ведь, наверное, не имеете представления, что такое штрафной изолятор?».

Когда в Сегежу к Ильдару Дадину приезжала омбудсмен Татьяна Москалькова, Хаджимурат Габзаев по просьбе Каметы Сайдуллаевой у ворот колонии вручил ей обращение с жалобой на условия содержания Мамаева. «Да, я виделась с Анзором, он мне всю картину изложил, как есть», — пересказывает ответ Москальковой жена осужденного.

Мыльная пена и Михаил Ходорковский

В 2012 году бывший заключенный сегежской колонии Денис Силонов рассказывал на видео о порядках в ИК-7. Силонов, осужденный на два года за грабеж и вышедший по УДО, отбывал последнюю часть срока в девятом отряде вместе с Михаилом Ходорковским. По его словам, после прибытия Ходорковского жизнь в колонии изменилась: помещения оборудовали видеокамерами, зэков перестали избивать и унижать.

До этого, рассказал Силонов, заключенных здесь «убивали»: «Тебя заводят в сушильную комнату либо в туалет и просто избивают руками, ногами — как попадут. И потом тебя заставляют еще что-нибудь делать: идти мести, например».

В отдельных случаях к заключенным применялись так называемые «прожарки».

Рассказывает Денис Силонов:

«Это когда ты, допустим, нарушаешь какое-то правило внутреннего распорядка, и чтобы, допустим, тебя не отзванивать дежурному, чтобы тебе нарушение дали, тебе могут придумать такую “прожарку”: наливаются синие бочки 200-литровые воды, в них кидается мыло хозяйственное, которое выдается, “положняковое”, кусков десять, хлорки наливают, все это вспенивают. В туалете как заходишь, идут писсуары, унитазы — и в середине есть слив. Слив затыкают тряпкой, туда эти бочки выливают и это все запенивают, пены приблизительно по унитаз делается», — объяснял технологию унизительного испытания Силонов. Затем заключенного одевали «по форме одежды №4» — в фуфайку, ушанку и ботинки.

«Тебя заталкивают туда, делают подножку или там по ногам бьют — ты падаешь. Ты должен орать доклад свой полностью, во всю глотку его просто орать и собирать руками эту пену в унитазы. И в этот момент тебя могут там еще забрызгивать, шваброй просто волну делать. А раньше вообще еще избивали при этом. То есть просто вот кто-то заходил и начинает тебя пинать ногами. Одевали ведра на голову, били просто по ведру», — рассказывал Силонов.

Источник: Медиазона
Важно. Рейтинг — 6
Поделиться с друзьями

5 комментариев

Весь ужас, что происходит в этой зоне, однозначно не без участия высокопоставленных палачей уфсина, будь прокляты все эти палачи погонники и все , кто имеет к этому отношение!!!Заключенные готовы причинить вред своему здоровью, только бы не ехать туда! Это норма в России??? Проверяющие! Вы где??? Или рот вам долларами заткнули???Твари продажные!!!

Коробка Юлия Коробка Юлия
6 ноября 2016 в 08:57

Начальник УФСИН России по РКарелия меня не принимал, я ходила на приемы к его замам и только после истерик и слез у членов ОНК они сами сопроводили меня к начальнику Терех А В и он принял, очень жесткий человек, знал что незаконно меня не допускает и все равно отказал мне! Все потому что муж мой был с следами от побоев ежедневных.

Коробка Юлия Коробка Юлия
6 ноября 2016 в 08:50

У нас все началось в Карелии с бунта в 9 колонии куда сразу прибыл мой супруг и я сразу же прилетела. Каждый день я ходила и ездила в колонию к начальнику, потом к прокурору по надзору, далее к прокурору Республики, к следователям, к членам ОНК, в Красный крест, к священникам, общими усилиями и в конечном итоге суд поставил все точки! Я выиграла во всех инстанциях, потом еще и на представительские расходы подала, и все мне удовлетворили а мужа моего перевели в РКоми, там конечно тоже трепают нервы но не бьют и не пытают!

Осипова Ирина Ивановна Осипова Ирина Ивановна
5 ноября 2016 в 21:02

Что тут удивляться, такой "беспредел" во всех колониях РФ, как под копирку!!!! Складывается впечатление, что это указание из ФСИН России!

Бударина Раиса Бударина Раиса
5 ноября 2016 в 20:05

Вот он, где беспредел, в ИК-7 Карелии. А Дадину почему-то не верят, ищут синяки 2 месячной давности. Хотят проверять на детекторе лжи. Вот они доказательства-рассказы других осужденных. Может быть теперь-то поверят, что там творится.

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Мнение

Можно ли бить людей (заключённых)?

На этот вопрос не может быть утвердительного ответа. С таким же успехом можно задавать вопрос: можно ли лишать человека жизни? Разумеется, бить людей нельзя. Такое право не предоставлено ни сотрудникам ФСИН, ни сотрудникам полиции, ни кому бы то ни было. Тот, кто избивает человека, совершает уголовное преступление. И не имеет значение, кого именно он избивает: задержанного, обвиняемого, осужденного - каждый имеет право на телесную неприкосновенность. Другое дело, что федеральные законы предоставляют сотрудникам ФСИН и полиции определенные права по применению физической силы в отношении правонарушителей. Если, например, будет установлено, что применение силы было самоцелью или не вызывалось объективной необходимостью, то виновный должен быть привлечен к ответственности. Конечно, между требованиями закона и реальной практикой бывает дистанция огромного размера. Для того, чтобы эта дистанция неуклонно сокращалась, самое лучшее средство - открытость силовых структур, повседневный гражданский контроль, воспитание в стражах порядка подлинного уважения к правам человека.

Михаил Федотов
Советник Президента РФ, Председатель Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека