«Общество в своем развитии обгоняет государство»

27 октября вице-президент Transparency International Елена Панфилова выступила в Сахаровском центре с лекцией на тему «Почему одним странам удается борьба с коррупцией, а другим – нет?». Это был первый доклад в рамках серии выступлений о борьбе с коррупцией в России. Корреспондент Rus2Web Екатерина Селиванова законспектировала первую лекцию антикоррупционного цикла. 

Почему мы вообще говорим о коррупции? 

«Когда президентом был Дмитрий Медведев — пусть не обижается, если ему расскажут, — он преувеличил тему коррупции, довел внимание к ней до чрезмерного», — сказал на днях вице-премьер Игорь Шувалов. Эти слова отражают целый набор мнений, которые я слышу в последнее время — что вы носитесь с этой коррупцией, как с писаной торбой, других проблем нет? 

Может быть, Шувалов прав? Может быть, это просто было такое временное увлечение краткосрочного президента Медведева? В конце-концов, Медведев — юрист и может увлекаться сложными правовыми конструкциями. Нашел себе, как набор «Лего», правовых конструкций про коррупцию и начал строить: законы, декларирование, конфликт интересов.

В мире существует порядка пяти международных конвенций по борьбе с коррупцией, которые подписали все: США, Россия, Зимбабве, Вануату и другие. Даже в самых малоразвитых странах создана соответствующая законодательная база. Российское законодательство по борьбе с коррупцией — одно из самых неплохих в Европе. Но, к сожалению, только на бумаге. И это не только наша проблема. Недавно я вернулась из Словении, где одно из лучших в Европе законодательств о доступе к информации. Они первые создали реально работающее агентство по противодействию коррупции. Но проблемы куда-нибудь делись? Нет. 

Законы, сколько бы их ни было, сами с коррупцией не борются. Это вопрос правоприменения. Выясняется, что институциональный ответ на проблему коррупции не работает. Я долго искала ответ на вопрос  — «все-таки маленькая это или большая проблема?» Мне попалась на глаза цитата Альберта Эйнштейна, и в данном случае это не я отвечаю господину Шувалову, а Эйнштейн: «Когда речь идет о вопросах правды и справедливости, не существует разницы между маленькими и большими проблемами, и люди, которые не воспринимают правду серьезно в маленьких вопросах, не имеют права рассчитывать на доверие в вопросах больших».

Елена Панфилова (Фото: vk.com/centr_tir)

Елена Панфилова (Фото: vk.com/centr_tir)

Для Transparency International борьба с коррупцией не самоцель. И это ведет нас к теме правды и справедливости. Зачем мы боремся с коррупцией? На самом деле нам нужна не столько победа над коррупцией, у нас есть три основные задачи. Первая — добиться в нашей стране качества жизни граждан, которое коррупция убивает. Вторая — устойчивое развитие. Самое плохое — это топтаться на месте. Когда началось увлечение словом «стабильность», стало понятно, что это начало конца. После стабильности начинается гниение, разложение и увядание. Коррупция для нас является проблемой, потому что она крадет средства для завтрашнего дня. Коррупция для нас — объект решения проблем, с которыми сталкиваются уже следующие поколения. Я тоже считаю, что мы должны лететь на Марс. Но если все будет происходить так, как оно происходит, мы полетим не туда, а в другую сторону. И последняя и самая важная задача — верховенство закона. Ловить упырей — это тоже увлекательно. Но это лишь канва, потому что настоящая антикоррупция — это построение системы предотвращения.

Роль ценностей 

Что заставляет тысячи людей репостить в социальных сетях какие-то расследования? Ведь все же говорят, что это бесполезно. У меня есть важный тезис о том, что в 2016 году и коррупция, и антикоррупция являются увеличительным стеклом чего-то более важного. Все, что происходит в мире в последние 15-16 лет, это подтверждает. Я рискну предположить, что даже в нашей безнадежной ситуации, когда все настоящие попытки противодействовать коррупции получают «отлуп», говорят о ценностях. Ценности как орудие противодействия коррупции — это очень сложный разговор. Потому что когда говоришь «этика», половина людей в аудитории начинает ухмыляться: «Вот у него 128 миллионов нашли, вот у него — ценности, а вы тут с какими-то эфемерными словами про добро и зло, правду и справедливость».

То же проявляется и в других темах: международные конфликты, отношение к мигрантам. Оно проводит водораздел не по тому, кто и что сказал, а какими ценностными ориентирами человек пользуется, чтобы совершать выбор. И правда, и справедливость превращаются из слов в орудие. В одной из стран Европы государство начало строить забор, чтобы остановить мигрантов. А граждане вышли с домашними кухнями и стали кормить мигрантов. В нашей стране публикуешь расследование о коррупции, против журналиста заводят дело. А люди в то же время помогают ему найти адвоката, распространяют его статью и всячески его защищают. И оказывается, что общество обогнало в своем развитии наше государство. Люди ценностно развивается быстрее, чем государство осознает их способность к этому развитию.

«Постпанамская» фаза

«Панамское досье» взорвало мир. Кто это сделал? Это общество сделало, не государство. В апреле этого года было опубликовано первое панамское досье, и премьер-министр Великобритании Кэмерон быстро созвал антикоррупционный саммит «двадцатки». Они тут же съехались. Господин Олланд в июне созвал французский антикоррупционный саммит. И они все начинают принимать новое законодательство. Вдруг оказывается, что законы про офшоры были, но не сработали. Что касается нашей страны, то примерно 3-4 года умные эксперты уговаривали правительство присоединиться к системе обмена налоговой информацией, чтобы следить за движением средств. Ответ был — нам это не нужно. 9 мая было опубликовано полное Панамское досье, а 12 мая Россия присоединилась к системе автоматического обмена налоговой информацией

Фото: Reuters

Фото: Reuters

Сейчас коррупция и антикоррупция находятся в очень интересной «постпанамской фазе». Во всеми мире люди хотят социального давления на государство, чтобы оно решило несколько очень важных проблем, на которые раньше закрывало глаза. И у людей есть козырь — данные, технологии, социальные сети.

