Депутат Мария Максакова сделала резкие заявления против ФСБ и СК

Служебный роман и семейное счастье оперной дивы и депутата Госдумы Марии Максаковой с коллегой по законодательному органу власти Денисом Вороненковым, помимо скандальной политической комбинации (она – правящая единоросска, он – формально оппозиционный коммунист, хотя и не красный босяк) сопровождается с момента сенсационной, наделавшей много шума свадьбы в прошлом марте сплошными ударами судьбы и нешуточными скандалами криминального свойства. Мария Максакова прокомментировала нам ситуацию.

Мария Максакова. Фото: Александра Торгушникова

Тучи над домашним очагом сгущаются вовсе не из-за принадлежности к враждующим (хотя, враждующим, конечно, театрально - на фальшивых подмостках сервильной Думы) политическим «родАм», что было бы понятнее. К счастью, судьба семей Монтекки и Капулетти в этом смысле им не грозит.

Но страстная любовь Ромео и Джульетты из Госдумы может пасть жертвой правоохранительной машины. Денису Вороненкову, похоже, пытаются припомнить его участие в стародавнем коррупционном расследовании, в котором измазались многие властные господа и товарищи.

Дело, вроде бы, давно завершено и закрыто, но, как считает семейная пара, «зуб на Дениса продолжает саднить», оттого – вечные мантры о лишении депутатской неприкосновенности. На днях Следственный комитет в очередной раз заявил о необходимости «лишить депутатской неприкосновенности избранного от Нижегородской области депутата Дениса Вороненкова» и намеревается повторно направить ходатайство в Генпрокуратуру РФ

По странному стечению обстоятельств травля (а в том, что это – травля, лично Денис и Мария не сомневаются), по мнению г-жи Максаковой, «происходит каждый раз, когда у меня грядет счастье материнства». В прошлый раз (в мае) это закончилось выкидышем.

Сейчас счастливая пара ждет мальчика («Как по заказу!», - радуется Максакова), и «травля началась опять» - «как только живот начал расти, и беременность стала достоянием общественности, хотя я, уже наученная горьким опытом, пыталась скрыть это до последнего». «Но теперь, - говорит она – мой живот появляется впереди меня, как нос у Бержерака, все стало очевидно, и тут же активизировалось следствие!»…

Мария Максакова решила, что «это перешло все границы», что «молчать дальше нельзя», взяла инициативу в свои руки и рассказала «МК» обо всем, что накипело, пока сам объект атаки - супруг Денис - находился в служебной командировке по делам, видимо, коммунистического движения. И, хотя к самой Марии ни у кого нет никаких претензий, а она с головы до мизинцев на каждой из ног обласкана если не всей властью, то уж по крайней мере родным думским руководством, картинка, которую певица и депутат обрисовала в своем патетическом рассказе, могла бы украсить любой разоблачительный доклад самой непримиримой оппозиции…

Мария Максакова с супругом

***

- Каждый раз, как только выходит статья о моей беременности, тут же «возбуждается» Следственный комитет и начинаются анонсы, что сейчас они понесут что-то в прокуратуру, будут требовать лишения неприкосновенности, то есть мой маленький мирок (личного и семейного счастья) будет разрушен. Естественно это о муже, ко мне у них нет претензий пока. Надо ли этому радоваться, даже не знаю…

- Значит, ты усматриваешь признаки психологического давления по отношению к твоей семье?

- Я усматриваю в этом признаки так называемой преюдиции, притянутой за уши. Это то, что, кстати, уже отменили, и Денис был одним из авторов поправки к ст. 90 УПК.

Дело в том, что у нас когда-то попытались имплементировать американский опыт, где эта норма достаточно неплохо работает, и заключается в том, что некоторые преступники, соучастники идут на сделку со следствием, и, сообщая какие-то уникальные подробности, до которых в ином случае следствие никак не дошло бы само, выторговывают себе лучшие условия – меньший или условный срок, другое содержание и т.д.

Этот инструмент в Америке работает долгие годы, но там и прецедентное право, и вся структура права сильно отличается от нашей. А наши предшественники в Госдуме решили просто вырвать из общего контекста американского права один инструмент...

Например, человека уже закрыли в камере и говорят ему: вы как хотите сесть – десять реально или пять условно? Конечно, условно – отвечают все. Тогда, значит, запоминайте фамилии и имена, этим людям вы дали такого-то числа то-то и то-то… После этих оговоров следствие идет в особом порядке, а этот человек и понятия может не иметь ни о своем «преступлении», ни о том, что оно уже «раскрыто».

