Федеральный судья в отставке Сергей Пашин: «Устранить суд присяжных — мечта Верховного суда»

Сергей Пашин. Фото: Валерий Шарифулин / ТАСС

Конституционный суд начал рассматривать жалобу на запрет суда присяжных для женщин в России. Сергей Пашин, федеральный судья в отставке и член президентского Совета по правам человека, рассказал Зое Световой о подоплеке борьбы за суд присяжных и некоторых других ключевых тенденций российского судопроизводства.

Суд присяжных: пан или пропал

В ближайшие месяцы должна решиться судьба суда присяжных в России. Каков ваш прогноз, останется ли он в прежнем виде — из 12 присяжных — или будет сокращен до 5-7 присяжных, чтобы получилось нечто вроде суда шеффенов (Суд шеффенов — разновидность суда в некоторых европейских странах, когда несколько представителей народа выносят вердикт совместно с профессиональным судьей. — Открытая Россия)?

— Мечта Верховного суда — устранить суд присяжных и заменить его каким-то невиданным в отечественной истории уродливым образованием: сделать так, чтобы судья выносил решение вместе с пятью или семью присяжными. Такой конструкции нет ни в одной известной мне стране мира, и в России ее точно не было. И это при том, что Владимир Путин, выступая с президентским посланием, велел расширить полномочия суда присяжных, передать в его ведение новые преступления. Правда, противники народного участия в судах и судебной реформе заморочили президенту голову, и он заявил, что следует сократить число присяжных. Но он однозначно сказал, что присяжные должны выносить вердикт отдельно от судьи, должны решать дело самостоятельно. Кто возьмет на себя смелость утверждать, что в Конституции 1993 года под судом присяжных понимается суд, где судья выносит решение вместе с пятью присяжными?

Объясните, зачем Верховному суду нужно фактически аннулировать суд присяжных и создать этот так называемый суд шеффенов? Это связано с каким-то конкретным делом или с общим неприятием властью суда присяжных?

— Наступление на суд присяжных было связано с делами о терроризме и с делами о массовых беспорядках. В 2008 году президент Медведев подписал закон об изъятии из компетенции присяжных 9 составов преступлений. Изъяли, в частности, «террористические» статьи и статьи о массовых беспорядках. Это было связано с тем, что присяжные оправдывали обвиняемых, назначенных в террористы и враги народа в отсутствие убедительных доказательств. А по делам о массовых беспорядках с 2005 года они вообще никого не оправдывали. Значит, (власти. — Открытая Россия) ожидали, что будет Болотная площадь; готовились. Предчувствовали и загодя застраховались от справедливых вердиктов. Начальство полагало, что не стоит доверять решение таких дел присяжным: их должны вести агенты власти.

Вы имеете в виду судей?

— Да.

Подождите, но если по «массовым беспорядкам» присяжные не оправдывали обвиняемых, тогда почему этот состав преступления вывели из компетенции присяжных?

— Чтобы никогда и не оправдали. Ведь дел таких было мало — раз-два и обчелся. Но чувствовали, что может быть много таких дел.

Вы говорите о том, что было в 2008 году. А сейчас мы видим новое наступление на этот институт.

— Да, сейчас фактически число дел с присяжными искусственно снижается. Подсудимых уговаривают не выбирать суд присяжных, а если они его выбирают, то на следствии специально меняют квалификацию преступлений, чтобы обвиняемые попадали в районные суды, утрачивали право на суд присяжных (Суды присяжных действуют только в судах субъектов России — республиканских, областных, краевых. — Открытая Россия). Женщин лишили права на присяжных по убийствам и многим другим делам. И старого, и малого лишили этого конституционного права.

И тут мы переходим к другому рассуждению. Не об интересах власти, а о ведомственных и даже, так сказать, шкурных интересах судейский начальников, служащих в Верховном суде, судебном департаменте, в аппарате губернаторов.

Заседание пленума Верховного суда РФ. Фото: Артем Коротаев / ТАСС

Кто имеет шкурные интересы и в чем они состоят

А в чем состоят их интересы?