Неразрешенный вопрос коррупции

У государства до сих пор нет ответов на некоторые вопросы. Например, что делать с «большой» коррупцией. Как известно, коррупция бывает бытовая. Здесь понятно, что делать — ловить взяточников. Коррупция бывает административная — когда взятки берутся за разрешения для малого и среднего бизнеса, лицензирование. И здесь тоже понятно, что делать. Но что делать с коррупцией высших должностных лиц? В какой-нибудь стране, например, главный коррупционер — председатель тамошнего Верховного суда. Кто же его посадит, он же памятник. На него никто не решится возбудить дело. Исторических примеров, когда сама правоохранительная система возбуждала дела на действующих президентов, премьеров и других — по пальцам одной руки можно пересчитать. Там ведь непонятно как ловить, это не монетарная коррупция. Это злоупотребление влиянием или такие сложные системы перевода денег, что правоохранитель не поймает на конверте, не сможет задокументировать факт взятки. Там торговля должностями, кумовство, фаворитизм… И ответа, что с этим делать, нигде нет — ни в США, ни у нас.

На чьей стороне преимущество 

На нашей стороне стремительное развитие технологий и общественного сознания. Мы видим кратный рост числа людей, которые приходят заниматься гражданским контролем. Люди начинают осознавать, что одним из основных инструментов противодействия является очень странная вещь, над которой все усмехаются, как и над этикой — осознанная гражданственность. Это когда человек себя осознает не просто жителем территории, а гражданином, который что-то еще делает, кроме того, что существует. Отсюда во всем мире рост благотворительного движения, движения по наблюдению за выборами, отсюда и гражданская антикоррупция. 

Восковая композиция "Коррупция" на выставке музея восковых фигур на Перинной линии Гостиного двора (Фото: ИТАР-ТАСС/ Руслан Шамуков)

Восковая композиция "Коррупция" на выставке музея восковых фигур на Перинной линии Гостиного двора (Фото: ИТАР-ТАСС/ Руслан Шамуков)

Как вице-президент международного движения Transparency International я объездила более 40 отделений. Меня часто берут на встречи с «сильными мира сего». Знаете, на каком месте они подскакивают? Первый раз — когда я говорю, что мы собираемся создать правовой инструмент противодействия большой коррупции. Они немного тревожатся, но думают, что это, наверное, займет много времени. А потом я говорю: «И мы близки к завершению создания глобальной базы данных доходов и имущества публичных должностных лиц». И вот тут они все подскакивают, как будто в музыкальные стулья играют, и переспрашивают: «А что, это можно сделать?» Конечно. Не сегодня, может, через год или через пять. Мы знаем как это сделать и что самое смешное — мы это сделаем.

Но здесь важно не останавливаться. Коррупция ведь действительно убивает. «Ну домик у него, ну яхта, ну и что. Он что, кого-нибудь убил?» — говорят люди. А откуда мы знаем, что на яхту не пошли те деньги, которых кому-то не хватило на кардиодефибриллятор? Или на хороший бетон для той казармы, которая рухнула в Омске? Мне говорят, что это нижепоясной аргумент. А я его буду повторять.

О защите личной информации 

В момент, когда ты решаешь стать чиновником, правоохранителем, депутатом, ты налагаешь на себя не только обязанности, но и обременения, которые изымают у тебя некоторые права человека. Поступление на публичную службу делает тебя автоматически подотчетным. Именно здесь краеугольный камень — почему наши должностные лица искренне не понимают всю историю с декларированием. Все механизмы в нашем законе скопированы из конвенции ООН. А там речь идет о public officials — то есть тех, кто служит обществу. А у нас как эти люди называются? Государственные служащие. Кому служат? Государству. Поэтому они и считают, что отчитаться государству — это окей, а отчитаться обществу — это слишком. Это вообще субъектно-объектная ошибка, которая у них в голове живет своей жизнью. Гражданин имеет право знать.

О стереотипах 

Если мы поверим в то, что у россиян есть склонность к коррупционному поведению, то выяснится, что Бог — большой затейник. Почему-то кинул такой ген в Зимбабве, в Колумбию, в Россию, а на границу с Финляндией не попало ни крошечки. Посмотрите, как ведут себя российские чиновники, когда они выезжают в другие страны. Как-то по-другому они себя ведут. Видимо, дело в правилах и допустимости некоторых действий. Там они начинают все регистрировать, перестают давать взятки. А в Россию возвращаются и снова начинают. Борьба с коррупцией — самая длинная инвестиция в развитие страны. Резко бывает только революция, а этого никто не хочет.

Источник: Rus2web
Важно. Рейтинг — 1
Поделиться с друзьями

нет комментариев

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Мнение

Что я думаю о социальной сети Gulagu.net, проекте против коррупции и пыток?

Самый эффективный правозащитный инструмент! Если бы не ГУЛАГу.НЕТ сидел бы я на кухни, как милионы росиян, и ругался бы на произвол, халатность, бездействие и безхаконие, а благодаря ГУЛАГу.НЕТ я могу влиять на события и противодействовать корупции! 

Павлюченков Алексей Андреевич
Член ОНК Московской области, координатор Gulagu.net