Его просто оговорили, и это ложится в основу обвинения. По некоторым данным, только за тот год по этой методе таких случаев было порядка 600 тысяч!

- 600 тысяч оговоров?! Мы проморгали 37-й год?

- 80 процентов! Потому что в такой доказательной базе нет никаких других фактов, кроме слов, которые люди дают, будучи уже закрытыми, под следствием. Грубо говоря, взятые в заложники. Они все это дают, и их отпускают на свободу «с чистой совестью» – фактически ценой клеветы.

- А с твоим мужем какая ситуация?

- Тот запрос, который был сразу после нашей свадьбы, тоже – со слов неких людей, с которыми Денис даже не знаком. Там суть в том, что существует некое здание, по сегодняшним меркам – ларек, его даже показывали по телевизору, и Денис тогда видел это строение в первый раз.

Был некий спор хозяйствующих субъектов, который в итоге ничем не закончился, но туда приплели целую кучу людей, которые давали какие-то показания, возможно, ради получения условных сроков или снижения уже существующих (та самая отмененная уже преюдиция, о которой я говорила), и мне совершенно непонятно, для чего им нужен был Денис в этой конструкции. Дела вообще нет, его до сих пор так и не завели, и быть его по сути не может. В показаниях, например, фигурируют такие вещи, до которых в адекватном состоянии вряд ли кто-нибудь додумается вообще. Типа: путем внесения кожаного дивана в уставный капитал компании злоумышленник Вороненков овладел 80 процентами уставного капитала… Ну, это же не фельетон, это же все-таки претензия на следствие!

- И зачем все это?

- Сведение счетов за его деятельность, когда Денис, а он полковник, работал в органах Госнаркоконтроля. Тогда было знаменитое громкое нашумевшее дело «Трех китов». Денис его расследовал, и в результате несколько генералов лишились своих должностей. Там еще остались какие-то люди, которые, видимо, ощутили на себе рикошет от этого удара.

- И теперь твой плач Ярославны через прессу – единственная возможность защититься от преследований?

- Надеюсь, конечно, на здравый смысл тех, от кого это зависит, кроме, конечно, желающих нам навредить. Но при такой конструкции ощущение незащищенности и произвола присутствует, потому что полагаю эта конструкция (УСБ – Управление собственной безопасности ФСБ) приобрела несвойственные ей функции. Она должна бы заниматься действительно расследованием каких-то государственных преступлений, измен, шпионажа и прочее. А она чем занимается?!

- Получается тотальный произвол, и все бессильны?

- Сложно сейчас. Очень большая материальная база и возможности в это задействованы, в том числе по ОРД (оперативно-розыскной деятельности), по слежке, хотя она часто и незаконна, и все мы понимаем это тысячу раз.

Например, депутатов Государственной думы прослушивать нельзя. Это закон. Но мы прекрасно понимаем, что нас слушают. Сто процентов! Потому что утечки постоянно появляются - да ее с добавлением лжи . Откуда они? С неба упали? Ветром надуло? Что у меня с телефоном творится! Невозможно разговаривать! Эхо запредельное, человек говорит слово, оно 20 раз повторяется, пока я не повешу трубку. Это – моя жизнь. Мягко сказать, что это перекос, который приносит не просто какие-то неприятности в личную жизнь, а вообще сказывается на атмосфере и положении в стране.

- Это понимаете только вы с мужем, или все ваши коллеги-депутаты?

- Это понимают все!

- А почему тогда молчат? Почему не пишут петиций главе государства, не протестуют, не выходят в конце концов на митинг – к Лубянке, к Мавзолею, к Боровицким воротам?

- Да, похоже, что, кроме главы государства именно эту ситуацию изменить никто не может – чтобы она стала рабочей, чтобы люди действительно занимались тем, к чему их призывают и профессиональные задачи, и честь мундира, и прекратили вмешиваться в частные дела граждан и особенно заниматься экономикой.

А сейчас в условиях кризиса и естественно скудеющих карманов, понятное дело, что они будут придерживаться прямо противоположной точки зрения, потому что по большому счету все эти отъемы, отжимы и прочее, на что жалуется малый и средний бизнес, процветают.

А прийти и пожаловаться первому лицу, простите, может не каждый. В отношении тех, кто может прийти и пожаловаться, конечно, соблюдается некоторая корректность. Но таких-то единицы! А, если между вами и президентом хотя бы одно рукопожатие, а тем более - два, то тогда вы уже не гарантированы от того, что у вас не будет что-то отобрано, отнято и т.д. В 140 миллионной стране в принципе все беззащитны.

- Как страшно жить, однако!