— Для Верховного суда важно, чтобы как можно меньше дел попадало в Верховный суд в порядке апелляционного обжалования. И, действуя в этом духе, Верховный суд добился, чтобы из ведения областных судов в районные, где нет процессов с присяжными, были переданы дела о взятках, преступлениях против правосудия, транспортных преступлениях, а заодно дела обвиняемых в убийствах при отягчающих обстоятельствах стариков, женщин и подростков. Районный суд получил невиданное право рассматривать уголовные дела о преступлениях, за совершение которых законом предусмотрено пожизненное лишение свободы. Таким образом, нагрузка судей Верховного суда снизилась более чем наполовину. Разумеется, они не пребывают в праздности, но облегчение весьма существенное.

Неужели дело только в том, чтобы меньше работать?

— Не только. Суд присяжных, при всей своей редкости, — это образец справедливого, состязательного правосудия, не управляемого начальством правосудия, где прокурору, адвокату, судье надо демонстрировать профессионализм, высокий уровень процессуальных, психологических, риторических умений. Участие в суде присяжных по плечу только культурному человеку. Напутственное слово надо грамотно и красиво произносить, — а не просто приговор переписывать из «обвиниловки». Что решат присяжные, неизвестно, и власть теряет ощущение предсказуемости.

Более того, пока жив суд присяжных, возникают очень неудобные вопросы: почему в обычном суде всего 0,5% оправдательных приговоров, а в судах присяжных их 13%? Это что означает? Что следствие плохо работает, а вы покрываете пытки и прочее безобразие, или что присяжные дураки?

А почему тогда во всем мире они умные, а только у нас, по-вашему, дураки? Суд присяжных — это такой маяк, и наше обычное судопроизводство по сравнению с ним проигрывает — не в количестве отписанных дел, а в качестве решений, в справедливости.

И вот начинаются причитания: мол, не удается собрать присяжных; мол, дорогое это удовольствие. Но посмотрите: в 2014 году было рассмотрено всего 308 дел с участием присяжных, а в 2015-м, видимо, еще меньше будет. Разве это ничтожное количество процессов подорвало финансы страны, где осуждают 750 тысяч человек в год? Получается, в регионах, некоторые из которых по площади территории равны двум-трем европейским странам, слушают с присяжными в среднем 3 дела! В США судом присяжных рассматривается 165 тысяч дел в год. В царской России факсов не было, ксероксов не было, начальство на лошадках передвигалось, вместо центрального отопления судебный зал отапливался чадящими печками, — зато три четверти уголовных дел разбирал суд присяжных (410 составов преступлений в царской России против 23 в нынешней демократической стране). И выходит совсем нехорошо: при царе умели, в Америке и Австралии умеют, а вы так и не наловчились? Может, у нынешних судебных деятелей обе руки левые? Или они сознательно срывают реформы? Реально суд присяжных еще не начал работать как должно. Есть действующая модель суда присяжных, но получается, что даже она вызывает страх и отторгается режимом.

Как вы предлагаете расширить компетенции суда присяжных в новом законопроекте, который вы написали?

— Прежде всего, предлагаю вернуть в компетенцию суда присяжных те преступления, которые изъяли при президенте Медведеве в 2008-м, кроме дел о терроре и шпионаже: по этим составам обратного хода у нас явно не будет в ближайшее время. Замечу лишь, что право человека на «суд равных» по делам, в которых заинтересованы силовые структуры государства, зафиксировано в ряде европейских конституций — но, к несчастью, не в России. Нужно вернуть представителям народа дела о взятках, преступлениях против правосудия, дела о пытках, транспортных преступлениях, дела, где в тяжких преступлениях обвиняются женщины и несовершеннолетние. И добавить к этому перечню простые убийства, убийства при смягчающих обстоятельствах, — скажем, при превышении пределов необходимой обороны, — и вообще все обвинения в лишении жизни. Стоит передать в ведение суда присяжных уголовные дела, которые он фактически уже разбирает попутно с обвинениями в убийстве: о разбое и вымогательстве. Кроме того, желательно доверить присяжным заседателям, если попросит обвиняемый, дела о преступлениях в сфере предпринимательской деятельности. В результате присяжные заседатели станут разбирать около 15 тысяч дел в год — и в областных, и в районных судах. Целесообразно создать в каждом регионе базовые окружные суды, аппарат которых организовывал бы процессы с участием присяжных заседателей; в окружных судах могли бы заседать с присяжными заседателями судьи любых федеральных судов — и районных, и областных.