- Абсолютно. Хотя, что радует, суды стали работать лучше.

- Хоть какая-то радость... А, прости, лучше в чем?

- Уже все-таки не то, что было в 90-е годы, когда я училась в юридической академии, где у нас были замечательные педагоги, некоторые из них были действующими судьями. Их же с автоматами провожали до дома... Если человек проявлял хоть какую-то принципиальность, то он просто рисковал своей жизнью в те годы.

На сегодняшний день, я считаю, суды перестали быть до такой степени коррумпированы. В принципе выносятся даже решения согласно букве закона, и можно говорить о том, что зародилось некое представление о социальной справедливости. Но по-прежнему сильно телефонное право, этот рычаг есть, эту структуру у нас боятся, она вытеснила собой практически все, и вмешаться может куда угодно. Некая самодостаточная организация, которая все лакомое и нужное, что их может заинтересовать, в состоянии подмять под себя.

- Столь резкие твои заявления не спровоцируют ли еще большее давление, когда уже не спасут ни твоя «единоросскость», ни дуэты с председателем Нарышкиным на думских капустниках?

- А куда хуже?! В него (Дениса) стреляли, он перенес десять сложнейших операций! На этом фоне возможные лишения и нервы уже ничто. Конкретно Денисом занимаются 25 следователей! Получают зарплаты, их снабжают всем необходимым... Мне интересно, налогоплательщики трудятся и платят для этого?! Конечно, они не все абсолютно едины в своих порывах (я имею в виду УСБ как организацию), но конкретный визави, который, как мне кажется, хочет стереть с лица Земли Дениса нам известен, это абсолютно не является тайной, уже и СМИ писали и интервью давали… Они, кстати, очень это не любят, когда о них говорят в прессе, но это их и не останавливает.

- Может, они просто вдумчиво, въедливо и ответственно подходят к расследованию каждого возможного преступления? Стоит ли так корить людей за рвение?

- Ничто не мешает хоть дважды, хоть трижды, хоть бесконечно расследовать спор хозяйствующих субъектов с переходом или не переходом ларька от одного собственника к другому, чего вообще не было как прецедента даже… Ладно, расследуйте. Но для этого совершенно не нужно лишать депутатской неприкосновенности и устраивать вокруг этой темы пляски святого Витта. Думаю, их цель – именно лишение Дениса депутатской неприкосновенности, а не установление истины и раскрытие какого-то преступления.

- В этой битве вы рассчитываете все-таки на какую-то поддержку коллег, или кого-то еще? 

- Я очень надеюсь на здравый смысл.

- Ну, тогда можно расслабиться?

- Нельзя! Потому что все может быть разменом.

- А преследуют только Дениса, или все-таки подгадывают твою беременность не случайно? Ведь, даже не надо как в 37-м зверски пытать в подвалах, можно создать человеку невыносимые обстоятельства бытия.

- Думаю, что да. Здесь есть некое специальное зло, чтобы не дать обычных и желанных человеческих радостей, чтобы и с этой стороны все было черно. Все знают и понимают, что Денис очень хочет ребенка, так почему бы не сорвать успешные роды в очередной раз.

Фото: Александра Торгушникова

Но у меня, честно говоря, уже выработался некий иммунитет. Я уже понимаю, что задача – сделать жизнь моего мужа невыносимой, и психологически, и физически. Причем алгоритм понятен – лишить неприкосновенности, взять под стражу в зале суда… Сейчас же опять начали в судах брать под стражу по экономическим преступлениям. Вроде, уже было достигнуто понимание того, что в таких случаях достаточны штрафы или в крайнем случае домашний арест, а сейчас опять все откатилось назад. Опять все СИЗО переполнены. И я так понимаю, что их самая голубая мечта независимо от реальных итогов дела (потому что перспективы там абсолютно нулевые) – вытащить его из Думы, засадить в Лефортовское СИЗО и желательно в одну камеру с туберкулезником.

***

- Не могу не спросить от имени любопытствующего населения - как, во-первых, на этом фоне все-таки проистекает вынашивание плода в звездном животике, а во-вторых, не гибнут ли творческие проекты?

- Ну, спасение утопающих – дело рук самих утопающих. С беременностью, слава Богу, все пока идет нормально. Также отдаю себе отчет в том, что общественности я мало чем интересна, кроме своего пения. Но, надеюсь, за этот срок своих полномочий я оправдала волю избирателей, а скоро торжественно выпускаю новый оперный альбом.

Уникальное по сути событие, потому что театр, на сцене которого я записывала альбом, с таким названием (Приморский театр оперы и балета) под руководством талантливейшего музыканта и моего друга Антона Лубченко просуществовал совсем недолго, сейчас он является филиалом Мариинки. Альбом я записала не в студии, а в условиях концертного зала, приезжал наш замечательный звукорежиссер Павел Лаврененков, это была большая работа в сентябре. Помимо этого, я пела там Кармен, «Песни о Земле» Малера. И альбом получился достаточно пафосный, потому что я замахнулась на вершины итальянского оперного искусства, на т.н. веристов – это, когда на стыке эпох как бы устали от условностей бельканто и решили, что теперь вот мы будем петь правду-матку…

- Как созвучно текущему моменту! Типа - группа «Ленинград», только в оперном ключе, да?

- Ха-ха, ну, есть что-то, да. Там гораздо жестче все (чем было прежде в опере), такие страсти бушуют роковые – и «Сельская честь», и все достаточно кроваво, хочу сказать...

- А глаз-то у тебя сразу зажегся, как об опере заговорили! Скажи все-таки, насколько совместимы творческая деятельность и это депутатство. В чем мотив? Ведь такой феномен только в Раше существует – когда куча не политиков, не профи, а какие-то артисты, журналисты, писатели, спортсмены, режиссеры, клоуны, дрессировщики, часто, сказать прямо, «левые» персонажи пасутся во властных коридорах. Что это за фишка вообще такая, местное ноу-хау?

- Наше законодательство, во-первых, это позволяет. Во-вторых, законотворчество - это тоже творчество. Это не просто сухая чиновничья деятельность, когда я должна просто высиживать на рабочем месте с 9 до 6, отнюдь! Это общение, работа с людьми - понимать их нужды, грамотно облекать это в законы, законы вносить, пытаться что-то изменить, если видишь, что надо менять и т.д…

- Надо же! Вот бы горы в мире свернули, наверное, если бы Монтсеррат Кабалье или, скажем, Селин Дион с Мадонной тоже в депутатки, конгрессменши и сенаторши подались, да?

- Если бы у меня (помимо музыкального) не было еще и юридического образования, то я в этих стенах (Госдумы) чувствовала бы себя и неуютно, и явно не на своем месте. Я очень хорошо знаю структуру права, получила прекрасное образование в Московской государственной юридической академии. Может, и не была сильно практикующим юристом, но в юридической среде ко мне до сих пор замечательно относятся, я часто пою у них на разных юбилеях, мы общаемся, а правоприменительной практики у меня в жизни, конечно, было мало.

Зато теперь все это компенсирую работой в Думе, зная структуру права, все его плюсы, минусы, изъяны. В чем я вижу свою ценность в этой области – это в том, что очень эмоциональный и часто праведный гнев творческой среды, который трудно выразить на бумаге, надо облечь в форму закона. И я чувствовала себя таким толмачом! Тот же многострадальный закон о меценатстве, который все-таки удалось привести к вменяемому знаменателю… Врачи и юристы – особая каста с древних времен, у них сознательное усложнение формулировок и профессиональный язык, что недоступно непосвященным, то есть – профанам, откуда и пошло это слово. Я вижу свою заслугу в том, что я в состоянии была и то прочитать, и это понять.

- Стало быть, ты удовлетворена результатами своей работы?

- Конечно, нет! Удовлетворена тем, что мы приняли закон о меценатской деятельности. Категорически не удовлетворена, что за три с половиной года так и не смогли принять положение о начальном музыкальном образовании, которое сейчас пытаются просто искоренить. Таких школ-то всего 13-15 на территории РФ, и, если в этих школах сделать музыкальное образование факультативным в первые пять лет, то всё – поезд уйдет! Если не заложить вовремя базу у детей, то многие таланты так и останутся нераскрытыми, вот и всё…

В основном, к сожалению, приходилось не столько созидать, сколько дошлифовывать то, что было создано нашими предшественниками в предыдущие пять созывов. Кто-то из коллег, конечно, стремился к дешевому эпатажу, как же без этого, - про кружевные трусы, про гей-пропаганду. Кому, зачем это все нужно было?! В основном приходилось сопротивляться, быть препятствием всяческим безумствам, которых, увы, было очень много на моем пути. Большая удача, что создали Совет по культуре, который оказался чрезвычайно эффективным. Очень слаженно идет работа с Комитетом по культуре. Одно то, что мы не приняли дискриминационные поправки в трудовой кодекс в отношении артистов, несмотря на весь натиск ,я считаю уже достижением. Останови зло – что называется...

- К чему ты все-таки больше стремишься – стать видной государственной женой или покорить, наконец, вершины мировой оперной сцены?