Фото: Роман Яровицын / ТАСС

Европа — не указ

Минюст обратился в Конституционный суд (КС), чтобы там проверили, не противоречит ли российскому законодательству решение ЕСПЧ по «делу Анчугова и Гладкова». Заявители жаловались на запрет заключенным голосовать на выборах. В июле 2013 года Страсбургский суд постановил, что запрет противоречит Европейской конвенции. Это дело стало первым, по которому КС должен вынести решение в рамках закона, принятого Госдумой в конце прошлого года. Депутаты тогда решили, что Россия не должна исполнять решения международных судов, если КС сочтет, что они противоречат нашему законодательству. Почему было выбрано именно это дело?

— Европейский суд затронул возможность национального законодателя определять, кто будет пользоваться гражданскими правами, а кто останется изгоем, «пораженцем». Накануне выборов в Госдуму (и в ожидании грядущих избирательных кампаний) властям важно, чтобы электорат был составлен из людей, чье поведение просчитано политтехнологами, предсказуемо. О заключенных такого не скажешь, их лояльность под сомнением. Мастерам перевыборов доводилось работать с обитателями СИЗО, которые вправе голосовать, но не с узниками колоний.

По каким другим решениям международных судов можно ждать обращений в КС?

— Это могут быть решения по статье 10 Европейской конвенции — «Свобода выражения мнения», могут быть решения по пыткам и нарушению права на жизнь — соответственно, статьи 3 и 2 Европейской конвенции; разумеется, угрожает властям и статья 6 Конвенции, требующая обеспечить людям право на справедливый суд. Кроме того, если экономическая ситуация сильно ухудшится, то власть может пойти на очень непопулярные решения, — и граждане пойдут жаловаться в Страсбург. Например, если правительство примет решение о повышении пенсионного возраста. Если вклады, как уже бывало в нашей истории, заморозят или отнимут, то люди подадут иски в связи с изъятием собственности. Представьте себе ситуацию: граждане массово обращаются в Европейский суд, выигрывают сотни дел, идут за компенсацией, а правительство отказывается платить, игнорируя решения суда в Страсбурге.

Для каждого дела будет собираться Конституционный суд?

— Нет. В этом законе есть великолепный пункт о том, что можно выносить решения и без проведения слушания. Иными словами, 19 судей будут подписывать решения, которые им принесут сотрудники аппарата. И человека, который одолел государство в Страсбурге, даже не допустят до прений в Санкт-Петербурге; лишат слова в КС.

С чем, по вашему мнению, связано принятие этого закона, который может привести к исключению России из Совета Европы?

— Я склонен думать, что предвосхищается массовое нарушение прав граждан, и на этот случай власть создает псевдоправовые, по сути, чрезвычайные законы, опираясь на подручные суды.

Фото: Илья Выдревич / ТАСС

Закон и практика

Еще одна важная проблема, которая также является частью судебной контрреформы, с которой вы последовательно боретесь. Это положение адвокатов. В последнее время участились случаи, когда их не пускают в СИЗО, требуют разрешения от следователей.

— Вот, кстати, президент распорядился подготовить закон, в котором еще раз напомнили бы правоохранителям: не мешайте свиданиям адвокатов с доверителями в СИЗО, не ставьте защите палки в колеса. Этот текст готов и уже обсуждался в комитетах Госдумы.

И если проект примут, то адвокаты смогут проходить к своим подзащитным без разрешения следователя?

— Адвокаты и раньше могли проходить в СИЗО без разрешения следователя. На бумаге так и есть.

Но ведь их не пускали. Тогда что конкретно изменится после принятия закона?

— Ну, полгода будет передышка. Закон 1995 года о содержании под стражей и так гласит: чтобы попасть в СИЗО, защитник предъявляет всего лишь ордер на защиту интересов обвиняемого и удостоверение адвоката.

А тогда на каком основании не пускали адвокатов в СИЗО? Тюремщики объясняли, что адвокат становится защитником, когда следователь дает ему разрешение. И адвокаты месяцами не могли проникнуть к подзащитному, пока он с государственным адвокатом не дал все нужные следствию показания.

— Нет, адвокат становится защитником, когда принимает поручение на защиту, в доказательство чего выписывает ордер. Более того, КС в свое время, по делу Маслова, постановил: человек получает право на квалифицированную юридическую помощь адвоката, когда в его отношении совершаются любые действия, фактически представляющие собой уголовное преследование, например: доставление в участок, вызов на допрос, предложение дать самоизобличающие показания, производство обыска в его жилище.

Почему же тюремное начальство не пускает адвокатов в СИЗО? Почему не соблюдается закон?

— Проблема не в том, что нет нормативного регулирования. Все урегулировано. Здесь срабатывает чиновничий нюх: если закон за человека, то это беллетристика, можно игнорировать предписание права, если он против нас — это руководство к действию. Вот и сейчас примут закон, полгода будут его соблюдать, а потом все вернется на круги своя.

Получается, тюремщики живут и работают по своему собственному параллельному законодательству?

— Это называется «обыкновение правоприменительной практики». Это как воинские уставы. Есть воинский устав и конвенции: нельзя грабить и насиловать, — а есть практика военных действий. Можно отдавать города на разграбление и девиц на поругание. Только втихую, чтобы все было шито-крыто.

Разрабатывая по просьбе СПЧ поправки в закон, новые законы, вы, по сути дела, пытаетесь противостоять судейскому сообществу и силовикам. Силы явно неравны. Вы уверены, что сможете достучаться до президента?

— Как судья в отставке, я вхожу в судейское сообщество, где порядочных людей много. Им надо помочь самореализоваться, и те, кто работал с присяжными, знают, какое это наслаждение для правоведа. Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется. Надо его сказать. Вот написал я для СПЧ в рецензии на прожекты Верховного суда, что должно быть самостоятельное совещание присяжных при вынесении вердикта, и президент фактически это подтвердил. Капля долбит камень не силой.

Источник: Открытая Россия
Важно. Рейтинг — 1
Поделиться с друзьями

3 комментария

Алешкина Люсьена Алешкина Люсьена
8 февраля 2016 в 15:45

Расширение полномочий суда присяжных даст людям надежду на справедливое судебное разбирательство!Я считаю что этого нужно добиваться!Что касается игнорирования Постановления Верховного и Конституционного суда на местах приводит к тому,что с каждым днём вера в правосудие становится все более призрачной!Суд слышит прокурора и плюет на доводы адвоката-защитника будь они хоть 100 раз мотивированы и обоснованы.Кроме того я бы предложила ввести в компетенцию суда присяжных рассмотрение дел об УДО,замене неотбытой части наказания более мягким,освобождению в связи с болезнью и переводу в колонией поселение,это позволило бы хоть надломить порочную судебную практику по делам подобной категории

Ни Верховный суд, ни Конституционный особо не заморачиваются справедливостью и соблюдением прав. Тем более , что на их решения на местах просто плевать хотели.

Справедливого суда небыло в России и не будет, палочная система.

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Мнение

Что я думаю о социальной сети Gulagu.net, проекте против коррупции и пыток?

Являясь шеф-редактором медиапортала «Хранитель», я ясно вижу, что в наше время средства массовой коммуникации обладают огромным потенциалом в развитии всех позитивных процессов, говорим ли мы о развитии негосударственной сферы безопасности, укреплении механизмов общественного контроля или о правозащитной деятельности. Недаром говорят: кто хорошо информирован, тот вооружен. Именно своевременная информированность о событиях, фактах, происшествиях, в том числе о преступлениях, помогает принимать адекватные меры по исправлению неблагоприятной ситуации на местах, позволяет решать конкретные вопросы и помогать людям в решении их проблем. Поэтому наличие социальной сети Gulagu.net можно только приветствовать. С ее помощью, как рыбацкой сетью, можно вытащить немало грязи и нечистот из водоема нашей общественной жизни и сделать воду в нем чистой и прозрачной.

Дмитрий Галочкин
Член Общественной Палаты РФ, член Комиссии по общественному контролю, общественной экспертизе и взаимодействию с общественными советами