- Опера и музыка, безусловно, мое призвание, и не важно, где эта сцена находится – на мировой вершине, или на другой вершине… Есть разные жанры, я готова к экспериментам.

- Помню тот замечательный оперно-электронный альбом, которому «ЗД» посвятила восторженный панегирик…

- Ну, сейчас мы еще заготовили кое-что, не буду даже говорить… К осени, надеюсь, несколько всколыхнем культурную среду, взбудоражим.

- Заинтриговала! Неужто собралась на «Евровидение»?

- Ну, «Евровидение» - очень широкое поле для деятельности. Там часто поют певицы, которые совершенно определенно имеют оперное прошлое и даже настоящее…

- Твой худрук Гергиев с ума сойдет…

- Валерий Абисалович – главная моя любовь и победа, когда я убедила его своим пением, что меня надо взять в Мариинский театр. Этого человека убедить больше нельзя ничем. Это, конечно, знак качества, который теперь у меня фактически выдавлен клеймом на лбу. Я хожу и сияю – от его оценок. Сколько премьер уже было спето с 2009 года, даже не считала! Он абсолютно гениальный и музыкант, и человек, и личность. Работа с ним - величайшее достижение в моей жизни.

- Он, наверное, был изрядно огорошен, когда ты вильнула хвостом в Госдуму?

- Во-первых, я никуда не ушла из театра. Во-вторых, он, конечно, какое-то время привыкал, я это чувствовала по нему, по общению, по реакции. Он не мог понять, что это для меня значит, и насколько я в этих обстоятельствах буду дисциплинирована в работе. Когда понял, что опасаться не стоит, все успокоилось.

- Но он же тоже – человек, не чуждый всем этим хороводам при власти…

- Все равно есть субординация, распорядок, определенное самопожертвование, которое иногда бывает необходимо при выпуске спектаклей, когда в театре надо находиться чуть ли не 24 часа. Он крайне бережно относится к солистам, могу поклясться на чем угодно. Более того, он не просто бережно относится, а может лишить возможности петь на вечернем спектакле, если с утра на репетиции обнаружил, что солист поет в полный голос. Поменяет состав и отстранит в назидание, чтобы артист понял, что надо беречь себя в день спектакля.

- Видишь, репетировать в полный голос в день премьеры нельзя. А волноваться с животом на восьмом месяце можно?

- Нежелательно, конечно. Но я мало рассчитываю на то, что от нас отвяжутся. Как сказал один мой очень хороший друг, в ситуации, когда люди входят в такой клинч, выход невозможен без потери лица одной из сторон…

Источник: MK.RU
Важно. Рейтинг — 5
Поделиться с друзьями

5 комментариев

Карпович Елена Карпович Елена
24 февраля 2016 в 14:20

В России нет ни закона , ни власти , а есть ряженые ...!

<Белова Ольга Геннадьевна <Белова Ольга Геннадьевна
24 февраля 2016 в 13:59

https://www.change.org/p/перезиденту-россии-путину-в-в-остановить-массовое-уничтожение-российской-молодежи-народная-инициатива-по-ст-228-228-1

<Белова Ольга Геннадьевна <Белова Ольга Геннадьевна
22 февраля 2016 в 18:50

общественно-полезные связи НЕОБХОДИМОСТЬ в тюрьмах! Интересно Законодатели про систему МАКАРЕНКО хоть чтото слышали? Или Государство заитересовано не в ВОСПИТАНИИ а запугивании НАСЕЛЕНИЯ??В ГЕНОЦИДЕ молодых и половозрелых??

<Белова Ольга Геннадьевна <Белова Ольга Геннадьевна
22 февраля 2016 в 18:49

http://gulagu.net/news/8452.ht...
петиций Гаранту отписано тоннами особенно по ст 228 как молодняку рисуют дополнительный срок и тяжесть втрое содеянного,разобличая Иванова и СК но толку-ноль!

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Мнение

Что я думаю о социальной сети Gulagu.net, проекте против коррупции и пыток?

Социальная сеть  Gulagu.net  - наиболее авторитетный и эффективный негосударственный правозащитный ресурс.  Авторы постов и открытых писем не всегда бывают правы  и не всегда могут  проверить достоверность информации, однако  они всегда действуют в общественных интересах и пытаются помочь людям. Обижаться на Gulagu.net, если они бывают неправы, то же самое, что  ругать полицейского, который, задержав киллера при захвате, сломал ему щипчики для ногтей.

Бабушкин Андрей Владимирович
Член Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека, член ОНК Москвы